Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 20: В гостях у «Серого Кардинала»

В то утро на пороге Подворья стоял не гонец и не слуга. Стоял сам пожилой, безукоризненно одетый мужчина с лицом учёного писца и глазами, в которых мерцал холодный, как зимняя река, интеллект. Его звали Сильвестр, и у него не было громкого титула. Но любой в Белограде знал: он — правая рука и мозг князя. Он составлял указы, фильтровал доклады, знал всё о финансах, дипломатии и придворных интригах. Его боялись и ненавидели, но без него княжество бы не функционировало. «Серый Кардинал».

— Господин доместик, — обратился он к Григорию (Еремея не было, и Григорий теперь был главой). — Его светлость князь желает получить ясность по делам в Чернотопье и окрестностях Холодного Яра. Ввиду… противоречивости поступающих сведений, он поручил мне провести частное, неформальное собеседование. Прошу вас, госпожа Арина и господин Григорий, оказать мне честь и посетить мой скромный кабинет.

Это был не приказ, но отказ был невозможен. Это был шах. Прямой выход на высшую власть, минуя все преграды в виде Путяты, Басманова и даже воеводы.

Кабинет Сильвестра поражал аскетизмом. Ни ковров, ни драгоценной утвари. Стеллажи с папками, разложенные по цветам и символам. Большая карта княжества на стене, испещрённая значками и тонкими нитями. И стол, заваленный отчётами. Он предложил чай и начал без предисловий.

— Боярин Путята представляет вас как опасных смутьянов, раскапывающих древние проклятия и сеющих панику. Княжна Евпраксия, через свои каналы, намекает на вашу компетентность и на то, что Путята что-то скрывает. Воевода докладывает о нарушениях в лесных угодьях, но не связывает их напрямую ни с кем. У меня есть отчёты вашей комиссии, протоколы Турнира Печатей, донесения о «несчастном случае» на переправе и… — он достал тонкую папочку, — кое-что из личного архива князя Всеслава. О «Спящем».

Григорий и Арина переглянулись. Этот человек знал ВСЁ. Или почти всё.

— Я не интересуюсь моралью, — продолжил Сильвестр. — Меня интересует стабильность. Княжество — сложный механизм. Путята — важная, но ненадёжная шестерня. Он слишком жаден и слишком самоуверен. Вы… вы — неизвестная величина. Вы вносите диссонанс. Диссонанс может разрушить механизм, а может… настроить его на новый лад. Вопрос в том, разрушите ли вы его или настройте.

Он положил на стол перед ними три документа.

Прошение Путяты о передаче ему на «восстановление и освоение» всех спорных земель, включая Чернотопье, в счёт погашения долгов Хотяна и «в возмещение ущерба от гильдейского разбоя».

Сводный отчёт воеводы о незаконных вырубках и подозрительных перевозках, без указания заказчика.

Та самая отрывная клятва князя Всеслава, которую принесла Евпраксия.

— Объясните мне, — сказал Сильвестр, сложив пальцы домиком. — Что здесь связывает эти три нити в один узел? И почему мне не стоит просто удовлетворить прошение Путяты, чтобы навести порядок одним махом?

Григорий понял, что это экзамен. Лгать бесполезно. Умолчать — значит проиграть. Он решился на предельную откровенность, но в рамках фактов.

— Первый и второй документ связывает не только лес, но и то, что прячут в этом лесу и везут по реке, — начал он. — Синяя глина из древней шахты. Она ядовита. Люди гибнут и калечатся. Путята это скрывает и вывозит. Зачем — мы не знаем. Возможно, для оружия. Возможно, для чего-то иного. Третий документ… — он осторожно тронул клятву, — говорит, что эта глина — часть чего-то большего. Часть «Спящего», которого наши предки запечатали. Путята не наводит порядок. Он будит то, что усыпили ценой клятвы. Он играет с тем, что может уничтожить не спорные земли, а всё княжество.

Арина добавила, показывая на карту:

— И он делает это не один. У него есть Басманов с верфью для перевозки. И, возможно, другие. Если вы отдадите ему земли, вы не наведёте порядок. Вы дадите ему ключ от печати. И последствия будут не на его совести. Они будут на совести того, кто дал ключ.

Сильвестр слушал, не перебивая. Его лицо было каменным.

— Доказательства? Не теории. Доказательства его злого умысла и реальной опасности этой… глины.

— У нас есть свидетель, — сказал Григорий. — Бывший счетовод Путяты. И бухгалтерские книги. И мы можем предоставить образцы глины и отчёты наших специалистов о её свойствах.

— И где этот свидетель?

— В безопасном месте.

Сильвестр медленно кивнул.

— Безопасное место… Привезите его. И книги. И образцы. Ко мне. Не в суд, не князю. Ко мне. Завтра. Если вы правы, я найду способ нейтрализовать Путяту без публичного скандала. Если вы ошибаетесь или пытаетесь меня обмануть… — он не договорил, но смысл был ясен. Они исчезнут, а Путята получит всё.

Выйдя из кабинета, Арина и Григорий молчали. Они добились невероятного — вышли на самого могущественного человека в княжестве. Но цена была чудовищной. Они должны были вывезти Игната, их главного козыря, из тайного убежища и привести прямо в логово к человеку, чьей лояльности они не могли быть уверены. Это был колоссальный риск.

— Он не на стороне Путяты, — наконец сказала Арина. — Он на стороне системы. И сейчас он видит, что Путята система угрожает. Мы — меньшее зло. Пока мы полезны.

— А если он решит, что, устранив Путяту, нужно устранить и нас, как носителей опасного знания? — спросил Григорий.

— Тогда, — вздохнула Арина, — нам останется надеяться, что Еремей найдёт способ «настроить механизм» без нас. И что княжна успеет что-то сделать.

Они шли по вечернему городу, чувствуя тяжесть нового груза. Они больше не были просто жертвами или преследователями. Они стали фигурами на самой высокой доске, где ставкой было будущее целого княжества. И их следующий ход — доставка свидетеля — мог привести либо к победе, либо к немедленному мату. «Серый Кардинал» дал им шанс. Но в его мире шанс всегда шёл в комплекте с верёвкой на шее.