Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 16: Заговор «Чёрных Мантий»: тени сжимают кольцо

Запах пришёл первым. Не яркий, не отталкивающий, а едва уловимый, как шлейф от пролитых духов, смешанных с пылью и старой шерстью. Еремей почувствовал его, когда проходил по дальнему коридору службного крыла. Этот запах не принадлежал дворцу. Он был из другого мира. Из его памяти. Из ночи падения.

Это был запах «Чёрных Мантий».

Он замер, сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Печать на запядии дрогнула, не жаром, а ледяным уколом тревоги. Он не видел их, но знал — они здесь. В сердце Белограда. Значит, дело, ради которого их вызвали, было серьёзнее весеннего смотра.

Григорий подтвердил худшие опасения. Лицо старого воина было серым от напряжения.

— Их видели. Входят и выходят через потайные врата в башне советника Игнатия. Не просто посланцы. Говорят, среди них — Смотритель Тихий, один из старших инквизиторов «Пути». Он не появляется просто так. Только для дел, связанных с высшей ересью. С… уцелевшими.

Они сидели в своей каморке, притушив светильник.

— Значит, я? — тихо спросил Еремей.

— Ты — главная цель. Но не единственная. При дворе началась чистка. Мелкая, пока. Под разными предлогами отстраняют от должностей тех, кого считают ненадёжными, слишком самостоятельными, слишком… здравомыслящими. Советник Матвей уже дважды получал «рекомендации» передать часть полномочий помощникам Игнатия. Княжну Евпраксию всё чаще стараются изолировать — назначают новых, строгих гувернанток, ограничивают её прогулки.

Еремей понял. Это была не охота на одного человека. Это была зачистка поля. «Чёрные Мантии» пришли, чтобы выкорчевать любую возможную оппозицию, любую альтернативу догмам «Серебряного Пути», прежде чем она успеет окрепнуть. А он, как потенциальный символ и центр такого сопротивления, был мишенью номер один.

На следующий день Еремея вызвали. Не к дьяку, не к начальнику конюшен. К советнику Игнатию лично. Повод был благовидным: «Обсуждение возможностей применения твоих… природных талантов для улучшения систем хранения в княжеских зернохранилищах». Лесть и ловушка в одном флаконе.

Кабинет Игнатия был роскошным и холодным. Стены были заставлены книгами в одинаковых тёмных переплётах — устав «Серебряного Пути», комментарии, труды по подавлению еретических практик. За массивным столом сидел не только Игнатий. В кресле в углу, погружённый в тень, сидел ещё один человек. Его лицо было скрыто капюшоном, но от него исходила та самая, едва уловимая волна холода и того специфического запаха. Один из «Чёрных Мантий».

— Входи, юный друг, — сказал Игнатий с слащавой улыбкой. — Мы наслышаны о твоих успехах. Практичный ум — большая редкость. Особенно ум, не обременённый… предрассудками старой магии.

Еремей сделал поклон, чувствуя, как взгляд человека в капюшоне буквально ощупывает его, будто рентгеновскими лучами. Это была не магия подавления, как у Луки. Это было сканирование. Поиск аномалии, искажения, следов запретного дара.

— Я лишь помогаю, как могу, господин советник, — сказал он, опустив глаза.

— Скромность украшает, — кивнул Игнатий. — Но мы думаем о большем. О твоём будущем. Такие таланты не должны пропадать в лесной глуши или на конюшнях. «Серебряный Путь» ценит порядок и знание. Мы готовы предложить тебе… обучение. Специальное обучение. Где твою наблюдательность и логику направят в правильное русло. На службу истинному Порядку.

Это было предложение, от которого нельзя отказаться. Принять — значит попасть в их школу, где его рано или поздно раскусят, а его дар попытаются выжечь или переформатировать под свои нужды. Отказаться — значит прямо сейчас объявить себя врагом, дать повод для задержания и «более тщательной проверки» человеком в капюшоне.

— Я… польщён, господин советник, — начал Еремей, отчаянно пытаясь выиграть время. — Но я простой человек. Мои знания — от леса и земли. Боюсь, я не готов к такой высокой чести…

— Готовность определяется не происхождением, а чистотой намерений, — из тени прозвучал голос. Он был сухим, безэмоциональным, как скрип пергамента. — А чистоту… можно проверить.

Человек в капюшоне медленно поднял руку. На его ладони лежал гладкий, молочно-белый камень — Литой Кристалл Истины, артефакт «Серебряного Пути» для выявления лжи и скрытой магии.

— Просто прикоснись, — сказал голос. — Если в твоём сердце нет скверны, а в крови — запретного дара, он останется холодным и прозрачным. Это формальность. Для твоего же блага.

Ловушка захлопнулась. Прикосновение к камню было равносильно смерти или плену. Печать на его руке заныла ледяной болью, предупреждая об опасности.

В этот момент дверь в кабинет с лёгким стуком приоткрылась. На пороге стояла княжна Евпраксия с толстой книгой в руках. Она выглядела слегка растерянной, что было для неё совершенно нехарактерно.

— Отец советник, простите за вторжение, — сказала она своим тихим, чётким голосом. — Мне сказали, что вы хотели видеть отца Матвея по поводу отчёта по южным пошлинам? Он ждёт в своей приёмной, но боится побеспокоить, если вы заняты.

Это была спасительная ложь. Идеально рассчитанная. Игнатий на мгновение растерялся. Отвлечь внимание от проверки — одно дело. Но перечить дочери князя, даже по формальному поводу, в присутствии постороннего (пусть и инквизитора) — неудобно.

Человек в капюшоне опустил руку с кристаллом, но его невидимый взгляд не ослабевал.

— Дела казны не терпят отлагательств, — сухо произнёс Игнатий, кивая Евпраксии. — Мы скоро закончим.

— Конечно, — сказала княжна, но не ушла. Она просто стояла, глядя на Еремея с деланным любопытством. — А это тот самый юноша, что сэкономил нам столько овса? Как интересно. Отец говорил, тебе бы стоило взглянуть на планы новых амбаров на реке. Там, говорят, проблемы с фундаментом — грунт плывун. Как думаешь, лесная мудрость тут поможет?

Она вовлекла его в разговор о почвах и дренаже, о гидрологии — о чём угодно, только не о проверке. Её присутствие создало щель. И Еремей, собрав всю волю, воспользовался ею.

Он сделал шаг в сторону, будто чтобы лучше рассмотреть узор на ковре (и оказаться дальше от инквизитора), и «случайно» задел край стола, на котором стояла тяжёлая медная чернильница. Она с грохотом опрокинулась, и чёрные, густые чернила разлились по пергаментам и на половицу.

Суета, крики служек, беготня с тряпками — идеальный хаос. В этой суматохе проверка стала невозможной. Инквизитор в капюшоне молча наблюдал, но его поза выражала крайнее неудовольствие.

— Несчастный случай, — вздохнул Игнатий, глядя на испорченные документы. — Видимо, судьба сегодня не благоволит к нашим беседам. Юноша, мы продолжим… позже. А сейчас — извините, у меня дела.

Еремей, измазанный в чернилах (часть он нанёс на себя умышленно, для правдоподобия), почти бежал из кабинета. За спиной он чувствовал два взгляда: ледяной и оценивающий взгляд инквизитора и спокойный, одобрительный взгляд Евпраксии.

Ночью, в самой глухой части сада, где даже стража ходила редко, собрались они: Еремей, Григорий, Арина (она сумела улизнуть) и, к их удивлению, сам советник Матвей. Он пришёл короткой, тёмной тропой, без свиты.

— Время играть в прятки закончилось, — без предисловий сказал Матвей. Его лицо в лунном свете казалось вырезанным из слоновой кости. — «Чёрные Мантии» здесь по высочайшему соизволению. Князь, под давлением Игнатия и после какого-то «видения» магов, дал согласие на «очищение» двора от скрытой ереси. Они ищут не только тебя. Они ищут любые следы старой веры, любые намёки на знание, выходящее за рамки их догм. Ваши отчёты о хищениях, Еремей, только подлили масла в огонь. Игнатий увидел в них не помощь, а угрозу — признак иного, слишком самостоятельного ума.

— Что делать? — спросил Григорий.

— У вас два пути, — сказал Матвей. — Первый: бежать. Сейчас, пока кольцо не сомкнулось окончательно. У меня есть люди, которые могут вывести вас из города тайными путями. Второй: остаться, но сменить тактику. Исчезнуть с глаз. Стать призраком. Прекратить любую активность, которая может привлечь внимание. Переждать бурю.

Еремей молчал, обдумывая. Бегство означало потерю всех позиций, возвращение в лес, к жизни в ожидании погони. Ожидание — это пассивность, это дать врагу спокойно завершить зачистку.

— Есть третий путь, — тихо сказал он. Все взгляды устремились на него. — Не бежать и не прятаться. Ударить первыми. Но не по людям. По их плану.

Он объяснил. «Чёрные Мантии» ищут ересь? Пусть найдут её там, где она будет максимально неудобна для Игнатия. Нужно создать ложный след. Подбросить намёки на «древние ритуалы» или «запретные знания» в места, связанные с его противниками или… с ним самим. Посеять панику и взаимные подозрения среди верхушки «Серебряного Пути». Заставить их охотиться друг на друга.

— Это безумие, — прошептала Арина, но в её глазах горел азарт.

— Это риск, — поправил Матвей. — Но… это вариант. У меня есть доступ к некоторым… реквизиту, оставшемуся от старых, конфискованных культов. И я знаю, у кого из приближённых Игнатии есть тайные грешки, которые не понравятся инквизиторам. Но действовать нужно точечно, как иглой. И безупречно чисто.

Григорий мрачно кивнул. Бегство или пассивность были против его натуры. Этот план, хоть и отчаянный, был делом.

— Решай, сокол, — сказал он Еремею. — Ты — приманка и главная цель. Тебе и карты в руки.

Еремей посмотрел на свою руку, где под рукавом пульсировала печать. Он вспомнил холодный взгляд инквизитора. Он не мог бежать. Не теперь.

— Готовим контрзаговор, — сказал он твёрдо. — Но нам нужна диверсия. Что-то громкое, что отвлечёт внимание «Мантий» от дворца, пока мы работаем.

Тут Степан, молча стоявший в тени, выступил вперёд.

— Конюшни, — сказал он просто. — Завтра пригоняют новых, диких степных жеребцов для княжеской конюшни. Они нервные, чуют любую магию. Если что-то их спугнёт… будет шум, суматоха, пожары может. Отличная отвлекалка.

План, хрупкий и опасный, как паутина, начал плестись. Каждый получил свою роль: Арина — распространять слухи через девичьи покои, Матвей — обеспечить «реквизит» и информацию о слабых местах врагов, Степан — подготовить «инцидент» с конями. Григорий — обеспечить безопасность и отходные пути. А Еремей… Еремей должен был сделать самое тонкое и опасное: используя микродозы своей силы и знание из запретной книги, создать ложный след древней магии в личных покоях одного из самых ярых сторонников Игнатия.

Они разошлись по тёмным тропинкам. Кольцо сжималось. Но они больше не были загнанным зверем. Они стали стаей, готовой в ответ вцепиться в горло охотнику.

«Проект «Контрнаступление». Угроза идентифицирована: активная фаза зачистки силами «Чёрных Мантий». Стратегия: переход от обороны к асимметричной диверсионной деятельности. Цель: дестабилизировать внутреннюю среду врага, посеять панику и взаимное недоверие, вынудить их отвлечь ресурсы с основной охоты. Методы: операция под ложным флагом (подброс улик), распространение дезинформации, создание контролируемого хаоса (диверсия). Риски: крайне высокие. Шансы на успех: низкие, но выше, чем при пассивном выжидании. Приступаем к исполнению.»

Еремей шёл назад к своему чулану, и страх отступал перед холодной, ясной решимостью. Ночь была тёмной, но впереди, в этой тьме, он впервые видел не только угрозу, но и возможность нанести удар.