Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 2: Боярский совет: улыбки, скрывающие ножи

Коллегия Изучения Магических Явлений располагалась в том же мрачном здании, что и «Серебряный Путь», но дышала оно теперь иначе. С чёрного мрамора счистили позолоту и фанатичные символы, заменив их схематичными изображениями стихий и звёздных карт. Вместо гнетущей тишины стоял негромкий гул голосов — споры о магических коэффициентах, о классификации артефактов, о методиках измерений.

Смотритель Тихий, теперь Архивариус Первого Класса Леонтий (он официально вернул себе мирское имя), встретил Еремея в своём кабинете. Комната была завалена не фолиантами догм, а чертежами, приборами и образцами минералов.

— Пахнет прогрессом, — заметил Еремей, глядя на сложный механизм из зеркал и линз, медленно вращающийся над картой.

— Пахнет отчаянием, — поправил Леонтий, устало проводя рукой по лицу. — Они дали нам эту видимость свободы, но денег — гроши. И доступ к реальным архивам, к протоколам времён Кассиана… заблокирован «ревизионной комиссией» под председательством боярина Путяты. — Он презрительно скривил губы. — Они боятся, что мы найдём там их собственные подписи под сомнительными указами.

Еремей кивнул. Всё сходилось. Система защищалась, выстраивая барьеры из бумаг и комиссий.

— Мне нужен официальный запрос от Коллегии, — сказал он. — О проведении совместного исследования аномалий в южных пограничных землях, в свете недавних… инцидентов с неопознанной магической активностью. С упоминанием возможной связи с остаточными явлениями Тлена.

Леонтий прищурился.

— Вы хотите легально влезть в дело Хотяна под предлогом науки.

— Я хочу создать альтернативный вариант, — поправил Еремей. — Если он говорит «разбойники», а мы говорим «магическая аномалия, требующая изучения», чьё слово будет весомее? Особенно если под этим словом будет подпись Коллегии и Гильдии.

Леонтий медленно улыбнулся. Впервые за долгое время в его глазах вспыхнул не страх, а азарт.

— Составлю. Самый наукообразный, самый непроницаемый. Пусть их писаки полгода расшифровывают.

Боярский Совет проходил в Большой Золотой Палате. Здесь не было душной интимности Залоговой палаты. Здесь всё было рассчитано на подавление: высокие потолки, расписанные сценами побед, длинный дубовый стол, за которым восседали двадцать самых влиятельных людей княжества, и возвышение с креслами для регентши Евпраксии и её брата Ростислава.

Еремей вошёл не как проситель, а как полноправный член — его место было в самом конце стола, спиной к двери, лицом к возвышению. Символично. Новый, молодой, на самом краю власти. Но внутри.

Евпраксия кивнула ему, её лицо было бесстрастной маской. Ростислав игриво помахал пальцами. Бояре, как стая хищных птиц, проводили его взглядом до самого места.

Первые пункты повестки были рутинными: отчёт о сборе податей (неутешительный), вопросы о ремонте дорог (денег нет). Атмосфера была сонной, пока слово не взял боярин Туров.

— Переходим к вопросу о южных границах, — сказал он сухо. — Удельный князь Хотян, наш верный сосед и союзник, направил официальную жалобу. Банда маргиналов, скрывающаяся под вывеской некой… «Гильдии», совершила вооружённое нападение на его торговый обоз. Убиты три человека, груз похищен. Он требует удовлетворения и наказания виновных.

Все взгляды устремились на Еремея. Он не дрогнул.

— Удивительно, — сказал он громко и чётко. — Мои люди, на которых, видимо, идёт намёк, находятся за триста вёрст к северу, в Обители Равновесия, и могут представить алиби. Более того, у меня есть основания полагать, что в указанном районе наблюдается нестабильная магическая активность, возможно, отголоски прошлых событий. Коллегия Изучения готовит экспертное заключение. Я бы предложил направить туда не карательный отряд, а совместную исследовательскую группу.

В зале повисло изумлённое молчание. Атака была парирована не оправданиями, а контрнаступлением под прикрытием науки.

— Магическая активность? — фыркнул Путята. — Удобно, очень удобно. Всякий разбой теперь можно списать на «отголоски». У нас законы, молодой человек, а не сказки.

— Законы, — парировал Еремей, — требуют установления фактов. А факты, как известно, упрямая вещь. Особенно когда их собирают специалисты с приборами. Или вы предлагаете игнорировать потенциальную угрозу безопасности княжества, боярин, лишь бы поскорее повесить ярлык «разбойника» на неугодных вам людей?

Это был удар ниже пояса — намёк на то, что Путяте плевать на безопасность. Старый боярин покраснел.

— Господа, успокойтесь, — холодным, металлическим голосом вмешалась Евпраксия. — И боярин Еремей, и боярин Путята выражают обоснованную озабоченность. Но действовать надо обдуманно. — Она сделала паузу, её взгляд скользнул по лицам. — Предлагаю компромисс. На юг направляется смешанная комиссия: два дружинника от княжеской стражи для расследования нападения, и два специалиста от Коллегии и Гильдии для оценки… магической обстановки. Возглавит комиссию нейтральное лицо. — Она посмотрела на одного из бояр, старого, уважаемого, но не принадлежащего ни к одной из клик — боярина Замыслова. — Боярин Лука Замыслов, вы известны своим беспристрастием. Не возьметесь?

Замыслов, сухопарый старик с умными глазами, медленно кивнул.

— Полагаю, справлюсь. Если, конечно, молодой боярин Светоносный предоставит своих «специалистов».

Это был гениальный ход Евпраксии. Она выбила почву из-под ног у радикалов, формально удовлетворив их требование о расследовании, но вписав в него своих людей (Коллегия и Гильдия). И поставила во главе человека, который не был ничьим ставленником.

Ростислав, увидев, что скандал не получился, надул губы. Туров и Путята обменялись быстрыми взглядами — их прямую атаку отвели. Но игра была далека от завершения.

После совета, в одной из боковых гостиных, куда пригласили «выпить чаю» членов совета, атмосфера была ещё более кислой. Здесь, без протокола, решались настоящие дела.

К Еремею подошла Лия Турова. Она держала в руках изящную фарфоровую чашку.

— Вы прекрасно держитесь, боярин, — сказала она тихо. — Но будьте осторожны. Отец и Путята не прощают публичных унижений. Теперь вы для них не просто еретик. Вы — соперник.

— Я не соперничаю за их место, — ответил Еремей.

— Тем хуже, — она чуть склонила голову. — Они понимают борьбу за власть. Непонимание их правил… для них страшнее открытой вражды. Они не знают, как с вами бороться. И поэтому будут бить наугад, всё больнее.

В этот момент к ним присоединился княжич Ростислав. Он был слегка навеселе.

— А, наш герой-учёный! — он хлопнул Еремея по плечу с силой, граничащей с грубостью. — Так ловко увернулся! Но знаешь, что я думаю? Всё это «равновесие» — скука. Миру нужны сильные личности. Яркие победы. А не вечные разговоры о каком-то балансе. — Он наклонился ближе, и от него пахло вином и надменностью. — Когда-нибудь ты поймёшь. Или… тебя заставят понять.

Это была не угроза. Это было программное заявление. Ростислав видел будущее не в сложной системе сдержек и противовесов, которую пыталась выстроить Евпраксия с его помощью, а в сильной руке, железном порядке и личной славе. И в этой картине мира Еремею и его Гильдии не было места.

Вернувшись на подворье, Еремей собрал своих.

— Комиссия — наш шанс, — сказал он. — Но она же и ловушка. Нам нужно, чтобы в неё вошли наши люди. Арина, ты поедешь от Коллегии. Твоя задача — не только «исследовать аномалии», но и собирать информацию. Всю. О Хотяне, о его связях здесь, в столице. Степан, ты — от Гильдии, как охрана и глаза на земле.

— А что с обвинениями в разбое? — спросил Григорий.

— Их опровергнет сам Замыслов, если он честен. А если нет… у нас будут свои данные. — Еремей посмотрел в окно, где над городом сгущались тучи. — Пока они будут, главное — не дать им сорвать работу комиссии или подставить наших.

Той же ночью, когда город спал, к воротам подворья прибился оборванец — один из бездомных, которых в Белограде было множество. Он передал свёрток Арине (она дежурила, делая вид, что изучает звёзды). В свёртке был кусок глиняной таблички с выцарапанными знаками — старый, тайный язык «Вольных». Расшифровка заняла время. Сообщение было от Совины, пробравшейся в город под видом торговки дичью.

«Хотян не действует сам. Его кредитор — боярин Путята. Долг огромен. “Нападение” — инсценировка людьми Путяты. Цель — получить повод ввести войска на спорные земли и “конфисковать” их у Хотяна за долги, убрать наших как свидетелей. Будьте осторожны. Их агенты уже в городе. Ищут слабину в вашей охране.»

Еремей сжал табличку так, что края впились в ладонь. Это была не просто интрига. Это была многоходовка. Путята убивал сразу трёх зайцев: спасал свои деньги, прибирал к рукам земли и уничтожал Гильдию. И использовал для этого марионетку-князька и ложь.

Игра началась по-настоящему. И первая фигура — пешка по имени «обвинение» — уже была выставлена. Теперь предстояло сделать свой ход. Не защищаясь. Атакуя источник лжи. Но для этого нужны были не мечи, а неопровержимые доказательства, которые нельзя было спрятать или уничтожить. Доказательства, которые он, Еремей-доместик, должен был найти, систематизировать и предъявить, переиграв бояр в их же любимой игре — игре на публичное мнение и законность.

А для этого нужно было заглянуть в самое тёмное место — в финансовые архивы и долговые ямы, куда даже свет его печати не всегда мог проникнуть.