Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 6: Союз по необходимости: странная дружба с дочерью воеводы

Пока Григорий готовился к тяжёлой роли в переговорах с Басмановым, а Огняна в ярости и концентрации восстанавливала кузницу, на пороге Гильдейского подворья появилась неожиданная фигура.

Это была девушка лет двадцати, одетая не по столичной моде, а в практичный, но дорогой дорожный костюм из вощёной кожи, с плащом-крылаткой, удобным для верховой езды. За ней, сохраняя почтительную дистанцию, стояли двое суровых на вид сопровождающих в кольчугах, чьи лица были знакомы Григорию — это были ветераны из личной дружины городского воеводы Марка Савельича. Девушка держалась с прямой, почти вызывающей осанкой, а её серые, очень внимательные глаза бесцеремонно изучали фасад, ворота, лица замерших у входа гильдейцев.

— Я Кира, дочь воеводы, — представилась она голосом, в котором не было ни кокетства, ни высокомерия, только чёткая деловитость. — Прошу аудиенции у того, кто здесь сейчас главный.

Григория, срочно вызванного, эта визитация повергла в лёгкий ступор. Воевода, формально отвечавший за порядок в столице и её округе, до сих пор сохранял нейтралитет в конфликте, словно его не замечая. Визит его дочери — человека, известного своим независимым нравом и, по слухам, интересом к «несвойственным девицам занятиям» вроде картографии и основ права — мог означать что угодно: от скрытой угрозы до невероятного шанса.

В кабинете Григория, за чашкой крепкого лесного чая, Кира изложила суть дела без лишних преамбул.

— Мой отец не слеп. Он видит, как боярин Путята сжимает кольцо вокруг вашей Гильдии. Видит и молчит. Потому что Путята слишком силён при дворе, а у отца… свои обязательства перед князем и свои слабости.

Она сделала паузу, как бы взвешивая, сколько можно доверить.

— Но есть то, что беспокоит отца больше, чем придворные дрязги. По его информации, люди Путяты, пользуясь суматохой вокруг ваших «аномалий» и «разбоев», активизировали нелегальные вырубки корабельного леса в северных угодьях — землях, которые находятся под юрисдикцией воеводы. Лес идёт на тайную постройку судов. Куда и для чего — неизвестно. Но это прямая угроза казённым интересам и его, отца, репутации. Он не может действовать открыто, не рискуя громким скандалом и обвинениями в превышении власти.

— И какое это имеет отношение к нам? — осторожно спросил Григорий.

— Я предлагаю обмен, — чётко сказала Кира. — У вас есть люди на местах — ваша комиссия, ваш доместик в Чернотопье. У вас есть навыки сбора и анализа информации. Я предлагаю вам свои ресурсы: доступ к части негласных протоколов воеводской стражи, сведения о перемещениях людей и грузов по округе, защиту для ваших ключевых людей в городе (например, для вашего архивариуса или того же Григория) от слишком наглого давления. Взамен я прошу: информация. Всё, что вы найдёте о незаконных лесозаготовках, о маршрутах, о причастных к этому лицах из окружения Путяты. Вы не будете выступать с обвинениями. Вы просто передадите данные мне. Отец будет действовать «по своей линии», сохраняя лицо и нейтралитет в вашем споре.

Это был рискованный союз. Воевода мог в любой момент отступить, пожертвовав дочерью и Гильдией ради спокойствия. Но и альтернативы не было. Гильдия, как корабль в шторм, тонула под градом мелких, но смертельных ударов. Кира предлагала не просто укрытие, а контрразведку и политическое прикрытие.

— Почему вы пришли именно к нам? — спросила Огняна, которую Григорий пригласил на совещание. — И почему лично, а не через официальные каналы?

Кира усмехнулась, и в этой усмешке впервые проглянула усталость и горечь.

— Официальные каналы прослушиваются. А пришла я, потому что Гильдия — единственная сила в городе, которую Путята ещё не купил и не подчинил. Вы для него — аномалия. Как и я. И у вас нет иного выбора, кроме как драться. У меня выбор есть, но я его уже сделала. Мне надоело быть украшением отцовского терема и смотреть, как вороньё клюет страну на части. У отца есть власть, но нет глаз. У меня… есть желание эти глаза открыть. А у вас — зрение. Давайте объединимся.

Союз был скреплён не клятвой, а первым совместным делом. Кира предоставила карту с отмеченными участками, где стража фиксировала подозрительную активность. Огняна, используя восстановленную кузницу, изготовила несколько специальных «меток» — небольших, похожих на природные камни устройств, которые при определённом воздействии (например, проезде тяжёлой телеги) оставляли слабый, но устойчивый магнитный след, заметный для гильдейского компаса особой конструкции.

Лука-предатель, которому осторожно «слили» информацию о «плановой проверке старых карьеров в противоположном направлении», передал данные своему хозяину. Пока люди Путяты следили за призрачным маршрутом гильдейцев, небольшая группа во главе со Степаном, вернувшимся из комиссии под предлогом пополнения припасов, и под прикрытием людей Киры, выдвинулась к указанным лесным участкам. Их задачей было незаметно установить метки на лесных дорогах.

Во время подготовки к вылазке между Кирой и Огняной зародилось нечто, напоминающее дружбу. Дочь воеводы, выросшая в мире интриг и условностей, с нескрываемым интересом наблюдала, как кузнец в кожаном фартуке управляется с металлом и сложными механизмами. Огняна, в свою очередь, оценила прямой, незамутнённый ум Киры, её способность быстро схватывать суть и отсутствие праздного любопытства.

— Вы никогда не хотели заниматься чем-то… другим? — как-то спросила Огняна, наблюдая, как Кира ловко чертит по памяти схему расположения стражевых постов на реке.

— Вы имеете в виду, вышивать или ждать, когда отец выдаст меня за какого-нибудь союзного боярина? — отозвалась Кира, не отрываясь от работы. — Пробовала. Не моё. Мир ломается, Огняна. Старые стены дают трещины. Кто-то должен смотреть в эти трещины и понимать, что за ними. Мой отец охраняет стены. А я… хочу понимать.

Огняна кивнула, бросая в горн новую заготовку.

— Мы с Еремеем тоже всегда смотрим в трещины. Только обычно — в толще горных пород или в древних свитках. Оказалось, что в мире людей трещины куда опаснее.

Первая совместная операция прошла успешно. Метки были установлены. Данные начали поступать. Союз, рождённый из взаимной нужды и расчёта, начал обрастать плотью доверия. У Гильдии появился могущественный, но скрытый союзник. А у Киры — глаза и руки за стенами её отцовского двора. Паутина, сплетённая Путятой, оказалась не единственной в этом лесу. Теперь в ней начала плестись ещё одна, более тонкая и изощрённая, нить контр-заговора. Игру продолжали, но правила в ней менялись.