Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 29: Финальный ход

Чернотопье затихло. Обвал погребал под собой крипту, Путяту, его людей и, как все считали, Еремея с остатками его отряда. Река, однако, ещё несколько дней несла странную, синеватую пену и дохлую рыбу, прежде чем очиститься. Угроза катастрофы, казалось, миновала. В Белограде шла зачистка: аресты оставшихся приспешников Путяты, конфискация имущества Басманова (официально объявленного погибшим при обвале), тихое водворение Луки в монастырскую клетку.

Гильдия была оправдана, но опустошена. Они выжили, но потеряли своего доместика и многих друзей. Подворье стояло полуразрушенным, кузница требовала капитальной перестройки. Казалось, пора собирать осколки и начинать всё заново. Но Арина не могла успокоиться.

Она снова и снова перебирала обрывки: записи Еремея, отчёты Гавриила, безумные схемы из Цитадели Семи Ветров, даже бредовые записи «Серебряного Пути». Что-то не сходилось. Обвал должен был «усыпить» источник. Но принцип контр резонанса, который понял Гавриил, работал не на уничтожение, а на перенастройку. Обвал был грубым, насильственным актом, аварийным глушением. Что, если он не усыпил «Спящего», а лишь загнал его глубже, сделав нестабильность ещё более коварной и отсроченной? Как мина с часовым механизмом, заложенная под самое княжество.

Она поделилась своими сомнениями с Огняной и примкнувшей к ним Эльгой. Втроём, в полуразрушенной обсерватории Подворья, они накладывали схемы друг на друга. И тут Эльга, гидролог, указала на карту подземных потоков.

— Смотрите. Источник здесь. Обвал — здесь. Но энергия, если она не рассеялась, пойдёт по пути наименьшего сопротивления. Не прямо в реку. Сюда. В этот пласт пористого известняка. Он как губка. Она накопится. А потом, при первом же серьёзном землетрясении или… или если кто-то начнёт там бурить… — она не договорила, но смысл был ясен. Они загнали болезнь внутрь, но не вылечили её.

Тогда Арина вспомнила самое странное место в записях Гавриила, которое все считали мистической метафорой: «Ритуал Равновесия». В контексте схем это выглядело не как молитва, а как точная процедура: создание внешнего резонансного контура, который должен был «настроить» ядро системы на безопасную частоту, превратив разрушительную энергию в рассеянное, безвредное тепло земли. Для этого нужны были три вещи:

Точка доступа к энергетическому полю (разрушенная крипта).

Проводники — семь чистых кварцевых кристаллов, размещённых по определённой схеме на поверхности над источником.

Инициатор — мощный, контролируемый энергетический импульс в точке доступа. Гавриил в своих записях с ужасом написал, что для этого, согласно легенде, требовалось «добровольное жертвоприношение разума, слившегося с Сердцем». Все прочли это как смерть. Арина же, глядя на схему, увидела иное: нужно было не умереть, а подключиться. Стать живым проводником, катализатором, чтобы направить импульс. Человеком, который войдёт в контакт с остаточной энергией кристалла-сердца и перенаправит её по новому контуру.

Это было безумием. Войти в заваленную, нестабильную крипту? Добровольно подставить себя под воздействие той самой силы, что испепелила Путяту?

Когда Арина изложила план на совете выживших (Григорий, Огняна, Кира, Степан, еле живой после ранения), воцарилось тяжёлое молчание.

— Это самоубийство, — хрипло сказал Степан.

— Возможно, — согласилась Арина. — Но это единственный шанс не оставить под ногами у наших детей и внуков ту самую мину. Еремей отдал жизнь, чтобы дать нам этот шанс. Кто-то должен его использовать.

Первой поднялась Огняна.

— Я пойду. Моё тело крепче. Я смогу…

— Нет, — перебила её Арина. — Нужен не крепкий тело, а крепкий разум. Тот, кто понимает систему. Кто видел схемы. Кто может удержать в голове весь алгоритм, даже когда… даже когда будет не до того. Это должен быть я.

Григорий хотел возразить, но увидел в её глазах ту же решимость, что была когда-то у Еремея. Это был её выбор. Её долг как учёного.

— Тебе понадобится охрана, чтобы добраться, — сказала Кира. — И люди на поверхности, чтобы разместить эти кристаллы. У меня есть верные люди. Отец… отец предоставит прикрытие.

— А кристаллы? — спросил Григорий. — Где мы найдём семь чистых кварцевых монолитов?

Эльга тихо улыбнулась.

— В старых запасах «Серебряного Пути». Те, что Гавриил спрятал от инквизиции. Я знаю, где они.

Всё сошлось. Слишком идеально, чтобы не быть роковым.

Они работали сутками. Огняна по чертежам Арины собрала для неё особый костюм — не доспехи, а проводящую сеть из сплава серебра и особой стальной нити, вшитую в кожу, с шлемом, защищающим голову, но оставляющим открытым лицо для «контакта». Эльга с гильдейцами доставила кристаллы — семь мутно-белых, полупрозрачных столбов, холодных на ощупь.

Кира обеспечила им провод через теперь уже «очищенные» от людей Путяты лесные заставы. Воевода, искупая вину, дал им пропуск под видом «казённой геодезической партии, оценивающей последствия обвала».

На рассвете маленький отряд выдвинулся к Чернотопью. Арина, Огняна (как её телохранитель и технический специалист), Степан (превозмогая боль) и шестеро людей Киры для установки кристаллов. Григорий остался в городе — поддерживать связь с Сильвестром и Евпраксией, чтобы в случае успеха (или провала) у Гильдии была политическая крыша.

Перед выходом Арина зашла в полуразрушенную часовню Подворья. Она не молилась. Она просто постояла в тишине, представляя себе лицо Еремея. Она ставила всё на одну карту. Не на силу, не на хитрость. На знание. На понимание тончайших взаимосвязей, которые, как надеялась, окажутся прочнее камня и сильнее древнего гнева. Ритуал Равновесия начинался. И ставкой в нём было уже не выживание Гильдии, а будущее всей земли, на которой они стояли.