Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 25: Возвращение под чужим стягом

Они увидели Белоград издалека, и картина была хуже любых ожиданий. Знакомое желто-зелёное зарево Тлена стояло теперь не над лесом, а над самим городом, смешиваясь с чёрными столбами дыма от пожаров. Стены, ещё недавно белоснежные, были покрыты странными чёрными прожилками, словно плесенью, ползущей по камню. Набат бил непрерывно, тревожный и надрывный. Но это был не звон организованной обороны. Это был набат паники.

Подойдя ближе, они увидели, что ворота частично разрушены — не осадными орудиями, а чем-то, что разъело камень, превратив его в хрупкую крошку. У ворот толпились беженцы, но их пропускали не всех. Отряды стражников в потрёпанной форме и несколько «Чёрных Мантий» (их теперь было мало, и они выглядели измождёнными) с палками, на концах которых горели не магические, а обычные факелы, отсеивали людей. Тех, у кого на коже были темные пятна или стеклянный, пустой взгляд, безжалостно отделяли и уводили за стены — наверное, добивали. Это была оборона в состоянии параноидального ужаса.

— Смотрите, — прошептала Рада, указывая на знамя над главной башней. Рядом с княжеской хоругвью развевалось новое, чёрное, с вышитой серебряной спиралью — знак высшего чрезвычайного положения «Серебряного Пути». Городом, по сути, правила военная хунта магов.

Их остановили у самых ворот. Глаза стражи, красные от бессонницы и страха, с подозрением скользили по их странной группе: старик в лохмотьях (Наставник), девушка в потрёпанной коже с лицом дикарки (Рада), два угрюмых типа с луками («Вольные»), и юноша в простой, но чистой одежде (Еремей), чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном.

— Стой! Откуда? — бряцая оружием, преградил им путь караульный.

— С Севера. От Хранителей Скрижалей, — чётко, без тени сомнения сказал Еремей. Он откинул капюшон. Его лицо было спокойным, а глаза — такими же ясными и твёрдыми, как у человека, несущего приговор. Он протянул вперёд руку, не печатью, а ладонью, на которой лежал небольшой, грубо обтёсанный камень с вырезанным на нём символом — спиралью, заключённой в квадрат. Это был знак, данный им Хранительницей. — Мы несём весть. И знание.

Караульный замер, неуверенно глядя на камень. Символ ничего не говорил ему, но в нём была странная, неопровержимая древность. И тон, которым говорил юноша, не допускал возражений.

— Я… мне нужно позвать старшего, — пробормотал он и бросился внутрь караулки.

Вскоре вышел не просто старший, а сам советник Игнатий. Он постарел на годы за несколько недель. Его лицо было испещрено морщинами, платье — в пыли и копоти. Увидев Еремея, он вздрогнул, и в его глазах мелькнула целая буря эмоций: ненависть, страх, но главное — надежда, дикая, отчаянная.

— Ты… — выдавил он.

— Я — вестник, — перебил его Еремей, не давая назвать имя. — Мы знаем, что это. И знаем, как это остановить. Отведите нас к тем, кто ещё может принимать решения. Сейчас.

Игнатий сглотнул. Гордость боролась в нём с животным инстинктом выживания. Инстинкт победил.

— Идите за мной.

Их провели не во дворец, а в главный храм «Серебряного Пути» — массивное, мрачное здание из чёрного мрамора. Внутри, в круглом зале под куполом, где раньше проходили торжественные церемонии, теперь царил хаос. Маги в потрёпанных мантиях спорили, кричали, тыкали пальцами в карты, на которых зона Тлена обозначалась растущим чёрным пятном, уже подступившим к предместьям. В центре, на месте алтаря, стоял импровизированный стол, за которым сидели несколько человек: двое старших магов, княжеский воевода с перевязанной головой и… княжна Евпраксия. Она сидела прямо, бледная, но собранная, её холодный взгляд скользил по картам. Увидев Еремея в дверях, её глаза чуть расширились, но она не подала виду.

— Молчать! — рявкнул Игнатий, и спор стих. Все обернулись. — Прибыли… посланцы. Утверждают, что имеют знание о… явлении.

Еремей шагнул вперёд, и его группа — тенью за ним. Он почувствовал на себе десятки взглядов: полных ненависти, сомнения, надежды.

— Мы пришли от Хранителей Скрижалей, — повторил он, и его голос, усиленный внутренней уверенностью и акустикой зала, прозвучал громко и чётко. — То, что наступает на ваш город, зовётся Вестником Тлена. Это древняя сущность чистого распада, пробуждённая нарушением его печати. Ваша магия основана на порядке. Его суть — анти-порядок, конец всякой структуры. Вы не можете победить его силой. Он пожирает её.

— Что же предлагаешь, мальчишка? — скептически спросил один из старших магов, но в его голосе не было прежней надменности, только усталость.

— Не победить. Пере запечатать. Восстановить сеть менгиров, которая удерживала его в течение эпох. У нас есть схемы, — он кивнул Наставнику, и тот развернул кусок грубой кожи, на которой углём была начертана сложная геометрическая схема с астрологическими пометками. — Но для активации сети нужна энергия. Колоссальная. Больше, чем есть у всех нас. Но она есть здесь, в городе. В месте, на котором стоит ваш храм. В древнем капище.

В зале повисло гробовое молчание. Затем поднялся ропот. «Капище! Ересь!»

— Ты предлагаешь нам обратиться к тёмным силам? — взвизгнул другой маг.

— Я предлагаю вам использовать силу самой земли, которую вы поколениями подавляли, чтобы спасти ваши жизни, — холодно парировал Еремей. — Выбор за вами. Либо вы дадите нам доступ и ресурсы, чтобы установить менгиры по этой схеме и пробудить спящий источник. Либо… — он обвёл взглядом зал, — …через три дня Тлен поглотит этот зал, и от вашего «Порядка» останется лишь пыль. И ваши души станут частью его бесконечного, бессмысленного голода.

Угроза была произнесена не как эмоция, а как прогноз погоды. И от этого она звучала в тысячу раз страшнее.

Евпраксия поднялась.

— Доводы… убедительны, — сказала она ледяным тоном, глядя не на Еремея, а на магов. — У нас нет иного выхода, как проверить это. Советник Игнатий, вы отвечали за «очистку» северных территорий. Именно там, если я не ошибаюсь, и была нарушена некая древняя структура. Теперь вы можете искупить свою ошибку, обеспечив всё необходимое для работы этих… специалистов. — Её слова были ножом, завёрнутым в шёлк. Игнатий побледнел, но кивнул.

Воевода, прагматичный солдат, хрипло добавил:

— Схему я не понимаю. Но если нужно ставить камни и рыть ямы — у меня есть солдаты, которые ещё не разбежались. И они будут копать, пока не свалятся, если это даст шанс их семьям.

Так, под давлением страха смерти и благодаря холодной логике княжны, был заключён вынужденный союз. Враги стали временными союзниками. «Серебряный Путь» предоставлял ресурсы, рабочих и прикрытие. Воевода — людей для тяжёлой работы. Евпраксия и Матвей (который тут же появился из тени, целый и невредимый) — координацию и снабжение. А Еремей и его группа — знание и руководство.

Работа закипела. Схему менгиров нужно было воспроизвести в масштабе города с невероятной точностью. Один центральный камень — в самом храме (на месте капища), и шесть других — на определённом расстоянии, образуя звезду. Это означало рытьё котлованов в разных, иногда густонаселённых кварталах, что вызывало новый виток паники.

Еремей, Наставник и Рада постоянно были на ногах. Они проверяли разметку, которую делали маги-геодезисты (скрепя сердце, подчиняясь приказу). Наставник чувствовал «узлы» земной силы, корректируя положения на сантиметр. Рада, прикасаясь к земле в местах будущих менгиров, определяла, «здоров» ли грунт, не тронут ли Тленом.

Еремей же выполнял самую опасную работу: он общался. С раздражёнными магами, с напуганными солдатами, с горожанами, которых выселяли из домов на пути установки. Он говорил с ними спокойно, без высокомерия, объясняя не магией, а простой аналогией: «Представьте плотину, которая дала течь. Мы не можем остановить воду. Мы должны починить плотину. Эти камни — новые шлюзы». Его ясность и уверенность действовали успокаивающе.

Но он всегда чувствовал на спине взгляды. Взгляды «Чёрных Мантий», которые не спускали с него глаз, ожидая любого промаха, любой «ереси», чтобы схватить его. Взгляд Игнатия, полный зависти и злобы. И взгляд Евпраксии — оценивающий, но теперь с лёгким оттенком уважения. Она видела, как он работает, и видела в этом не колдовство, а управление. То, чего так не хватало её отцу и его советникам.

По ночам, в отведённой им крошечной келье в храме (больше похожей на камеру), они планировали следующий шаг. Установка камней была только первой частью. Вторая, главная — пробуждение силы капища под алтарём храма и направление её в сеть. И для этого Еремею нужно было остаться наедине с самым сердцем вражеской цитадели в момент, когда все будут отвлечены на внешнюю угрозу — на финальное наступление Тлена, которое, по расчётам Наставника, должно было начаться как раз к моменту завершения установки.

Они вернулись под чужим стягом. Под стягом «Серебряного Пути» и общего страха. Но они несли в себе свой собственный стяг — стяг древнего Договора и отчаянной надежды. И теперь им предстояло либо спасти город и перевернуть игру, либо погибнуть, превратив храм в свою гробницу.

«Проект «Вмешательство». Этап 1: Инфильтрация и легитимация — успех. Установлен контакт с высшим командованием противника, получен мандат на действия под их контролем. Этап 2: Реализация технического решения (установка менгиров) — в процессе. Текущие риски: саботаж со стороны фанатиков «Пути», ошибки в расчётах, паника населения. Этап 3 (ключевой): активация сети. Для выполнения требуется:

— физический доступ к эпицентру (подвал храма),

— отвлечение основных сил противника (атака Тлена),

— и концентрация воли оператора (Еремей) при поддержке Наставника.

Время до кризиса: ~48 часов. Статус: работаем в режиме жесткого цейтнота.»