Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 26: Раскол среди врагов: у «Чёрных Мантий» есть свои тайны

Работа по установке менгиров шла днём и ночью. Город превратился в муравейник, где страх перед внешней угрозой ненадолго пересилил внутренние распри. Но Еремей, чьё восприятие после пробуждения Духа Рода стало невероятно чутким, начал замечать странности среди «Чёрных Мантий». Они выполняли приказы, охраняли периметр работ, но их молчаливая дисциплина была натянутой, как струна. Взгляды, которыми они обменивались, были не просто подозрительными — они были тяжёлыми, полными какого-то внутреннего знания.

Однажды ночью, когда Еремей с Наставником проверяли точность ориентации центрального менгира в подвале храма (огромного, грубо отёсанного столба из тёмно-серого гранита), он случайно стал свидетелем разговора. Две мантии стояли в нише за колонной, их голоса были приглушёнными, но в каменном своде звук вёл себя странно, донеся отрывки до его слуха.

«…не может быть совпадением, что он появился именно сейчас. С печатью…»

«Смотритель Тихий знал. Он предупреждал Конклав. Но те, кто у руля… они думали, что смогут контролировать процесс. Использовать силу Тлена как… оружие против инакомыслия.»

«Оружие вышло из-под контроля. И теперь мы все… искупление.»

Еремей замер, прижавшись к холодному камню. Его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. «Чёрные Мантии» высшего уровня знали о Вестнике Тлена? Не просто как о древней угрозе, а… собирались его использовать? Как оружие? Безумие. Но в свете их идеологии — чудовищно логичное. Уничтожить всех носителей «неупорядоченной» магии, всю ересь, одним махом, принеся в жертву часть территории и населения. Цель оправдывает средства.

Но что-то пошло не так. Оружие вышло из-под контроля и обратилось против них самих. И теперь среди них был раскол: те, кто слепо следовал приказам (рядовые мантии), и те, кто знал правду и понимал, что их ведут на заклание.

На следующий день, когда Еремей в одиночку сверял астрономические расчёты на крыше храма (единственное место, откуда был виден весь город и звёзды), к нему подошла неожиданная фигура. Не маг, не стражник. Один из «Чёрных Мантий». Но не тот инквизитор. Более молодой, его движения были менее скованными церемониалом. Он снял капюшон, открыв бледное, испуганное лицо юноши лет восемнадцати.

— Меня зовут Леон, — прошептал он, озираясь. — Я… я был в библиотеке Конклава. Помогал Смотрителю Тихому. Я видел отчёты. Про «Объект Т» … про Вестника.

Еремей насторожился, но не показал вида.

— И?

— Они не просто случайно его разбудили! — выпалил Леон, его голос дрожал. — Был план… «Очищение Огнём». Уничтожить очаги старой веры на севере, используя его энергию как… направленный удар. Но расчёты были неверны. Ритуал контроля не сработал. Лука… ученик Игнатия… он должен был быть проводником-контролёром. Но сила захлестнула его. И Вестник вышел на волю, не различая «своих» и «чужих».

Так вот откуда ноги росли. Амбиции Игнатия, жаждавшего тотальной победы над ересью, столкнулись с фанатизмом высшего Конклава, желавшего «окончательного решения». Лука стал их подопытным кроликом и первой жертвой.

— Почему ты говоришь мне это? — спросил Еремей.

— Потому что вы… вы не такие. Вы пришли не с осуждением, а с решением. Вы пытаетесь спасти город. Даже нас. — Леон сглотнул. — Смотритель Тихий… он был против. Его убрали. Объявили, что он пал от рук еретиков. Но я знаю… он в подземельях. Живой. Они держат его, чтобы он не говорил. Если… если вы найдёте способ остановить это… может, вы сможете и его…

Еремей смотрел на испуганного юношу, который нарушил клятву молчания, движимый не предательством, а остатками совести. Он был живым доказательством раскола.

— Где подземелья?

— Под южным крылом храма. За дверью с знаком запертой книги. Но там… там не только он. Там и другие. Те, кого они называли «неисправимыми еретиками». Возможно, вы найдёте там помощь. Или… свидетелей.

Еремей не мог пойти туда сам. Слишком рискованно. Но у него была Арина, которая, под видом разносчицы еды для рабочих, могла проникнуть почти куда угодно. Передав ей информацию от Леона (и его условный знак — перевёрнутую серебряную пряжку), Еремей поручил ей разведку.

Арина вернулась глубокой ночью, её глаза горели.

— Он прав. Там есть тюрьма. Охранники — мантии, но выглядят… уставшими от всего. Я пробралась как служанка, которую послали убрать камеру «для особых гостей». — Она помолчала. — Смотритель Тихий жив. Сидит в каменной келье. Он… он в порядке. Смотрит так, будто знает, что это всё закончится. И он не один. В соседней камере… — она взглянула на Еремея, — …сидит женщина. Её зовут Огненна. И она тебя знает.

Сердце Еремея ёкнуло. Огненна? Неужели…

— Описывай.

— Лет тридцати. Волосы как раскалённые угли. Руки в мозолях, но не от работы в поле. Говорит, что её схватили, когда она пыталась передать кому-то через купца из Стольного Града какие-то вещи для «лесного сокола». Говорит, её отец, кузнец Потап, убит при задержании.

Это была Огняна. Его первая верная союзница. Та, что дала ему метательный нож. Она пыталась связаться с ним, и её схватили. И её отец погиб. От рук «Чёрных Мантий».

Ярость, горячая и чёрная, подкатила к горлу. Тёмное Знамение на его запястий дрогнуло. Но он сдержал её. Сейчас нужна была не месть. Нужна была стратегия.

— Она сказала что-то ещё?

— Сказала: «Скажи ему, что плавильный горн в кузнице отца ещё цел. И ждёт своего хозяина. А у меня для него есть ключ от жара». Я не поняла.

Еремей понял. Это был код. «Ключ от жара» — возможно, знание, артефакт, который она успела спрятать или создать. Огняна в тюрьме, но не сломлена. И она что-то сохранила для него.

Теперь у Еремея было два фронта. Первый — внешний: Тлен, наступление которого становилось всё ощутимее. Воздух в городе уже был горьким на вкус, а по ночам с окраин доносились нечеловеческие крики и звук ломающегося камня.

Второй фронт — внутренний, в самом сердце «Серебряного Пути». Раскол между фанатиками, готовыми умереть за идею «очищения» даже такой ценой, и теми, кто начал сомневаться (как Леон) или открыто противостоять (как заточённый Смотритель Тихий). И теперь, с известием об Огняне, появилась и личная месть, которую нужно было вписать в общую схему.

Он поделился информацией с Наставником и Григорием (который с Степаном и «Вольными» тайно проник в город, чтобы быть ближе к действию).

— Мы не можем освобождать их сейчас, — сказал Григорий, сжав кулаки при вести о судьбе Потапа. — Поднимет тревогу. Испортит всё.

— И не нужно, — согласился Еремей. — Но когда начнётся активация сети, когда Тлен ударит, и все будут заняты… вот тогда тюремная охрана побежит на стены или запаникует. Вот тогда мы сможем вытащить и Смотрителя, и Огняну. Они могут стать ключом к разоблачению всего заговора «Чёрных Мантий» после… если будет «после».

Он строил планы не на одно действие, а на два, на три хода вперёд. Остановить Тлен. Используя хаос, освободить союзников и свидетелей. И с их помощью публично обличить верхушку «Серебряного Пути», превратив их из «спасителей» в изгоев в глазах выживших.

В ночь перед расчетным штурмом Тлена работы были завершены. Шесть менгиров стояли по периметру города, седьмой — в подвале храма. Солдаты и маги, измождённые, заняли позиции на стенах. Город замер в ожидании.

Еремей, Наставник и Рада спустились в подвал храма. Центральный менгир, установленный прямо над местом древнего капища, излучал едва уловимое тепло. Здесь, под тоннами чёрного мрамора и догм «Пути», всё ещё бился пульс старой, дикой силы земли.

Наставник положил руки на камень, закрыв глаза.

— Сила здесь. Сжатая, искажённая, но живая. Когда Тлен ударит, его волна распада столкнется с внешними менгирами. Это создаст давление. И в тот момент, когда напряжение достигнет пика… тебе, наследнику, нужно будет стать ключом. Открыть этот источник и направить его энергию в сеть. Это будет похоже на то, как ты направлял гнев в форму. Только в миллион раз сильнее.

— А что будет с городом? С людьми? — спросила Рада.

— Сеть активирует поле гармонии. Оно не убьёт Тлен. Оно… перезапишет его код распада кодом порядка-из-хаоса, тем самым, что лежит в основе Договора. Это нейтрализует его. Но энергетический всплеск будет огромен. Люди почувствуют его как землетрясение, как вспышку света. Кто-то может упасть, кто-то — увидеть видения. Но это будет жизнь.

Еремей кивнул. Он был готов. Или делал вид. Внутри всё сжималось от ответственности. Он посмотрел на камень, потом на Наставника, на Раду.

— Когда всё начнётся, Григорий и Степан двинутся к тюрьме. Вы, Рада, поможете им своим чутьём. Наставник… будьте моим якорем.

Они обменялись кивками. Слова были лишними.

Где-то наверху, в своих покоях, княжна Евпраксия смотрела в окно на зловещее зарево. Советник Игнатий в страхе шептал молитвы в своей комнате. Леон, перевернув пряжку, молился, чтобы незнакомец и его странные союзники оказались правы. А в подземелье Смотритель Тихий сидел с прямой спиной, а в соседней камере Огняна сжимала в кулаке заточенный обломок кости, думая о мести и о том «ключе», что спрятан в памяти.

Раскол среди врагов стал их тайным оружием. И теперь, в ночь, когда решалась судьба города, все нити — дружбы, предательства, надежды и ужаса — сплелись в один тугой узел у подножия древнего менгира. Оставалось лишь дождаться удара, чтобы его разрубить… или затянуть намертво.

«Проект «Гамбит». Обнаружен раскол в структуре противника («Чёрные Мантии»). Получены активы: информатор (Леон), потенциальные союзники в заключении (Смотритель Тихий, Огняна). Интегрированы в общий план. Фаза 1 (установка сети) завершена. Фаза 2 (активация) инициируется внешним воздействием (атака Тлена). Параллельная операция: «Освобождение» (силами Григория) в момент хаоса. Конечная цель: нейтрализация угрозы (Тлен) + получение политического капитала (разоблачение заговора «Пути») + восстановление сети союзников. Риски: критически высокие на всех этапах. Время до точки невозврата: несколько часов. Статус: ожидание триггера.»