Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 24: Цена союза

Ласточка вернулась в Белоград одна, оборванная, голодная, с горящими лихорадочным блеском глазами. Её рассказ о Гаврииле и «инструкции по умиротворению» поверг собравшихся в гробовое молчание. Огняна первая нарушила его, с силой ударив кулаком по наковальне.

— Обрушить свод? Это убийство! Еремей там, его люди! Мы не можем просто… похоронить их заживо!

— Старик говорил, иначе «Спящий» проснётся, и река убьёт всех до моря, — упрямо твердила Ласточка. — Он сказал: «Не спасать. Жертвовать».

Арина, бледная, перебирала в уме все варианты. Ни один не давал надежды спасти и Еремея, и княжество. Сильвестр, получив эту информацию, прислал короткое, жёсткое распоряжение: «Исполнить. Любой ценой. Князь утверждает». Князь, наконец пробудившийся от летаргии под давлением сестры и воеводы, видел теперь лишь один выход — заткнуть источник катастрофы, неважно чем.

Но как подобраться к крипте? Вся округа Чернотопья теперь кишит людьми Путяты. Он бросил все силы, чтобы захватить кристалл-сердце, и уже, возможно, вошёл в крипту. Любой отряд гильдейцев или стражи будет перехвачен или уничтожен. Нужен был кто-то, кто мог пройти сквозь кордоны беспрепятственно. Или почти беспрепятственно.

Только один человек имел такую возможность. Тот, кого они только что взяли в плен и заперли в подвале своего же монастыря под присмотром людей воеводы: Лука Басманов.

— Он свинья, но он не идиот, — мрачно рассуждал Степан. — Его люди на местах. У него пропуски, пароли. Он сможет пройти к крипте под видом проверки работ или доставки припасов для Путяты.

— А зачем ему это делать? — спросила Кира. — Чтобы помочь нам? Он скорее с радостью поможет проснуться этому «Спящему», если это принесёт ему выгоду.

— Не поможет, — сказал Григорий, в глазах которого появилось холодное, расчётливое выражение, которого раньше в нём не видели. — Но он спасёт свою шкуру. Если мы предложим ему сделку.

Басманова привели в кабинет Григория. Он был бледен, но держался с надменностью, хотя дрожь в руках его выдавала. Григорий не стал тянуть.

— Ваш партнёр, Путята, проигрывает. Князь отозвал доверие. Воевода готов свидетельствовать против вас о похищениях и контрабанде. У нас есть ваш племянник, который подтвердит всё. Вам светит не разорение, а плаха.

Басманов попытался блефовать, но Григорий положил перед ним копию приказа Сильвестра с княжеской печатью об экстренных мерах в Чернотопье.

— Но есть один шанс. Для всех. Подземный комплекс в Чернотопье должен быть уничтожен. Свод — обрушен. Вы единственный, кто может доставить туда людей и снаряжение, не вызвав подозрений у Путяты.

— Зачем мне это? Чтобы попасть под обвал? — фыркнул Басманов.

— Чтобы получить иммунитет, — холодно сказал Григорий. — Вы выполните эту работу. Под контролем наших людей. После этого вы получите охранную грамоту от князя. Не на всю вашу деятельность — на вашу жизнь и свободу от уголовного преследования за это дело. Ваши капиталы… часть конфискуют. Но вы останетесь живы и на свободе. Откажетесь — вас передадут воеводе как государственного преступника. Выбор за вами.

Это была сделка с дьяволом. Они предлагали свободу человеку, который помогал губить их и многих других. Но они покупали единственный шанс остановить катастрофу.

Басманов долго молчал, разглядывая печать на приказе. Он был ростовщиком. Он понимал цифры и риски. Шанс выжить и сохранить хотя бы часть состояния против гарантированной смерти.

— Мои люди будут сопровождать меня, — сказал он наконец.

— Наши люди будут с вами в каждом шаге, — парировал Григорий. — Попытка бегства или предательства — и вы умрёте первым.

Договор был скреплён не клятвой, а холодным, безэмоциональным рукопожатием. Рука Григория и рука Басманова соприкоснулись на мгновение — жест, полный взаимного отвращения и необходимости.

Операцию возглавил Степан. С ним шли два верных гильдейца, переодетые в одежду рабочих Басманова, и сам «купец» под их неусыпным надзором. Они везли на двух подводах не припасы, а специально подготовленный Огняной заряд: не порох (он мог не сработать или вызвать непредсказуемый эффект в зоне нестабильных энергий), а сложные кислотные составы в керамических баллонах, которые, будучи помещёнными в ключевые точки свода, должны были за несколько часов разъесть камень до критического состояния, вызвав контролируемое обрушение.

Арина передала Степану записку для Еремея. Всего несколько слов: «Прости. Спасаем всех, кто вне. Смотри на восток».

Они выехали на рассвете. Григорий, Арина, Огняна и Кира смотрели им вслед. В воздухе висело тяжёлое, горькое чувство. Они только что заключили союз с одним из своих главных врагов. Они отправили людей на верную гибель (ведь шансов выбраться из обрушающейся крипты у Степана и его людей почти не было). И они приговорили Еремея, своего друга и лидера, к смерти.

— Ради победы, — прошептала Арина, но в её голосе не было триумфа. Была только пустота и холодная ясность цены.

Теперь им оставалось только ждать. И готовиться к последствиям. Если всё сработает, и «Спящий» будет усыплён, им предстоит новая битва — политическая. Им придётся отчитываться перед Сильвестром и князем, держать слово, данное Басманову, разбираться с Путятой (который, возможно, тоже погибнет в обвале), восстанавливать репутацию Гильдии.

Если не сработает… тогда битва будет последней. И короткой.

Огняна вернулась в кузницу. Она не могла сидеть без дела. Она начала ковать. Не оружие, не инструменты. Она ковала мемориальную доску. На ней ещё не было имён. Но она знала, что скоро придётся их выгравировать. Цена союза с демоном оказалась не в золоте или землях. Она оказалась в друзьях, в части души, в чистоте собственных рук, которые теперь навсегда будут запятнаны этим рукопожатием. Они пожали руку демону, чтобы спасти мир от чудовища. И теперь им предстояло жить с этим демоном внутри себя и с памятью о тех, кого они принесли в жертву.