Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 30: Не король, но игрок

Отряд Арины исчез в болотах Чернотопья. В Белограде время замедлилось до мучительного ползания. Григорий, оставшийся держать оборону в городе, чувствовал себя командующим армией, которая ушла в решающее сражение, оставив его с пустой картой. Его единственной связью с внешним миром теперь были Сильвестр и княжна Евпраксия.

Сильвестр вызвал его к себе. В кабинете «Серого Кардинала» царил образцовый порядок, но в воздухе витало новое напряжение. На столе лежала свежая карта княжества, на которой земли Путяты и конфискованные активы Басманова были помечены особыми значками.

— Гильдия выполнила свою роль, — без предисловий начал Сильвестр. — Опасность, судя по докладам, нейтрализована. Ваши люди… совершают финальный акт. Что будет после?

Григорий понял, что речь идёт не о благодарности, а об учёте активов и пассивов. Гильдия из проблемы превратилась в фактор. И теперь Сильвестр определял её место в новой расстановке сил.

Евпраксия, присутствовавшая при разговоре, была спокойна и сосредоточена. Теперь, когда тень Путяты исчезла, она вышла из тени.

— Князь, — сказала она, — потрясён случившимся. Он доверял Путяте. Теперь он не доверяет никому, кроме Сильвестра. И… меня. Брат нуждается в опоре. И в новых, чистых руках, которые помогут управлять тем, что осталось от империи Путяты.

Она положила руку на карту, указывая на обширные лесные угодья и земли вокруг Чернотопья.

— Эти земли не могут оставаться в руках казны как бесхозные. Их нельзя просто раздать другим боярам — это создаст нового Путяту. Нужен… новый тип управления. Научный, ответственный. Подотчётный непосредственно князю и… мне.

Сильвестр кивнул, его взгляд был оценивающим.

— Гильдия обладает уникальными знаниями об этих территориях. О их опасностях и потенциале. Княжеский дом предлагает вам новый статус: Княжеская Палата Землеведения и Аномалий. Формально — подчинение Коллегии Искусств и княжескому совету. Фактически — автономия в исследованиях и управлении этими землями. С бюджетом из конфискованных средств. Но, — он сделал паузу, — с условием. Полная открытость отчётов. Никаких тайных экспедиций. И… политическая лояльность.

Это был гениальный ход. Гильдия легализовалась, получала ресурсы и влияние, но встраивалась в систему, становилась её частью. Они больше не были вольными стрелками. Они становились придворными учёными.

Григорий колебался. Это было то, о чём они мечтали: признание, ресурсы, возможность работать. Но цена… Независимость. Вечная необходимость оглядываться на князя, на Сильвестра, на интриги. Они променяли бы свободу на безопасность и власть.

— А если мы откажемся? — осторожно спросил он.

— Тогда, — холодно ответил Сильвестр, — вы останетесь частной организацией. Со всеми вытекающими: подозрениями, проверками, ограничениями на доступ к архивам и землям. Ваш доместик Еремей станет легендой, но его дело умрёт с вами. Выбор за вами.

Выбора, по сути, не было. Они прошли слишком долгий путь, чтобы всё потерять. Но и принять подачку просто так Григорий не мог.

— Нам нужны гарантии, — сказал он. — Гарантии того, что наши архивы о «Спящем» и всём, что с ним связано, останутся запечатанными и доступными только нам и лично вам, княжна. Что на земли Чернотопья не будет допущен ни один искатель сокровищ или охотник за артефактами. Что мы будем иметь право вето на любые проекты, затрагивающие эти территории.

Сильвестр и Евпраксия переглянулись. Они ожидали торга.

— Приемлемо, — сказала княжна. — Я стану официальным куратором Палаты от княжеского дома. И вашим щитом при дворе.

Так была сформирована новая реальность.

Сильвестр получал стабильность: потенциально опасное знание Гильдии оказывалось под контролем, а земли — под управлением лояльных, компетентных людей.

Княжна Евпраксия из затворницы превращалась в влиятельную фигуру, обретала реальную власть и цель — следить за древней клятвой своего рода через призму науки.

Гильдия (теперь Палата) получала легитимность, ресурсы и право голоса, но теряла часть души — безудержную свободу поиска.

Воевода Марк Савельич, реабилитированный спасением брата и помощью в разгроме остатков путятовщины, укреплял свои позиции, а его дочь Кира становилась неофициальным связующим звеном между Палатой, стражами порядка и двором.

Даже Гавриил находил своё место: его назначали главным архивариусом новой Палаты, отвечающим за систематизацию всех собранных знаний — работа, идеально соответствовавшая его натуре.

Все стали игроками за одним столом. Не было явного короля — князь оставался символом, но реальная власть дробилась между Сильвестром (администрация), Евпраксией (идеология и контроль над наследием), Воеводой (сила) и Палатой (знание).

Сделка была заключена. Указы готовились к подписанию. Но в сердце Григория, Огняны и всех, кто ждал вестей из Чернотопья, зияла пустота. Вся эта новая расстановка сил, все эти титулы и привилегии ничего не значили, если Арина и её отряд не вернутся. Если последний, отчаянный ритуал не сработает.

Григорий стоял на стене Подворья, глядя на север, в сторону болот. Они выиграли войну с людьми. Они заключили мир с властью. Но главная битва — битва с бездной, которую разбудила жадность, — всё ещё шла. И её исход зависел от хрупкой женщины в самодельном костюме, отважившейся поговорить с самим гневом земли.

Они стали игроками. Но чтобы игра имела смысл, кто-то должен был убедиться, что доска под ногами не рухнет в следующую же минуту. И пока из туманных топей не приходило никаких вестей, они могли только надеяться, что их новая, хрупкая конструкция власти устоит на фундаменте, который сейчас закладывала Арина ценой, возможно, собственного разума или жизни. Игра продолжалась, но самый важный ход делался не в кабинетах, а в гиблой глуши, где знание встречалось со стихией лицом к лицу.