Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 27: Битва у Синёго Озера: магия против стальной дисциплины

Он пришёл не с воем бури, а с тишиной. Тлен не наступал в привычном смысле слова. Он расползался. Как чернильное пятно на пергаменте. Сначала с окраин Белограда пропали все звуки. Потом предместья — сначала самые дальние, потом ближние — стали покрываться серой, безжизненной плёнкой. Деревянные дома не горели, они рассыпались в труху. Каменные — покрывались сетью трещин и оседали. Жители, не успевшие бежать или оцепеневшие от ужаса, застывали на месте, их тела медленно серели, а глаза стекленели, превращаясь в тех самых неживых марширующих солдат Вестника.

Основной удар, как и предсказывал Наставник, пришёлся не на главные ворота, а на участок стены у Синего Озера — старого, глубокого водоёма на южной окраине. Именно здесь поле древней силы, на которое опирался город, было тоньше всего, искажено столетиями дренажных работ и постройкой причалов. Здесь Тлен решил прорвать оборону.

На стенах царил хаос, сдобренный стальной дисциплиной отчаяния. Княжеские стрелки и дружинники стояли плечом к плечу с магами «Серебряного Пути». Первые выпускали тучи стрел в наступающую серую массу — тщетно. Стрелы застревали в уплотнённом воздухе распада или просто рассыпались, не долетев. Вторые пытались создавать барьеры из сияющего порядка — сложные геометрические фигуры из света в воздухе. Эти барьеры держались дольше, шипя при контакте с Тленом, но и они медленно чернели, покрывались трещинами и рассыпались, как сахарные стенки в воде. Каждый развал барьера выбивал из мага клок волос, капли крови из носа или, в худшем случае, обращал его в мгновенный, хрупкий пепел.

Еремей, Григорий и Рада были на этом участке стены. Не по приказу, а потому что Еремей чувствовал — здесь будет прорыв. Он смотрел не на нежить, а на само явление. Его восприятие, обострённое связью с Духом Рода, видело не просто серую массу. Он видел пульсирующую, чёрную дыру в ткани мира, которая высасывала из всего жизненную силу, цвет, звук, саму структуру. Вестник Тлена был где-то в центре этой пустоты, невидимый, но ощутимый как ледяное, всепоглощающее ничто.

— Стрелы и простые заклятья бесполезны! — крикнул он воеводе, который пытался организовать контратаку. — Он питается порядком и силой! Нужно не бить, а… перенаправлять!

— И как, чёрт возьми, это сделать?! — рявкнул воевода, отбивая обломком копья серую, цепкую руку нежити, взобравшейся на стену.

Еремей посмотрел на Раду. Она кивнула, её лицо было сосредоточено. Она протянула руки к чанам с кипящим маслом, которые готовились вылить на штурмующих. Огонь в её глазах вспыхнул ярче. Она не стала усиливать пламя. Она изменила его. Из яростного, пожирающего огня она сделала его… вязким, липким, ползучим. Когда масло вылили, оно потекло не рекой, а густой, горячей паутиной, опутавшей первых неживых. Оно не сжигало их — оно замедляло, склеивало, нарушало их механическую согласованность. Это была не атака, а помеха. Использование Хаоса (огонь) для создания локального беспорядка в рядах врага.

Это сработало. Ненадолго, но дало передышку.

Пока Еремей и Рада работали с магией и стихиями, Григорий делал своё дело. Он не командовал толпой. Он взял с собой Степана и горстку самых стойких дружинников (включая нескольких «Вольных», пробиравшихся по стенам) и занял ключевую точку — узкую башенку над воротами у озера, откуда открывался вид на весь участок. Оттуда он не метал молнии. Он отдавал короткие, чёткие команды, которые долетали даже сквозь грохот:

— Второй ряд, копья вперёд! Удержать проём! Маги слева — барьер не в стену, под ноги! Пусть споткнутся! Стрелки — не в толпу, целиться в тех, кто лезет по стене! Поодиночке!

Это была не героическая битва. Это была работа. Работа доместика, управляющего обороной крепости. Его голос, грубый и не допускающий сомнений, стал тем якорем, который не давал обороне рассыпаться в панике. Он видел слабые места, предугадывал направления атак Тлена (которые, как заметил Еремей, имели странную, почти математическую закономерность распада) и парировал их простыми, грубыми средствами: баррикадами из щитов, вовремя вылитым кипятком, метким выстрелом лучника в «ведущего» в группе нежити.

Но сдерживание было временным. Давление нарастало. Стена под участком обороны уже трещала, камень превращался в песок. Еремей почувствовал, как центральный менгир в храме под ногами начал вибрировать. Сеть чувствовала давление. Это был знак. Момент максимального напряжения близок.

Он схватил Наставника за руку (старец был рядом, его лицо было маской концентрации).

— Сейчас! Нужно дать ему импульс, чтобы сеть среагировала! Как молот по наковальне!

— Рискнешь собой? — спросил Наставник, его глаза видели всё.

— Нет. Рискну его же силой.

Еремей закрыл глаза. Он отказался от контроля над своей печатью. Вместо этого он сделал невероятно опасную вещь: он на мгновение открылся Тлену. Не полностью. Точечно. Как маяк. Он послал в пульсирующую черноту короткий, яркий импульс своей искры Первого Света. Не атаку. Приманку.

Вестник Тлена, эта сущность чистого распада, жаждавшая именно этой энергии, среагировал мгновенно. Вся серая масса, всё давление чёрной дыни сконцентрировалось в один, сокрушительный луч чистой энтропии, устремившийся прямо на участок стены, где стоял Еремей. Воздух завыл, камень стены начал испаряться, не успев рассыпаться.

Это был момент, которого ждал Наставник. Он не стал защищать Еремея. Он ударил ладонями по стене у его ног, где под камнями проходили древние жилы силы капища. И направил встречный удар. Не силы, а информации. Он послал в землю, в сеть менгиров, не энергию, а саму геометрию Договора, тот самый узор равновесия, который удерживал мир.

Луч Тлена, несущий абсолютный распад, встретил в точке удара не просто камень, а активированную, готовую к ответу матрицу мироздания. Произошло не столкновение, а… катарсис.

Весь мир на миг обратился в негатив. Ослепительная белизна поглотила всё, потом сменилась кромешной чернотой, а затем — обычным светом дня. Но звук… звук был странным. Глухим, будто все шумы схлопнулись внутрь.

Когда зрение вернулось, участок стены у Синего Озера был разрушен. Но не рассыпан в пыль. Он был… перестроен. Камни лежали в странном, но гармоничном беспорядке, образуя не стену, а нечто вроде арки или грота. И перед этой аркой, на пространстве в сотню шагов, не было ни Тлена, ни нежити. Была чистая, целая земля. На ней росли цветы. Не те, что росли здесь раньше. Совершенно новые, невиданные, с лепестками цвета стали и сердцевинами, светящимися мягким голубым светом. Это была зона исцеления. Место, где энергия Договора, выпущенная сетью, на краткий миг перезаписала реальность, исцелив рану, нанесённую Тленом.

На самой арке, облокотившись на камень, стоял Еремей. Он был бледен как смерть, из носа текла кровь, и он дрожал. Но был жив. Наставник сидел рядом, его дыхание было тяжёлым, а руки покрылись тонкой сетью трещин, как старый фарфор.

Вестник Тлена не был уничтожен. Но его основное проявление было нейтрализовано. Чёрная дыня откатилась, сжалась. Наступление остановилось. Войска нежити замерли, лишившись направляющей воли. Настала зыбкая, хрупкая пауза.

На стенах воцарилась сначала ошеломлённая тишина, потом робкие, нарастающие крики — не ужаса, а облегчения. Они выстояли. Чудом. Ценой странной магии, которую никто не понимал.

Григорий, спустившись с башни, подошёл к Еремею.

— Жив?

— Пока да, — хрипло ответил тот.

— Что это было?

— Хирургическая операция. Мы не убили болезнь. Мы… вырезали опухоль и дали телу силы на восстановление. Временно.

Он посмотрел в сторону, где в городе должен был быть храм. Сеть была активирована, но не на полную мощность. Она держала Тлена на расстоянии, создавая буферную зону. Но это была не победа. Это была передышка. И теперь, в этой передышке, должны были начаться другие битвы. Политические. За правду. За будущее.

Григорий кивнул, поняв без слов.

— Значит, пора за нашими «гостями» в подземелье. Пока все в шоке.

Пока город ликовал, не понимая, что произошло, небольшая группа — Григорий, Степан, Рада и несколько «Вольных» — скользнула в тени к южному крылу храма. Битва у Синего Озера была выиграна магией хитрости и стальной дисциплиной воли. Но настоящая война за душу царства только начиналась. И первым трофеем в ней должны были стать не камни, а люди. Свидетель и союзница.

«Проект «Контрнаступление». Фаза 2 (активация сети) выполнена. Результат: угроза (Тлен) локализована, создана буферная зона. Побочный эффект: демонстрация силы Договора в масштабе города. Тактические потери: истощение ключевых операторов (Еремей, Наставник). Стратегическая возможность: временный шок и растерянность противника. Параллельная операция «Освобождение» переходит в активную фазу. Цель: извлечение активов (Смотритель, Огняна) для следующего этапа — информационной войны. Время на передышку: крайне ограничено. Статус: переход от обороны к политическому наступлению.»