Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 8: Танцующая с ядом: Арина выходит на большую сцену

После публичного успеха на Турнире Печатей давление на Гильдию со стороны мелких придирок и отказов ослабло. Воевода, через свою дочь Киру, дал понять, что «беспорядки в торговле» будут пресекаться. Басманов, не дождавшись капитуляции Григория, временно затаился. Казалось, можно перевести дух.

Но Еремей из Чернотопья прислал с нарочным (одним из своих гильдейцев, пробравшимся через болота) скупое и тревожное сообщение: «Дорогу нашёл. Она ведёт не к рудам. К старой шахте. И к братской могиле. Ищите в архивах палаты всё по руднику “Слёзы Лилит”. Срочно. Путята не просто ворует лес. Он стирает память».

Исчезновение брата Григория висело в воздухе невысказанной угрозой. Нужно было действовать быстро, но офицер от Путяты в комиссии и учёный-догматик не давали Арине и Степану нормально работать. Им требовался блестящий предлог, чтобы вернуться в столицу с «важными открытиями» и получить доступ к архивам.

Арина придумала ход, достойный большого театра. Во время очередного осмотра «аномалии» — заброшенного шурфа — она, под пристальным взглядом офицера, «случайно» уронила в расщелину свой измерительный лот. Когда его вытащили, на свинцовой гирьке, помимо грязи, обнаружились микроскопические блёстки. Арина, сделав вид, что изучает их через лупу, вдруг побледнела и сдавленно произнесла:

— Проклятие… Это же споры «Плачущего лишайника» (Lichen Lacrimosus)!

Учёный-догматик фыркнул. Офицер насторожился.

— Вымышленный вид, — отрезал догматик.

— Описан в апокрифических «Анналах Чумного года» в архивах Коллегии, — парировала Арина, её голос дрожал от искусственно вызванного ужаса. — Споры разносятся подземными водами. Грибница поражает корни деревьев, затем — зерновые. Где он появляется — через два года начинается голод. Последняя вспышка была как раз… в районе Холодного Яра сто лет назад. И, кажется, связана с закрытием какого-то рудника.

Это была гениальная ложь, замешанная на полуправде. «Анналы» существовали. «Плачущий лишайник» был учёной мистификацией, в которую, как знала Арина, верил её консервативный оппонент. А упоминание рудника и голода било точно в цель.

Офицер Путяты, человек суеверный и ответственный за «спокойствие в регионе», не мог проигнорировать угрозу голода. Догматик, задетый за живое, жаждал доказать свою правоту. Арина предложила единственный логичный выход: срочно вернуться в Белоград, чтобы проверить архивы на предмет связи лишайника, рудника и старой эпидемии, а также взять образцы для изучения в лабораториях Коллегии.

Разрешение было получено. Комиссия, вместе со своими «смотрителями», двинулась обратно.

Вернувшись, Арина оказалась в центре смертельного танца. С одной стороны — ей нужно было найти реальные документы по руднику «Слёзы Лилит» для Еремея. С другой — она должна была поддерживать миф об «исследовании лишайника», подсовывая догматику и офицеру подготовленные заранее фальшивые документы и «образцы». И всё это под бдительными взглядами.

Она использовала всё своё обаяние, знания и хладнокровие.

Для офицера она разыгрывала роль обеспокоенного учёного, вбрасывая намёки на то, что «эпидемия могла быть вызвана нарушением технологий при добыче», и осторожно спрашивая, нет ли у стражи старых рапортов о «беспорядках» на том руднике.

Для догматика она выступала как почтительная коллега, подкидывая ему самые туманные и противоречивые фолианты, в которых тот увязал с головой, пытаясь найти «истину».

Для себя же она искала щель в системе. Этой щелью оказалась пожилая архивариус, которая когда-то училась у первого наставника Арины. С ней Арина говорила на языке любви к древним картам. Под предлогом «сравнения ландшафтов для распространения спор» она получила доступ к закрытым стеллажам с горными отчётами.

Среди пыльных папок она нашла его. Отчёт о руднике «Слёзы Лилит», закрытом по приказу княжеского двора 98 лет назад. Формальная причина — «исчерпание серебряной жилы». Но в приложениях, написанных мелким, дрожащим почерком инженера, были другие данные: на глубине шахтёры наткнулись на пласт странной, синеватой глины. После контакта с ней люди начали слепнуть, затем умирали в страшных муках. Шахту экстренно завалили, «во избежание паники» записали всех рабочих как «переведённых на другие объекты». Инженер же настаивал, что глина — не просто яд, а некий биологический агент, возможно, ископаемый.

Это было оно. Не серебро искал Путята (или искал, но нашёл не то). Он, вероятно, наткнулся на старые выработки или пытался их вскрыть, чтобы добраться до чего-то. И его люди, как и шахтёры век назад, могли пострадать. Отсюда и потребность в «братской могиле» и в сокрытии любых следов. Исчезновение людей Еремея и брата Григория теперь обретало новое, ужасное измерение: они могли стать не просто жертвами расправы, а первыми свидетелями новой экологической катастрофы.

Арина успела сделать копии ключевых страниц, спрятав их в полой рукоятке своего геологического молотка. Выйдя из архива, она столкнулась с офицером Путяты в коридоре. Он смотрел на неё новым, оценивающим взглядом.

— Вы очень… целеустремлённая, магистр Арина, — сказал он медленно. — Удивительно, как много вы успеваете найти. Мои люди доложили, что вы интересовались именно горными делами. А не грибами.

Арина замерла, чувствуя, как яд страха подступает к горлу. Её игра была на грани разоблачения.

— Изучение причины, капитан, — ответила она, глядя ему прямо в глаза, — часто ведёт в неожиданные стороны. Я не нашла подтверждения лишайнику. Зато нашла кое-что похуже. Старую трагедию, которую, кажется, кто-то пытается повторить. Должна ли я включить в отчёт, что ваши люди, охраняющие наш покой, проявили интерес к закрытым горным делам? Или мы сохраним это между нами, как профессиональную тайну?

Она пошла на беспрецедентную дерзость — встречную угрозу. Офицер на секунду опешил. Он не ожидал такого контрвыпада. Его приказ был следить и докладывать, но не вызывать скандал.

— Будьте осторожнее, магистр, — буркнул он на прощание. — Некоторые яды не пахнут, пока не станет слишком поздно.

Арина вышла на улицу, где её уже ждал Степан. Рука её, сжимавшая молоток с драгоценными копиями, дрожала от напряжения. Она выиграла этот раунд, добыв информацию ценнейшего свойства. Но она также вплотную подошла к краю. Теперь она не просто исследователь. Она стала игроком, танцующим на лезвии ножа, отравленном большой политикой и древней смертью. И танец только начинался.