Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 13. Какой ужас

— Это правильно, доча, — воркует мама надо мной и укладывает мои жидкие локоны, которые она старательно накрутила на плойку, — это твой дом, твой муж, твои дети… Как женщина, ты обязана отстаивать свою семью.

Я молчу.

Я не согласна.

Я бы предпочла уйти в тень, но у нас с Михаилом дети, которых я должна вновь приручить, а это возможно сделать лишь в тесном контакте и в бытовых условиях.

Они должны вспомнить, что я — мама.

— Давай, губки чуток подкрасим, — мама вытаскивает из кармана жаккардового жакета тюбик помады.

— Мне не нравится весь этот цирк с выпиской.

— Хватит бурчать.

Тихий стук и дверь распахивается:

— А вот и мы!

В палату врывается моя свекровь Инна, а за ней степенно шагает отец Михаила — Игорь.

— А где наша спящая красавица? — Инна кидает на койку сумочку и летит в мою сторону взволнованной гарпией. — Боже, какое чудо случилось!

— Ну, хоть на выписку явились, — цыкает мама.

— Вот не начинай, — Инна резко разворачивает к ней и скрещивает руки на груди, — смысл нам был всем тут толпиться? Миша сказал, что Надя слаба и встречи для нее слишком утомительны.

Свекр проходит к креслу у окна и устало падает в него и вытягивает ноги, глядя на меня:

— Как самочувствие?

Дежурный вопрос, на который мне не надо отвечать.

Я не скажу, что свекры меня ненавидели, но и любви ко мне от них не было.

Наверное, можно сказать, что они меня просто терпели.

Гадостей с их стороны я никогда не слышала, открытых конфликтов не было, но родственной близости между нами не случилось. Инна периодически пыталась играть дружелюбие к моей скромной персоне, но получалось это у нее всегда плохо и неубедительно.

Я для них была не лучшей женой для Михаила, а после того, как посмела заболеть, они просто ждали, когда ситуация разрешится моими похоронами.

Конечно, они навещали меня со скорбными лицами и говорили, что им очень жаль, но я чувствовала, что в их душах нет истинной печали.

— Тот белый гроб не пришлось заказывать, да? — мама хмыкает. — Какая досада.

Ах да, однажды Инна, за несколько дней до операции, нагрянула к моей маме с каталогом из одного элитных похоронных бюро. Она решила, что надо заранее озаботиться заказом красивого и дорогого гроба, потому что “похороны нашей любимой Надюши должны быть на высоте”.

— Она не должна была тебе этого рассказывать, — Инна переводит на меня сердитый взгляд. — Я не желала ничего дурного.

— Всего лишь красиво похоронить, — усмехаюсь я.

— Все мы смертные, — спокойно отзывается Игорь. — Я тоже себе уже давно выбрал гроб, между тем.

Я смотрю на свекра, а он на меня. Он не шутит, и это не попытка оправдаться за каталог их похоронного бюро.

— Мы же не могли тебя похоронить как попало, верно? — спрашивает Игорь и не моргает.

— В принципе, у меня нет вопросов, почему Миша сказал не приходить к Наде, — мама прижимает пальцы к переносице.

— Но я жива, — отвечаю я.

— Однако прогнозы были нерадужными, — Игорь пожимает плечами. — Не надо нас винить в том, что мы были готовы и к отрицательному исходу. Это жизнь.

— Вот именно! — Инна нервно поправляет свои светлые волосы, которые собраны в аккуратный пучок на голове. — Но нас в очередной раз сделают чудовищами, — фыркает и садится на край койки, возмущенно вскинув подбородок. — Надо уметь быть благодарными.

— Моя дочь жива! — рявкает мама.

— И это прекрасно! — Инна повышает голос до истеричных ноток. — Кто спорит?! И я надеюсь и верю, что наша Надя не останется инвалидом! Я все эти дни молюсь только об этом!

— Кстати, какие прогнозы? — интересуется Игорь.

— По поводу? — тихо спрашиваю.

— По поводу того, встанешь ты на ноги или нет, — невозмутимо поясняет свекр.

— Или теперь это кресло-коляска часть тебя?

— Какой ужас, — всхлипывает Инна и прижимает пальцы к губам. — Бедная девочка… — добавляет еще тише, — И бедный мой Миша… Он же с этим не смирится… Он так тебя любит… Неужели его испытания не закончились…

— Я встану на ноги, — твердо смотрю на свекра. который в ответ подозрительно щурится на меня, — и Мише не придется жить с инвалидом.

— Вы рано, — раздается недовольный и тихий голос Михаила, который стоит в дверях с огромным букетом кремовых роз. Злой, как черт, которого выдернули из самого Ада на мою торжественную выписку из больницы, — я же вам сказал приехать в три часа.