Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 40. Последовательный мужчина

Дети меня не поймут, если я их любимую мамочку задушу. Отыметь ее на столе мне не позволит совесть, а вот задушить — вполне.

Очаровательно, я познаю со своей женой все грани мужской природы. Агрессия проходит по грани возбуждения, и это совсем невесело.

А вернулся я домой в твердой уверенности, что успокоился и совладал с тем желанием, которого я к жене не испытывал очень давно.

— Носи короткие юбки после нашего развода, — у меня внутри все клокочет от горячей злобы.

— Тогда твоя дочь до нашего развода будет молчать, — хмыкает.

— Нашим детям придется смириться с тем, что мы разводимся, ясно?

— О, мне-то ясно! — возмущенно восклицает. — Мы когда о нем скажем?

У меня, кажется, глаз дергается. Сейчас я не верю тому, что закрывался в кабинете и, прижав кулаки ко лбу, молился всем богам, чтобы Надя не оставляла меня.

— Да хоть сейчас, — заявляю я и покачиваюсь в кресле. — Если так не терпится, то иди и зови детей на серьезный разговор.

— И позову, — вскидывает подбородок, а после упирается руками в подлокотники и пытается встать, но ноги ее не держат.

Несколько попыток, и она падает в кресло, в ненависти глядя на меня.

— Я же говорил, — усмехаюсь, — не перенапрягайся.

— Римма!

Но Римма не отзывается, хотя я уверен, что она притаилась за дверь и внимательно нас подслушивает. Очень любопытная женщина.

— Мы все равно разведемся, — Надя поскрипывает от бессилия зубами.

Мыслями возвращаюсь к видео, которое прислала мне Римма, и закрываю глаза, чтобы затем с выдохом избавиться от четкой картинки: Надя с удивлением и восхищением смотрит в лицо какого-то мужика, который сгребает в охапку, не позволяя упасть.

Кто-то из нас двоих должен быть спокоен, и эту сложную ношу я обязан взять на себя, потому что это именно я принял в свою жизнь другую женщину.

Я должен быть спокоен и последовательным.

Да, именно последовательным.

— Что ты замолчал? Ты позвал меня, чтобы мы помолчали? — ехидно спрашивает Надежда.

Это же я сказал, что перестал видеть в ней женщину, потерял любовь и что мое горе и тоску вместе со мной проживала Алина, с которой я отключался от реальности, в которой, по сути, ничего не решаю.

А раз я это сказал, раз решил, что у меня нет к Надежде той любви, с которой мы создали семью, то моя злость и желание нелогично и непоследовательно. Также непоследовательно и то, что я хочу рявкнуть, что никакого развода не будет, потому что… я передумал.

— Миша.

— Помолчи, Надюш, — цежу я сквозь зубы и сжимаю до боли переносицу.

Надо быть последовательным и отвечать за свои слова.

— Только не говори, что ты передумал разводиться, — тихо хмыкает. — Я устала, Миш. Я тебя не понимаю.

Ты же моя золотая. Будто я сам себя сейчас понимаю, но… надо быть последовательным, пусть против этого беснуется все нутро.

— Завтра у нас визит в новый реабилитационный центр, — убираю руку с лица и смотрю прямо в глаза Надежды, — сосновый бор, свежий воздух, хорошие специалисты.

Надо убрать Надежду с глаз долой. И от стола, кстати, тоже, а то мне не избавится от того воспоминания, в котором мы всячески тестировали этот стол. Он даже не скрипнул, хотя мы не сдерживали свои дикие порывы.

— Все-таки закроешь меня? — горько усмехается.

Если я буду последовательным, то на нашей семье можно окончательно поставить крест. Не только мы с Надеждой станем друг для друга чужими, но и наши дети, которые из-за упрямства, которое они унаследовали от меня и матери, отдалятся, чтобы наказать нас.

Ни с кем из нас в итоге они не останутся.

Последовательные Миша и Надя придут к логичному краху некогда крепкой и счастливой семьи.

Последовательная Надя не простит мужа за его отношения с другой женщиной.

Она обязательно встанет на ноги, восстановится и гордая шагнет в новую жизнь, чтобы доказать мне: она сильная и непримиримая.

Последовательный Миша все-таки задавит в себе эмоции, которые сейчас прорываются из него злостью, ревностью и раздражением и подаст на развод, потому что он понимает, что после определенных моментов семью не сохранить.

Потому что понимает: он сам себе не позволит остаться в жизни женщины, от которой буквально бежал к другой, потому что его пожирало отчаяние и страх.

Это было бы не просто непоследовательно, но и нечестно к Надежде.

— Я сегодня переговорил с адвокатами, — я на выдохе отстраняюсь от Надежды.

— Вот как?

Надежда заслуживает того, чтобы ее называли принцессой, чтобы не позволяли падать и заслуживает того, чтобы в отношениях с мужчиной не было боли от измен и тени другой женщины.

— Есть еще один вариант, — говорю я, осознавая, что это меня надо убрать из жизни Надежды, — тут организовать реабилитационный центр.

— Что ты несешь? — кривится. — Решил настолько все контролировать, что будешь тут надсмотрщиком?

— Нет, — взгляда не отвожу, — в этом варианте меня тут не будет.

Молчит и медленно вскидывает бровь, а потом возмущенно заявляет:

— Ты опять что-то задумал? Или… — взгляд ее темнеет, — или ты, наконец, решил воссоединиться со своей рыжей Лисичкой? она устала ждать?

Так будет логично и последовательно, ведь я сам определил этот путь и решил, что я устал и что я разлюбил жену.