Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 33. Я спокоен!

Что за горилла рядом с моей женой, и какого черта ее юбка так высоко задралась, аж до живота?

Да, Надя сидит на своем инвалидном кресле голой жопой, а ее трусы держит мужик-горилла.

Лицо Нади заливает густой румянец, и я понимаю, что зашел не вовремя. А глаза-то у нее сейчас какие. Как у совы, на половину лица, и моя жена так же, как сова, не моргает.

Никакого мужика тут не должно быть, но он есть, и он говорит мне:

— Я тут еще с принцессой не закончил.

Я думаю, что в такое же состояния недоумения и растерянности впадают тогда, когда бьют кувалдой по голове.

Шок.

Я знаю, каков испытывать гнев, печаль, вину, даже стыд, но сейчас я совершенно не понимаю, что происходит.

— Ты держишь сейчас трусы моей жены? — спрашиваю я.

Глупый вопрос. Чьи еще трусы он держит? И как бы голая задница моей жены тому подтверждение.

— Мы тут переодеваемся после сеанса массажа, — заявляет мужик, и он совсем не испуган, не ошарашен и не смущен. — Раздели-то твою жену без меня.

Я впервые сталкиваюсь с таким мужичьем, в котором столько тупой наглости.

— Раздели? — переспрашиваю я и перевожу взгляд на Надю.

— Да, — сдавленно отвечает она. — Массаж же, Миш… Меня раздевают, надевают одноразовые трусики. Вот те, — кивает на какой-то непонятный комок у массажного, стола и опять смотрит на меня, — Ленок просто заболела. Вот и Аркадий ее заменил.

Затем она медленно привстает и натягивает юбку до колен, а после на усталом выдохе вновь бухает в кресло.

— Будьте добры, — тянет руку к Аркадию, — трусики верните.

— Да еп вашу душу, — неожиданно для самого себя я грубо выругиваюсь, шагаю к Аркадию, у которого вырываю трусы Нади и прячу в карман. Цежу сквозь зубы. — А теперь свалил к чертям собачьим.

Вот теперь я чувствую злость и желание врезать по уродливой роже пару раз кулаком. Я оскорблен, что нелогично, ведь я прекрасно понимаю, что передо мной стоит просто массажист. Один из сотрудников реабилитационного центра, но я выбрал для работы с Надей в массажном кабинете совсем другого человека.

Меня даже не соизволили предупредить, что будет замена.

— Тебе все понравилось? — обращается Аркадий к Наде и игнорирует меня, будто не я тут плачу кругленькие за то, чтобы его ручищи помяли мою жену.

— Да, — отвечает Надя, — понравилось.

— Мне тоже, — Аркадий подмигивает Наде, которая скромненько и смущенно опускает взгляд.

Я не успеваю оценить и понять свою реакцию, но кулак уж сам, будто неосознанно летит в челюсть наглого урода.

— О, господи! — кто-то кричит в дверях. — Охрана!

Затем я бью Аркадия в живот.

— Миша! — верещит Надя.

А я будто отключаюсь, не контролируя ни свое тело, ни свои эмоции, ни разум.

Выныриваю в реальность уже тогда, когда два охранника тащат меня к двери:

— Успокойтесь!

А Аркадий с окровавленным лицом сидит на массажном столе и сжимает нос:

— Вот у бабусек нет мужей, — хрипло говорит он, — а если есть, то им самим тоже менять памперсы. Чо ты бешеный такой? — обиженно смотрит на меня. — Твоей жене все понравилось!

— Да мать твою! — меня опять начинает засасывать черный гнев.

— Аркадий! Замолчи! — повышает голос Надя. — Тебе мало, что ли, прилетело?

— Но я не понял за что, — бубнит Аркадий.

— Может, за трусы? — предполагает Надя и пожимает плечами.

Потом она смотрит на меня, а охранники пытаются выволочь меня в коридор. В ее глазах полное недоумение, но и я тоже не могу объяснить, что только что было.

Смысл бить массажисту рожу, когда стоило решить проблему иначе. Через руководство реабилитационного центра и громкое увольнение, после которого, Аркаша с густыми бровями и носом-картошкой не устроился бы ни в одно нормальное место.

Зачем я дал ему в рожу?

Что за подростковый всплеск адреналина и агрессии?

Охранники выволакивают меня в коридор, и, наконец, я вырываюсь из их рук:

— Все, я спокоен! Спокоен!

Приглаживаю волосы, а у меня рука трясется от ярости. Смотрю на костяшки, измазанные в крови Аркаши, и с отвращением вытираю их о пиджак.

Может быть, все же ночи, в которых я могу лежать часами с открытыми глазами, дают о себе знать неконтролируемыми вспышками агрессии? Может быть, пора переходить на снотворные, а то дни у меня становятся слишком опасным для окружающих.

— Михаил Игоревич, — начинает один из охранников, и к нам с другого конца бежит всполошенная заведующая.

— Что случилось?! — она почти кричит.

— Чтобы через пять минут моя жена была у моей машины! — гаркаю я и шагаю к выходу. — Об Аркаше поговорим позже!