Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 51. Мне больше этого не надо

Сижу в машине и смотрю на фонарь, который едва заметно помаргивает, будто пытается мне что-то сказать.

Наверное, он мне сейчас говорит, какой я идиот и что я сам виноват в том, что я оказался в такой отвратительной ситуации, в которой я делаю больно двум женщинам.

И мои слова о том, что я запутался, меня не оправдывают ни перед Надеждой, ни перед детьми, ни перед Алиной, которая сейчас ждет меня на серьезный разговор.

Я использовал ее в попытке забыться и спрятаться от боли и горя, а теперь я хочу избавиться от нее.

Потому что моя жена очнулась, а она больше не нужна.

Потому что теперь я хочу быть с Надеждой, а с Алиной мне стало муторно и тоскливо.

Потому что мне больше не надо забываться и прятаться.

Потому что мне больше не требуется утешение: я вновь жажду любви и страсти с Надеждой, от взгляда которой вновь закипает кровь и сердце стучит чаще и громче.

Я отвратителен.

Я несправедливо жесток, но для нас с Алиной это конец.

Мне она больше не нужна.

Прижимаю пальцы к переносице и выдыхаю:

— Проклятье.

Алина была моим успокоением и суррогатом, который притуплял мою боль, но не любовью.

Я знал это и тогда, но мне было неважно, ведь я, как настоящий мерзавец, хотел не любить, а пользоваться и потреблять.

Пользоваться добротой Алины, ее мягкостью и лаской, лишь бы не думать о смерти жены. Не думать о том, как я буду без нее и как жить дальше.

Я потратил ее время, сожрал ее сердце и теперь приехал, чтобы сказать, что все кончено.

Она больше не нужна.

Но я должен это сказать. Должен поставить точку, потому что так будет честно.

Я вижу, как входная дверь третьего подъезда открывается, и на крыльцо выходит бледная Алина в милом пушистом халате, в который она сиротливо кутается.

Стоит и ждет меня, когда я выйду из машины.

Я обманул ее ожидания, но… сегодня ее ждет ночь слез и криков в подушку. Она ведь полюбила меня и терпеливо ждала меня.

Так хотела быть моей любимой. Так хотела стать частью моей жизни, и я ведь не рушил ее наивные ожидания.

Отстегиваю ремень безопасности и выныриваю из машины. Захлопываю дверцу, и наши взгляды пересекаются, но Алина не торопится бежать ко мне с улыбкой и объятиями, как делала это раньше.

Она чувствует, что я приехал не для того, чтобы в очередной раз подожрать у нее девичьего восторга и влюбленности.

Она слабо улыбается и кутается в халат глубже. Ежится.

Я — подонок.

Я делаю женщин вокруг себя несчастными. Разве сможет Алина после меня верить другим мужчинам? Нет.

Обхожу машину и шагаю к крыльцу. Алина округляет глаза и прикрывает рот рукой, а после все же торопливо бежит ко мне:

— Почему ты в крови?! Миша! Господи!

Она хватает меня за руку, которая обмотана каким-то куском ткани, в котором я узнаю лоскут платья Надежды. Когда она успела мне руку перемотать?

— Миша, что случилось?

Я резко отстраняюсь, когда Алина касается моей щеки теплой ладонью и заглядывает в глаза.

Шагаю к крыльцу:

— Все в порядке. Идем.

Я и сам слышу, что голос у меня ледяной и вибрирует неприязнью. Я хочу побыстрее отвязаться от этой наивной дурочки, которая растерянно смотрит мне в спину и ничего не понимает.

— Миша…

Я, наверное, не должен быть сейчас таким агрессивно отстраненным, но иначе я не могу и не умею.

Я понимаю, что делаю глупой девчонке больно, но будто хочу унизить ее больше.

Я оглядываюсь и тихо говорю:

— Пойдем, Алина.

— Да… — она вздрагивает и нерешительно семенит за мной, — иду… я… прости, я просто испугалась.

— Я в порядке.

Ни черта я не в порядке.

Поскрипывая зубами, поднимаюсь по лестнице, и когда моя нога касается последней ступеньки, я резко разворачиваюсь к Алине, которая ойкает и замирает с широко распахнутыми глазами.

Глупая милая девочка.

Я не хочу заходить в ту квартиру, где я забывался и отключался от реальности, в которой моя жена была в коме, а врачи советовали подумать о том, что надо ее отключать от аппаратов.

— Миша, не пугай меня, — Алина прижимает одну ладонь к груди, а другой рукой тянется ко мне, — я рядом, Миша, что бы ни случилось. Слышишь? Рядом.

— Мне больше этого не надо, — я четко проговариваю каждое слово и смотрю в глаза прямо и твердо, — я больше не хочу, чтобы ты была рядом.