Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 29. Тебе надо научиться радоваться

— Мне сказали, что ты сегодня была молчаливой, — Римма ставит мне на колени поднос с кружкой-непроливайкой, в которую она налила травяной чай. — Молчаливой и решительной.

Да, кроме кучи витаминов, восстанавливающих капельниц, мне еще и чаечки специальные рекомендовали пить. Из травок, которые мягко стимулируют работу мозга и снижают тревожность.

— Ага, сделала на два шага больше на беговой дорожке, — слабыми руками подхватываю кружку-непроливайку, глядя перед собой, — и все та аплодировали, будто я лом завязала в узел.

— Тебе надо научиться радоваться своим достижениям.

— Я радуюсь, — зло присасываюсь к кружке.

Только чему радоваться? Будущему разводу и тому, что мои дети, которые пошли упрямством в отца, в наказании для нас сбегут в частную школу?

А они сбегут.

Либо в школу, либо к бабушкам и дедушкам, либо найдут свое спасение от детского горя на улице и в плохой компании.

Костя точно устроит нам сладкую жизнь, если мы с Мишей попытаемся его взять под строгий родительский контроль и запреты.

— Сейчас пообедаем, — воркует Римма, — вздремнем и дальше у нас по расписанию пытки током, — смеется, — чего только сейчас не придумали.

Семенит мимо, но до нас долетает трель домофона. Тихая и очень тревожная. Я лично никого не ждала. Дети — в школе, у Михаила два варианта — либо занят делами бизнеса, либо с Алиночкой веселится. Ему же, вероятно, нескольких часов ночью было мало. Он же у меня мужчина темпераментный.

— Сиди, я открою, — Римма опять несмешно шутит и торопливо выходит из гостиной.

Риммы что-то долго нет, и я кричу:

— Тебя там похитили, что ли?

— Сказали, что какие-то документы принесли! Вот жду, когда дойдет от калитки до двери! Девушка какая-то! Вот и не страшно девчонкам курьерами работать, а?

Привезет что-нибудь к какому-нибудь маньяку, и все! Отчикают бедовую голову! Не понимаю и не одобряю! Вот поэтому и надо учиться хорошо, чтобы не быть девочкой на побегушках!

Только не девочка-курьер к нам заявилась, а Алина собственной персоной. Я аж обомлела, когда она с милой улыбочкой просочилась в гостиную с папкой в руках.

— Я твои снимки привезла, — останавливается посреди гостиной под моим офигевшим взглядом.

— Разве не Миша занимается всеми этими бумажками? — сдавленно отвечаю я, сдерживая в себе возмущенные крики.

— Да, он утром заезжал, — Мила кивает, — но… ты же понимаешь, бывает так, что все торопятся… и короче, не все он забрал.

Конечно, я все понимаю. Нашла повод, чтобы приехать в мой дом под благовидным предлогом.

— Ау меня обед, — продолжает улыбаться. — И я в как раз в вашу сторону ехала.

Тут через пару кварталов живет еще один наш пациент, с которым мы сдружились.

У него день рождения, и я ему небольшой презент везу. Он от лечения отказался, — вздыхает, — закрылся и никуда не выходит. Хотела проведать…

— Остановись, — смотрю на хитрую Лису, которая заболтает и самого черта, — а перезвонить моему мужу…

— Несколько раз перезванивали, — Алина улыбается шире, — а вместо курьера уж вызвалась я. Я же все объяснила.

— А если бы никого дома не было?

Глупый вопрос, но Алина убивает меня наповал тихим и наивным ответом, в котором я слышу женское превосходство и насмешку:

— Тогда бы заехала в офис к Михаилу. У нас есть не только домашний адрес…

— Но это не совсем по пути, — меня начинает потряхивать.

— Поэтому я заехала сначала по домашнему адресу, — хлопает ресницами и торопливо с наигранным смущением и неловкостью достает из папки листок, — надо только расписаться, — переводит на меня взгляд. Выдерживает паузу и ойкает, оглядываясь на настороженную Римму, — я ручку забыла. Не принесете ручку, пожалуйста. Сегодня день такой сумасшедший, а я все забываю, теряю.

Превосходная игра. Во-первых, она выпроваживает Римму на поиски ручки, а, во-вторых, Алина идет на злонамеренное унижение меня этой же самой ручкой, ведь разве я в состоянии сейчас ставить подпись?

Нет, не в состоянии, потому что в пальцах еще нет той силы и ловкости, которые позволяют человеку выписывать буквы.

— А где-то я откладывала Оксанкину ручку, — Римма лезет в ящик секретера, что стоит по левую сторону от дверей гостиной, — вот, нашла.

— Спасибо! — щебечет Алина и выхватывает из пальцев Риммы ручку с розовым помпоном на колпачке. — Какая милота, — переводит на меня взгляд, — ваша Оксаночка прям девочка-девочка.

Я такой же была. Тоже люблю розовое и пушистое.

Алина забирает у меня кружку-непроливайку, кладет на поднос листок-уведомление о том, что я лично получила документы из клиники и протягивает ручку:

— А по телефону у нее такой серьезный голосок, — улыбается еще шире, — в этом она похожа на папу, да? И сыночек тоже копия папы, — начинает чуть ли не сюсюкать, — сначала ежики колючие, но главное — найти подход. Да ведь? — оглядывается на Римму. — Вас уже подружились?

Очень жаль, что у меня нет сил воткнуть ручку в ногу Алине. Вот же тварина хитрожопая. В речах о моих детях она поделилась со мной, что Михаил был для нее колючим ежиком, которого она приручила к своим ласковым рукам.

— Кстати, у вас очень красивый сад, — Алина перескакивает на другую тему, не дожидаясь ответа от Риммы, которая обалдевает вместе со мной от незваной гостьи, — дом замечательный, — в его голосе проскальзывает восхищение, — для большой дружной семьи.