Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 14. Не ваше дело

— Платье большевато, — свекровь наклоняется ко мне и затягивает пояс на талии, а после обращается к Михаилу и протягивает руки, — давай сюда букет.

— Вы, надеюсь, не успели поссорится? — спрашивает Миша у моей мамы.

— Мы довольно мило побеседовали, — отвечает его отец.

— Да, о том, в каком гробу вы планировали похоронить мою дочь!

Свекровь сует букет мне в руки и разворачивается к маме:

— Да сколько можно?! Господи! Я же с тобой, как мать, пришла посоветоваться! Да, вопрос был щекотливьй, но насущный!

С трудом могу удержать тяжелый букет в руках, и перевожу взгляд на Михаила, который, прикрыв веки, массирует с тяжелым вздохом переносицу.

— Да будь ваша воля вы бы Надежду живьем закопали! — взвизгивает мама.

— Довольно! — басом гаркает Миша, и мне кажется, что жалюзи на окнах от его разъяренного окрика вздрагивают.

Мама и Инна замолкают, а свекр Игорь стряхивает с рукава пиджака воображаемую пылинку:

— А у тебя нервишки не выдерживают, да?

— Да, не выдерживают, — честно и глухо признается Михаил, — и давайте ситуацию не усугублять.

Интересно, он успел уже побеседовать со своей рыженькой лисой о том, что наш с ним развод отменяется и что я возвращаюсь домой, как жена и как мать?

И что на это ответила Алина?

Заплакала, закатила скандал или все же сыграла перед ним роль тихой милашки, которая понимает нашу сложную ситуацию и готова ждать, когда я встану на ноги?

Делаю ставку на то, что она не стала истерить. Если что она и понимает, так это то, что сейчас нельзя с Мишей капризничать, топать ножками и слезами требовать, чтобы он взял и немедленно развелся.

— А ты, Миш, знал о том, что мне выбирают гроб? — спрашиваю я.

Михаил переводит на меня взгляд, от которого у меня между лопаток пробегает озноб. Зря я пытаюсь его сейчас уколоть своей тихой и ревнивой язвительностью.

— Сейчас нам не о твоем гробе надо думать, Надя, — отстраненно отвечает он, пряча под спокойствием лютое раздражение, — а, например, о подъемном механизме на лестницу для твоей коляски. Или о том, что надо нанять для тебя отдельного водителя, который будет возить тебя и твою няньку на массажи, к психологу, на восстановительные тренировки.

Я приподнимаю подбородок в попытке сдержать слезы.

— Знал ли я о гробе, который наши матери не поделили? — Михаил обнажает зубы в злой улыбке.

— Знал.

— И какой гроб ты для меня выбрал?

Я сейчас подыгрываю Алине, которая в отличии от меня полна сострадания, печали, любви и принятия, но я не могу мило улыбаться и ворковать с мужем, который разлюбил меня.

— Я не выбирал тебе гроб, — четко проговаривает каждый слог Михаил и не отводит от меня мрачного взгляда, — но о разговоре об этом знал.

— Милые мои, — в наш разговор встревает Игорь и подозрительно хмурится, — смотрю я на вас и не понимаю… вы когда успели так разосраться, что, разговариваете друг с другом сквозь зубы.

— Ты тоже заметил, да? — обеспокоенно отзывается Инна. — Я же тебе говорила, что Миша очень напряженный в последние дни.

— Довольно, — Михаил переводит твердый взгляд на родителей. — Нервный день.

— У тебя, милый, — печально вздыхает Инна, — этих нервных дней будет еще много.

Я, конечно, могу сейчас рассказать свекрам об Алине и о том, что у нас был разговор о разводе, но это не те люди, которые встанут на мою сторону.

Может быть, он поохают и паахают для вида, но поддержат развод, ведь у их Мишеньки со мной столько проблем было, а он заслуживает счастья.

Поэтому я молчу.

— Там столько людей, — возвращается мой папа, — все так тебя ждут — улыбается мне, — а главврач пообещал сегодня бутылку шампанского открыть, — смотрит на Михаила, — одна проблема, Миш, — хмурится, — кое-кому, может быть, не стоит присутствовать?

— Она здесь работает, — Михаил похрустывает шейными позвонками и решительно шагает в мою сторону. Оглядывается на моего отца, — и это не ваше дело. Верно, Надя?