Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 22. Тебе плохо с нами?

Детская боевитость Оксанки блекнет под строгим взглядом Михаила, которому явно не понравилось мое предложение ответить на звонок тетеньки из больницы.

— Я отвечу, пап? — Оксана все еще цепляется за свою смелость, которая толкнула ее выхватить телефон из рук отца. — Можно?

— Если тебе так не терпится, то ответь, — голос у Михаила твердый и сердитый.

Оксанка теряется. Неуверенно жует губы, и я понимаю, что я втянула свою дочь в конфликт с отцом.

Я поступила некрасиво и даже подло по отношению к моей девочки в желании подставить Михаила и спровоцировать его.

Мне мерзко от самой себя.

Костик теперь смотрит на меня, и взглядом намекает, что я должна вмешаться и сгладить ситуацию, но я молчу и не могу раскрыть рот.

— Мы за столом не отвечаем на звонки, — говорит Костик Оксане, — просто, выключи телефон.

Если это что-то важное, то перезвонят.

— Обязательно перезвонят, — цежу я сквозь зубы.

Оксана бледенеет. Она ничего не понимает, но чует сильное и ледяное напряжение между мной и Михаилом.

Да что же я творю?! Я же ради детей сюда вернулась. Ради того, чтобы они вновь прониклись ко мне любовью и нежностью, а я стравливаю их с отцом.

— Ладно, я отвечу, — Оксана принимает звонок и хмурится, — алло?

Касается еще раз экрана, чтобы перевести звонок на громкую связь, и откладывает телефон.

— Оксана, это ты? — раздается удивленный голос Алины. — Привет, солнышко.

— Да, я, — Оксана смотрит в тарелку, избегая моего и отцовского взгляда. Ей очень неловко. — Зачем вы звоните?

— Ты же знаешь, что мама еще на контроле нашей клиники и врачей? — воркует Алина. — Ей придется сдавать новые анализы, делать снимки головы для контроля, да?

— Наверное, — хмурится Оксана.

— Поэтому и звоню, — мило и тихо отвечает Алина, — чтобы проинформировать у твоего папы, когда у твоей мамы запланированы встречи с лечащим врачом и с хирургом, который проводил операцию. И предупредить, что новую томографию мозга надо провести через три месяца. Нужно определить дату…

Как ловко она выкрутилась. Мне надо поучиться у этой рыжей чертовки спокойствию и уверенности в этой непростой игре за семью и детей, но откуда мне взять силы?

Михаил переводит на меня тяжелый и темный взгляд, в котором нет ничего кроме разочарования во мне. Истерики истериками, но втравливать детей я не должна была. Мне зябко от его долгого и немигающего взора. Если он перестанет видеть во мне хорошую мать для наших детей, то он без сожалений выбросит меня из жизни. Он не тот человек, с которым стоит заигрывать и проверять на прочность.

Тонкий лед подо мной идет трещинами, и это я сама виновата. Это я топнула ногой по терпению Михаила.

— Солнышко, ты сможешь все это передать папе? — сладко спрашивает Алина. — Ведь папа за маму сейчас решает, планирует и запоминает все эти сложные вопросы.

— Папа рядом, — Оксана шмыгает. — И мама. Мы ужинаем.

— Здравствуй, Алина, — говорит Михаил и откидывается назад на спинку стула.

Смотрит перед собой, — значит, уже известна дата прилета нашего хирурга?

Я опускаю взгляд и закрываю глаза. Пусть он сейчас говорит отстраненно, но я чувствую в его голосе тихую ласку и радость ее звонку.

— Да, через неделю прилетит, Михаил, — Алина тоже отвечает вежливо и без тени фамильярности, но я все равно чую вибрации мягкой и тайной нежности. — Раньше не может, но свежие снимки Надежды его порадовали.

Я сама пригласила Алину за наш стол. Пусть физически ее тут нет, но ее голос звучит в столовой, и этому поспособствовала я. Сама.

Похоже, мне с опухолью вырезали еще и кусок мозга, раз я стала такой идиоткой, которая играет против самой себе и против детей.

— Я думаю, что нам надо вернуться к ужину, — тихо говорю я и перевожу взгляд на Римму, — и да, ты оказалась права, рановато для обычных приборов и тарелок. Что же, неси мою бутылку с соской и слюнявчик.

Горько усмехаюсь.

— Ну, — вздыхает Михаил, — мы всего-то обошлись одной разбитой тарелкой.

— Это мелочи, — дружелюбно отзывается Алина, которая все еще на связи.

— Ты еще тут?! — повышаю голос. — Какая же ты наглая!

Костя торопливо хватает телефон со стола и сбрасывает звонок. Откладывает смартфон и смотрит на меня:

— Мам, тебе тут… дома с нами плохо, да?