Предатель. Я желаю тебе счастья с другой

Глава 46. Не уходи от темы

— Ты должен уволить Римму, — заявляет на заднем сидении Надежда.

Я удивляюсь ее капризному и требовательному голосу, который я уже слышал однажды. Она с таким же тоном жаловалась врача акушера-гинеколога, который рекомендовал побольше гулять на свежем воздухе:

— Будто я сама не знаю, что свежий воздух полезен?

Я даже не буду пытать угадывать, почему Надя хочет уволить Римму.

Кстати, Надежда сама сегодня села в машину. Сама встала с кресла и забралась на заднее сидение, зло отмахнувшись от рук Риммы, которая тяжело вздохнула и многозначительно посмотрела на меня.

— Ты меня слышишь? Ты же вроде выспаться должен.

— Чем она тебя расстроила?

Да, я выспался. Три часа сна рядом с Оксанкой и Костиком, которые остались со мной в комнате, меня оживили.

Когда я зашел к ним, то они сидели на кровати и смотрели на меня исподлобья.

Перед глазами пронеслись воспоминания, в которых я нянчу их еще беззубыми крошками.

Я буквально доковылял до кровати, сел между дочерью и сыном и уставился перед собой.

Меня накрыло глухое и слепое отупение. Никаких мыслей, никаких эмоций, будто я лишился разума. Будто мой мозг перегорел и отключился.

Я молчал и дети мои молчали, словно поняли, что их отец сейчас не в состоянии говорить, спорить или терпеть их капризы.

После я просто упал на спину и отрубился.

За секунду я заснул.

Никаких снов, лишь молчаливая спасительная тьма, которая была подобна коротко смерти.

— Я сомневаюсь в ее профессионализме, — отвечает Надя. — И она сует нос туда, куда ее не просят.

Надя сдержала обещание и надела сдержанное платье: подол с мягкими складками до колен, длинные рукава и неглубокое декольте, но я все равно хотел отправить ее переодеваться.

Я сдержал себя, потому что решил, что вряд ли Надежда могла заказать закрытый скафандр на сайте одежды.

Правда не смог не сделать замечание, что каблуки на ее туфлях высоковаты, потому что мой взгляд зацепился за тонкую бледную лодыжку в капроновых колготках. Бежевые туфли на шпильках провокационно подчеркнули их. Получил ответ:

— Зато красивые.

Конечно, красивые, не спорю.

— Я переговорю с Риммой.

— Нет! — рявкает Надя. — Не надо с ней говорить! Что она тебе скажет? Опять какие-нибудь глупости!

— Какие, например? — спрашиваю я.

Мне становится любопытно, что могло Надежду так возмутит, что она так горячо требует уволить Римму.

Я не скажу, что в восторге от этой тетки, но сейчас почему-то хочу понять: что за разговор случился между моей женой и ее “нянькой”.

— Неважно.

— Я же должен…

— Не должен.

Она мило злится. Мне всегда нравилось, когда она сердилась, возмущалась: она очаровательно округляет глаза и обворожительно скалит зубки, а я об этом забыл.

Нет, заставил себя забыть.

Заставил себя думать в болезни Надежды, что она всегда была такой слабой, плаксивой и капризной, потому что не надо было ее сравнивать с той, прошлой провокационной ведьмой, в которую я влюбился. Это сравнение бы меня убивало.

— Ладно, забудь, — отмахивается от меня.

Я заезжаю на парковку и медленно двигаюсь мимо ряда машин в поиске свободного места.

— Миш…

— Что?

— Постарайся припарковаться прямо перед крыльцом ресторана, — говорит неуверенно. — Настолько близко, насколько это возможно.

Я кидаю беглый взгляд в зеркало заднего вида, она на меня не смотрит. Кусает губы.

Ловлю себя на мысли, что хочу ее поцеловать.

Моя жена не хочет садиться в инвалидное кресло. Она хочет зайти в ресторан на своих ногах и на своих ногах подойти к столику, за которым нас уже ждет наш сумасшедший хирург.

— Надя, — я предпринимаю попытку ее образумить. — Мы же это уже обсуждали.

Подвиги, конечно, хорошо…

— Сделай так, как я прошу!

Я резко торможу.

— Миша!

Моя жена — упрямая стерва, но и я не пальцем деланный. Моя мужская чуйка говорит, что я сейчас могу все вывернуть в свою сторону, если не сглуплю.

— Ты понимаешь, — я оглядываюсь и щурюсь, — что в какой-то момент твои ноги тебя подведут…

— Сделай, так как я сказала!

— А ну, замолчала и выслушала меня, — грозно повышаю голос.

Замолкает и округляет глаза. Она сейчас такая милая, такая соблазнительно сладкая… Так, собрался, Миша.

— Когда твои ноги тебя подведут, тебе же придется опереться на меня, Надя, — с угрозой щурюсь.

— То есть вероятность того, что мы войдем в ресторан рука об руку, равна девяноста девяти процентам.

— Ты на меня накричал… — шепчет Надя.

— Не уходи от темы.

Нам кто-то сигналит позади, но чхал я на этого нетерпеливого урода с высокой колокольни.

— Рука об руку, Надюш, — я для убедительности с предостережением улыбаюсь, — готова?

Краснеет и зрачки расширяются, и я, кажется, чувствую ее жаркий выдох.

— Ты думаешь, я тебя боюсь? — спрашивает она.

Провокация сработала.

— Ты опять уходишь от ответа, — недовольно вздыхаю я.

— Готова, — она подается ко мне. — Ты не повезешь меня в коляске по ресторану.

Это неприемлемо.