Мне уже не больно

Никто не захочет жить в клетке

В этот момент Лана быстро, но аккуратно подхватила ежика на руки, поглаживая его и что-то тихо шепча, как будто успокаивая.

— Хорошенький такой, — заметила я, с нежностью наблюдая за ним. — Давай возьмем его себе.

Лана улыбнулась, но покачала головой:

— Не думаю, что он жаждет стать чьим-то питомцем. Даже самым любимым. Но, как обычно, такие желания редко учитываются потенциальными хозяевами.

— Тогда, может, отнесем его в сад? — предложила я, понимая, что лучше дать ежику свободу.

Лана согласно кивнула, и мы направились в сад.

Там пахло одуряюще сладкими травами и цветами. В теплом воздухе лениво жужжали пчелы, по ветру носились белокрылые бабочки, словно заключенные в свой бесконечный танец. Лана осторожно опустила ежика на мягкую траву.

— Я буду по тебе скучать, — тихо произнесла я, наблюдая, как он медленно исчезает в высокой траве, сливаясь с природой.

Ежик сначала стоял неподвижно, будто обдумывая произошедшее. Потом, словно опомнившись, засеменил в ближайшие кусты, исчезая в зелени. Лана, все это время наблюдавшая за ним, неожиданно улыбнулась — просто, по-настоящему, счастливо. Я невольно залюбовалась ее лицом — настолько красивой она была в этот момент, естественной и живой, как будто часть этого сада.

Мы обе сидели на корточках, не двигаясь, погруженные в тишину. Я не удержалась и слегка коснулась ее руки, протянув руку. Лана перехватила мою ладонь и слегка сжала ее, давая почувствовать это тепло и связь, без лишних слов.

— Ну, молодежь, пойдем шашлык жарить, — раздался в стороне голос Дениса Гавриловича.

Мы обернулись и одновременно поднялись на ноги. Момент, полный тихого понимания, быстро рассеялся, и реальность вернулась вместе с запахом жарящегося мяса.

— А мы ежика отпустили, — сказала я, бросив последний взгляд на кусты, куда тот убежал.

Лазарев стоял у мангала, уверенно поворачивая шампуры. Мясо уже покрылось румяной, аппетитной корочкой, и воздух был насыщен ароматом, который только усиливал ощущение скорого застолья.

— Гости скоро приедут, — сказал Лазарев, не поднимая взгляда от мангала. — А где твой сын шляется?

— По окрестностям где-то, — спокойно ответил Венский, подходя ближе. — Сказал, что встретил каких-то знакомых.

— Каких еще знакомых тут, откуда у него тут знакомые, — пробормотал Лазарев, слегка нахмурившись, продолжая следить за шашлыком.

Лазарев аккуратно снял с шампура готовые куски мяса и положил их в миску, а Денис Гаврилович тем временем расставлял пластиковые тарелки на деревянном столе в беседке. Все выглядело просто, но по-домашнему.

— Кушай, тебе надо, — сказал Лазарев, выделяя лучшие, по его мнению, куски для меня. Он внимательно следил за тем, чтобы я взяла самое сочное и аппетитное.

На краю стола стояла наполовину опустошенная бутылка водки и две стеклянные стопки. Овощи были нарезаны крупно, по-мужски, без лишней аккуратности. Свежий хлеб, порезанный толстыми ломтями, был сложен в пакет и ждал своей очереди.

Я так увлеклась едой, что не заметила, как тихо скрипнула и отворилась калитка, и кто-то вошел во двор.

— А тут веселье полным ходом! — раздался громкий женский голос, заставив меня вздрогнуть.

Возле беседки стояли Ангелина и крашеная блондинка с мелкими завитушками волос. Ее облик приковывал внимание, особенно бесстыдное декольте, из которого выдавалась огромная грудь, колыхавшаяся при каждом движении в облегающем черном джемпере. Она улыбалась, явно довольная вниманием.

Позади нее стоял мужчина — высокий и плотного телосложения, с густыми, темными волосами и серьезным, слегка усталым лицом. На нем был простой серый костюм, который выглядел так, будто был надет только для приличия, без особой заботы о внешнем виде. Судя по всему, это и был ее муж.

Чуть дальше, метрах в двух, стоял молодой мужчина лет тридцати, беззаботно уткнувшийся в экран своего телефона. Он выглядел так, словно его мало волновало все, что происходило вокруг. Легкая улыбка играла на его лице, когда он смотрел смешное видео, периодически хихикая и не обращая внимания на остальных.

Он показался мне невоспитанным и дико избалованным, будто привык, что мир вращается вокруг него. Однако, несмотря на это, в целом он был симпатичным и не вызывал у меня никакого чувства опасности. Я сразу решила, что беспокоиться по его поводу не стоит — этот человек явно не представлял никакой угрозы.

Лазарев расцеловал Ангелину в щеки:

— Что так долго, сестренка?

— Я же не одна, а с Шуркой и моими, — вздохнула она, указывая на мужа и пасынка, стоящих рядом.

Ее муж, все еще в сером костюме, стоял с натянутой улыбкой, явно уставший от долгой дороги. Его глаза блуждали по сторонам, как будто он уже мысленно готовился уйти в тень, избегая лишнего общения. Мне он показался странным и каким-то отрешенным.

Рядом с ним пасынок Ангелины, все так же невозмутимо уткнувшийся в телефон, выглядел совершенно отрешенным от происходящего, иногда хихикая над очередной шуткой из видео. “Прямо яблоко от яблони” — подумала я. — “Весь в своего папашу, словно не здесь и не сейчас находится…”

— Это многое объясняет, — хмыкнул Лазарев. — Удивительно, что не к вечеру заявились.

— Ну, знаешь ли, Феля, красота требует не только жертв, но и времени, — заявила блондинка, именуемая Шуркой, гордо поправляя завитушку.

— Ну ладно, жертва красоты, на первый раз прощаю, но только после штрафной, — улыбнулся Лазарев, поднимая стопку и наполняя ее почти до краев.

— Кто ж дамам водку-то наливает? Нет бы Мартини. Пф, джентльмены, — возмутилась Шурка, махом осушив стопку и отправив ее в очерченный красной помадой рот. Выдохнула продолжительно, поморщилась, помахала ладошкой перед лицом и потянулась за огурцом.

— Ангелина, а ты? — обратился Лазарев к сестре.

— Нет, Фель, на работу завтра. Да и я за рулем, — ответила она, слегка улыбнувшись.

Лазарев, не задумываясь, налил еще одну стопку и протянул ее Данилу:

— Данил, тебе тоже. За приезд, — сказал он, подмигнув.

Данил, несмотря на свою усталость с дороги, взял стопку, немного поморщился, но выпил залпом, как и полагается в хорошей компании.

— Отлично, — прокомментировал Лазарев и обратился к Богдану. — А ты что стоишь в стороне? Тоже присоединяйся!

Богдан оторвался от своего телефона и, не проявляя особого энтузиазма, подошел к столу. Взяв стопку из рук Лазарева, он чуть улыбнулся, все еще погруженный в свои мысли, и выпил.

— Ну, теперь мы все в сборе, — с улыбкой заключил Лазарев, продолжая следить за приготовлением мяса.

Ангелина села рядом со мной.

— Ты как? Как самочувствие? — спросила она, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Хорошо. Спасибо, — ответила я, чувствуя в ее словах искреннюю заботу.

— Рада за тебя, — с легкой улыбкой сказала Ангелина.

С другой стороны сел Лазарев, удобно устроившись на лавочке. Его рука покоилась на спинке скамейки прямо за моей спиной. Я не касалась ее, но отчетливо чувствовала исходящий от нее жар, словно он нарочно старался быть ближе, не нарушая границ. Тем временем его другая рука обнимала Лану, удерживая ее чуть ближе, чем обычно. Все выглядело так по-хозяйски, словно он был владельцем этого момента, пространства, и людей рядом.

Я словно ощущала, как Лане было неприятно, когда Лазарев держал ее так близко. Это причиняло мне боль за нее. Я старалась не смотреть в их сторону, чтобы не видеть этого, поэтому мой взгляд остановился на Богдане, который стоял напротив.

Точнее, на том месте, где у него была ширинка. Я не смотрела туда специально, просто так получилось. Когда задумаешься, перестаешь замечать, куда именно устремлены глаза. Они просто фокусируются на одной точке, и ты витаешь в своих мыслях. Я даже не сразу поняла, что уже долго и упорно смотрю именно туда.

Черт меня дернул поднять глаза. Как назло, он заметил, куда я таращилась. Его губы растянулись в довольной улыбке, он слегка тряхнул головой, явно забавляясь ситуацией, и снова уткнулся в свой телефон, словно ничего не произошло.