Мне уже не больно

Ты сводишь с ума пьяных мужчин

Вопреки моим ожиданиям, Ангелина направилась не к дому, а к калитке.

— Лана, тащи его к моей машине, — бросила она, не останавливаясь, и окликнула охранника, который топтался у забора.

— Возьми ключи и отвези его домой. Ключи от квартиры на заднем сиденье. Адрес я тебе напишу. Занесешь, уложишь на кровать, машину пригонишь назад, — ее голос звучал сдержанно и решительно, безо всяких следов пьяных ноток, которые были заметны ранее.

— Я выполняю указания господина Лазарева, — невозмутимо ответил охранник, не двигаясь с места.

— Он пока не в состоянии их отдавать. Поэтому, будь добр, слушай меня, — Ангелина продолжала с тем же тоном, но ее раздражение было явным.

— Я выполняю указания только господина Лазарева, — снова холодно ответил охранник, напоминая неподвижного "шкафа".

Ангелина сжала губы, явно борясь с раздражением.

— Я его сестра. Он будет недоволен, если узнает, что мою просьбу не выполнили.

— Мой наниматель — господин Лазарев, и я выполняю только его указания, — повторил охранник с прежним невозмутимым тоном.

— Черт бы тебя побрал! — она почти выдохнула, чувствуя, что этот разговор зашел в тупик. — Да что ж ты такой непрошибаемый!

Ангелина прищурилась, оглядываясь вокруг в поисках кого-то, и вдруг ее лицо просветлело, когда она заметила знакомую фигуру.

— Арсений! Можно тебя на минутку? — почти радостно окликнула она.

Мужчина быстро подошел, и Ангелина, не теряя времени, произнесла:

— Данила нужно домой отвезти.

— Будет сделано, Ангелина, — ответил Арсений, не задавая лишних вопросов.

— Кто это у вас такой деревянный? — Ангелина кивнула в сторону непроходимого охранника.

— Новенький, — кратко объяснил Арсений.

— Вы его хоть в курс дела введите, кто есть кто здесь и чьи просьбы лучше не игнорировать, — бросила она раздраженно.

Арсений спокойно затолкал что-то бормочущего Данила в машину, аккуратно пристегнул его и сел за руль. Автомобиль медленно тронулся с места, скрываясь в темноте. Ангелина проводила взглядом удаляющийся автомобиль, а затем повернулась к нам с Ланой.

— Даша, Лана, идите спать. Поздно уже. Я сама все Фелюше объясню, — сказала она с твердым, но уже более спокойным тоном.

Мы вошли в комнату в молчании. Я взяла из большой комнаты спальник, который предназначался для Кирилла. Пусть теперь спит, где хочет и как хочет, а спальник Лазарева я бросила на кровать. Подальше от нас. Что-то мне подсказывало, что сегодня ночью он не придет сюда. Ангелина позаботится о том, чтобы он спал где-то в другом месте.

— Почему ты решила спать на полу? — спокойно спросила Лана, ее голос прозвучал мягко в тишине.

— Кровать мокрая, — коротко ответила я, стараясь не вдаваться в детали.

— А что с ней случилось? — не унималась она.

— Не важно, мокрая и все, — пробурчала я, отводя взгляд.

Спальник оказался тонким, и я уже знала, что завтра у меня точно будет болеть спина. Все из-за этого придурка Кирилла и его жуткой шутки. Если бы не он, я бы сейчас спокойно спала на кровати, как нормальный человек. Я взяла подушку — она слегка пахла сыростью, как и все в этом доме. Вторую подушку кинула Лане, и она ее поймала, молча улеглась, не застегивая спальник, укрывшись его верхом, как одеялом.

Я выключила свет и подтащила свой спальник поближе к Лане. Включила на телефоне читалку, но это было скорее отвлечение. Читать мне совершенно не хотелось. На самом деле, я просто хотела видеть Лану в отсвете экрана, чтобы ее присутствие не казалось таким далеким и отстраненным. Ее глаза были закрыты, ресницы едва заметно подрагивали, и я поняла, что она, скорее всего, не настроена на разговор.

— Лана, — тихонько позвала я ее, все же не удержавшись от вопроса. — Вы ведь не просто с ним гуляли?

Она не открывала глаза, но ответила спокойно:

— Не просто.

Я замерла, не зная, что сказать. В глубине души я уже догадалась об этом, но почему-то все равно спросила. Может, я хотела услышать что-то другое, хотя внутри себя уже знала правду.

— Что ты теперь обо мне думаешь? — вдруг спросила Лана, открыв глаза и пристально уставившись на меня тяжелым взглядом.

— Что ты сводишь с ума пьяных немолодых мужчин, — попыталась отшутиться я, хотя это была не та реакция, которую она ждала.

Лана усмехнулась, но ее глаза все еще сверлили меня взглядом.

— И все? — ее голос был тихим, но в нем чувствовалась надежда, что я скажу что-то важное, что-то, что поможет ей почувствовать себя лучше.

— И еще то, что ты самая лучшая, — ответила я, понимая, что ей это действительно нужно услышать.

Лицо Ланы смягчилось, ее глаза на миг заблестели.

— Смотри, а то я в это поверю, — усмехнулась она, и ее напряженность будто бы растаяла.

Я, не удержавшись, обняла ее, чувствуя, как это тепло, словно отголосок всех наших разговоров и невысказанных чувств, наполняет мое сердце.

— Мне плевать, что ты там и с кем делаешь, — тихо прошептала я, прижимаясь к ней. — Ты стала мне сестрой, и я люблю тебя, несмотря ни на что. И всегда буду любить.

Лана слегка вздрогнула от моих слов, но я почувствовала, как она расслабилась в моих объятиях, и мое сердце наполнилось теплом, настоящим, искренним.

Сквозь сон я почувствовала, что стало зябко — как это часто бывает на рассвете. Я плотнее закуталась в спальник и инстинктивно пододвинулась ближе к Лане, но с разочарованием поняла, что ее рядом нет. Где она? И почему встала так рано? Солнце только начинало золотить пыльную тюлевую занавеску, освещая комнату мягким утренним светом.

Поднявшись, я размяла шею, чувствуя ноющую усталость от ночи на полу, и накинула олимпийку, чтобы согреться. Вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Из соседней спальни доносился приглушенный храп, а внизу, в гостиной, вовсю храпел Кихрюша, разлегшись на диване.

Странное чувство беспокойства охватило меня. Почему Лана исчезла так рано? Стараясь не делать шума, я спустилась вниз, чтобы разобраться, что происходит.

Я бесшумно выскользнула за дверь, стараясь не разбудить остальных. Прохладный утренний воздух заставил меня невольно поежиться, и я плотнее запахнула олимпийку. Роса, искрящаяся в первых лучах восходящего солнца, безжалостно обдавала мои ноги, пока я пробиралась к одинокому дощатому туалету, стоящему в конце двора. Все здесь было в лучших деревенских традициях: дырка в полу и доска на двух чурбанах. Может, Лазареву доставляло какое-то извращенное удовольствие ловить задницей занозы, но мне куда больше нравились привычные комфортные условия. А здесь каждый раз ощущалось, будто проходишь испытание: нужно точно попасть в цель и при этом не поскользнуться, иначе потом придется долго отмываться.

Похоже, кто-то уже был до меня и не справился с задачей — пол был мокрый, и запах, мягко говоря, оставлял желать лучшего.

Закончив свои дела, я с облегчением направилась к рукомойнику, который был приколочен прямо к стене дома. К счастью, там была вода. Я умылась, прополоскала рот, но возвращаться за зубной щеткой и полотенцем мне не захотелось. Руки вытерла о штанины, а лицо — о рукав олимпийки. Если бы бабушка видела сейчас, как я по спартански умываюсь, она бы меня отчитала по полной. Но теперь я сам по себе, и это мое решение.

Все казалось странно тихим, почти слишком спокойным, и меня снова захлестнуло беспокойство. Где Лана?

Не имея ни малейшего представления, куда могла подеваться Лана, я принялась бесцельно слоняться по двору. Заглянула в беседку — на столе стояли недопитые бутылки: дорогой коньяк соседствовал с демократичной водкой. Под столом валялись пустые бутылки, но остальной мусор был аккуратно собран в пакеты, сложенные у лавки. Сразу было видно, что кто-то постарался навести порядок, насколько это возможно после такого застолья.

В саду я наткнулась на Ангелину. Она сидела на скамейке и что-то записывала в пухлой записной книжке, время от времени поднося ручку ко лбу и задумчиво постукивая по нему. Я на мгновение застыла рядом, не решаясь ее отвлечь, но все-таки неуверенно кашлянула.

— О, привет, — она улыбнулась, захлопнув книжку. — Пытаюсь впихнуть отмененные консультации в свой график.

Ангелина встряхнула своими крупными кудрями, которые хаотично завивались, словно решив жить своей жизнью. Вчера ее волосы были идеально прямыми и строгая прическа подчеркивала ее профессиональный вид. Сегодня же этот кавардак на голове придавал ей молодость и какую-то непринужденность, совершенно не похожую на уверенного пластического хирурга, каким я ее всегда представляла.

— Не смотри так, — заметила она мой взгляд. — Сама знаю, что ужас, — Ангелина запустила пальцы в волосы, пытаясь хоть немного их приручить. — Но я не планировала здесь оставаться.

— А где…? — начала я и тут же запнулась, не зная, как продолжить.

— Денис и Феля спят, — ответила она, явно понимая мой вопрос. — Вчера еле разогнала их. Лану послала за пивом. Как проснутся, им нужно будет опохмелиться. Я заходила к вам, но вы слишком сладко спали, не стала будить.

Она задержала взгляд на моем лице, будто ожидая какой-то реакции, но я лишь пожала плечами, чувствуя легкое смущение.

— Ладно, — сказала она, вставая со скамейки, — пойдем кофе пить. Чуть позже обзвоню клиентов, буду извиняться и краснеть, благо они этого не увидят.

Я кивнула, и мы направились к дому.