Мне уже не больно

Наш монстр не вечен

Мы замолкли на какое-то время, просто лежа в тишине и прислушиваясь к звукам, оставшимся после музыки. А потом я вдруг начала говорить, будто боялась, что если остановлюсь, этот момент исчезнет навсегда.

— Знаешь, чего я бы хотела больше всего? — сказала я, а Лана внимательно слушала. — Я бы хотела, чтобы мы могли просто, вот как сейчас, быть вместе. Пить чай, смотреть телевизор, кататься на катере, — зачем-то приплела этот дурацкий катер. — Только чтобы ты, я и Олег. И больше никого.

Лана молча посмотрела на меня и улыбнулась, ее глаза казались грустными, как будто она знала что-то, чего я не понимала.

— Надо только подождать, — прошептала я. — Лазарев не вечен. У него больное сердце.

— Я тоже не вечна, Дашенька, — усмехнулась Лана. — Я не знаю, сколько мне осталось. Может быть год, может меньше.

— С тобой все будет хорошо. Мы определим тебя в лучшую клинику. Тебя прооперируют и избавят от рака навсегда. Лазарев не откажет. Он не сможет мне отказать, если я стану для него дочерью. Самой лучшей дочерью. В его понимании.

— Надеюсь, ты забудешь весь этот бред, когда тебя отпустит, — она тяжело вздохнула, но не сводила с меня взгляда.

— Отпустит? — медленно до меня доходило. — Что ты мне дала?

— Ничего нового. Ты уже пробовала это. Тогда, в клубе.

— Зачем? — я прижалась к ее плечу, чувствуя, как страх и тревога начинают закручиваться внутри.

— После дня рождения ты была сама на себя не похожа. Почему-то ты стала сбегать под любым предлогом, стоило мне появиться в поле зрения. Не смотри так. Я не думала, что все случится… как случилось. Мне хотелось, чтобы ты немного расслабилась. А вышло… Прости.

Я никогда не видела, чтобы Лана так запиналась. Ее голос звучал странно, будто она сама не верила в свои слова.

— Прощу, если ты пообещаешь, что вы с Олегом сбежите вместе со мной в мой родительский дом. А потом ты пройдешь лечение.

Она отвела взгляд, ее брови сдвинулись, словно ей было трудно слушать меня. Она не ответила сразу, просто помотала головой, молча отказываясь продолжать диалог.

— Ты не понимаешь, — наконец-то тихо проговорила Лана. — Я не смогу сбежать, не смогу просто оставить все и уйти. Мы живем в реальном мире, Дашенька, и в нем не все решается так просто, как ты думаешь.

Утро встретило меня жаждой и опустошенностью. Будто вся энергия вчера ушла в никуда, оставив только тягостную пустоту. Едва хватило сил подняться с кровати и добрести до кулера. Одним махом осушила стакан, не отходя от кулера, и тут же наполнила его снова. Вернувшись в комнату Ланы, я продолжала пить. С каждым глотком холодной воды мне казалось, что немного восстанавливаю силы.

Бросив взгляд на кровать, чуть не выплеснула остатки воды. Лана, которую я оставила мирно спящей, сидела на кровати с широкой улыбкой на губах. Я напряглась, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— И нечего меня так разглядывать, — пробурчала я недовольно, чувствуя, как внутри поднимается смущение.

— Какие мы стыдливые! — Лана покачала головой, ее голос был полон насмешки. — Разгуливаешь в одном белье по дому. А если бы ты наткнулась на прислугу?

О такой возможности я вообще не подумала. Было бы неловко. Я молча подошла и устроилась рядом с ней, игнорируя ее издевательский тон.

Но Лана не могла успокоиться:

— Ну что, сестренка, будешь теперь снова изображать, что тебе неприятно со мной общаться? Хотя это, пожалуй, самое разумное, что ты могла бы сделать.

— Не надейся, — ответила я спокойно. — Пока Лазарев не приедет, я не собираюсь прятаться от тебя.

Лана посмотрела на меня серьезно, ее взгляд стал пронизывающим:

— А что потом? — ее слова казались вызовом, они словно требовали честного ответа.

Я сделала глубокий вдох:

— А потом мы будем ждать. Сколько потребуется. Но мы не будем вечно жить с Лазаревым. Мы найдем выход и сбежим отсюда.

Лана заливисто засмеялась:

— Ну да, конечно. Сбежим… когда станем старухами. Этот гад нас всех еще переживет!

— Даже если и так, — я не могла разделить ее веселья, мои мысли блуждали где-то далеко. — Я помню все, о чем мы говорили вчера. Я стану для него дочерью. Буду учиться принимать его подарки с радостью и благодарить за них.

Лана посмотрела на меня, усмехнувшись:

— Да с твоей кислой рожей радоваться чему-то — миссия невыполнимая.

Ее усмешка исчезла, взгляд стал серьезным:

— Но не смей так думать. К черту такие жертвы.

Я знала, что Лана понимает все, что я не сказала вслух.

— Это уже случилось один раз. Повторение неизбежно. Кем бы он ни называл меня — дочерью, подопечной — суть не меняется. Я ему нужна. Почему бы не извлечь из этого выгоду? Если он будет доволен мной, то не захочет огорчать. Научи меня тому, что он любит.

— Ты дура? — Лана бросила на меня взгляд, полный негодования. — Я в этом участвовать не буду.

— Ну и ладно! — я пожала плечами. — Посмотрю в интернете, разберусь сама.

— Не надо, — она покачала головой, ее голос был строгим. — Сиди спокойно, пока он тебя не трогает. Давай не будем о нем.

Я вздохнула:

— Уговорила.

Внутри оставалось тихое «пока уговорила».

Из постели нас выгнал голод. На кухне мы, не глядя друг на друга, перекусили тем, что удалось найти в холодильнике. Повариха, как всегда, все аккуратно разложила по контейнерам, и оставалось только разогреть. Я машинально жевала отбивную, в то время как мой ум был занят другим. Наконец я решилась.

— Лана, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно, — а что еще нравится Лазареву? В смысле… ну, ты понимаешь.

Лана замерла, недоверчиво глядя на меня, потом медленно поставила вилку на стол.

— Ты что, опять об этом? — ее голос был полон возмущения. — Даша, хватит. Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Ты не должна…

Но я уже не могла остановиться. Я понимала, что сейчас все выглядело так, будто я в лоб задаю вопросы, которые лучше было бы обставить тоньше. Но время было не на моей стороне. Мне нужно было знать все.

— Слушай, если это то, что нужно для всеобщего счастья, то я готова. А ты сможешь больше проводить время с Олегом. Я сделаю все, что нужно. Это не так уж и страшно, Лана, — я старалась придать голосу уверенности, но все же заметила, как мои руки дрожат.

— Ты с ума сошла, — резко ответила Лана, ее лицо потемнело. — Не вздумай говорить такие вещи. Думаешь, это просто? Думаешь, ты сможешь спокойно жить, зная, что позволяешь ему контролировать тебя?

Я опустила глаза, продолжая есть, словно бы эта тема не касалась меня так болезненно.

— Все познается в сравнении, Лана, — тихо пробормотала я, пытаясь скрыть волнение. — Если это цена за то, чтобы мы были счастливы, то почему бы и нет?

Лана помолчала, отодвинув тарелку. Она долго смотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Потом вздохнула и с неохотой продолжила рассказывать, перечисляя все мелочи и привычки Лазарева, словно это был какой-то сухой, отстраненный разговор.

Я записывала все мысленно, делая заметки в голове. Я готова.

Неделя пролетела незаметно, и я чувствовала, как волнение внутри меня нарастает. До приезда Лазарева оставалось всего несколько дней, и каждый миг без него казался глотком свежего воздуха. Я готова была молиться, чтобы его переговоры затянулись, чтобы нелетная погода остановила его на полпути, чтобы он никогда не возвращался.

Мы с Ланой много времени проводили вместе, словно старались нагнать упущенные моменты. Но когда наступал вечер, она неизменно уединялась с Олегом.

Каждое утро я встречала Лану с хитрой улыбкой, а она лишь смущенно качала головой, давая понять, что эти ночи были их личным пространством, в которое я не должна влезать.

— Ну как вы там, достаточно нацеловались за ночь? — поддразнивала я ее, едва удерживаясь от смеха.

— Мы не только целовались, — смеясь, отвечала Лана, а ее глаза блестели каким-то особым светом, который бывает у людей, познавших настоящую близость и любовь.

Я знала, что они с Олегом использовали каждую минуту по полной, как будто каждый вечер мог быть их последним вместе. Осознавая конечность времени, они, кажется, ценили его вдвойне.

И я, наблюдая за ними, мечтала о том, чтобы у Ланы был шанс на такую же свободную и счастливую жизнь всегда. Без страха перед Лазаревым.