Олигарх и отчаянная разведенка

39

В воздухе кофейни витают ароматы свежемолотых зёрен кофе, корицы и сладкой ванильной выпечки. Мы сидим за круглым столиком у окна, за которым гуляют прохожие. Кто-то из них смеется, кто-то задумчиво смотрит под ноги.

В руках у меня тяжёлая керамическая кружка с дымящимся какао — густым, сладким, с шапкой взбитых сливок и тёртым шоколадом сверху.

— Мам, как у тебя дела? — спрашивает Костя, мой старший сын, размешивая сахар в кофе.

Его пальцы — длинные, как у меня, но мужские, с широкими костяшками.

— Хорошо, — отвечаю я и делаю задумчивый глоток.

Горячая жидкость обжигает губы, но это приятно.

Сегодня я отвела детей к твела к бабуле и дедуле номер один. Анне и Сергею.

Встреча прошла в принципе неплохо. Живёт Аня с мужем в пригороде. В небольшом частном доме. Не особняк, конечно, как у Марка, ну и не избушка — хороший добротный дом, два этажа, ухоженный огород.

Сергей, высокий, седовласый, со спокойными глазами, встретил нас на пороге. Рукопожатие у него твёрдое, но не давящее. Он много улыбался — не широко, а как-то по-домашнему, уголками губ. И смотрел на Анну встревоженно, но с нежностью.

Сергей приятный тихий мужчина. Немногословный, но не агрессивный и не мрачный. Много улыбается. Много слушает. И если что-то говорит, то по делу.

Между Сергеем и Аней я почувствовала любовьи родственное тепло. Пусть в прошлом Аня не знала любви от Марка, но сейчас она живёт с достойным мужчиной, который украдкой целует её в щеку и заботливо подливает чай.

Нас накормили обедом, напоили чаем, и дети даже успели нашкодить. Разбили пару тарелок, разрисовали стену у холодильника и… порезали рубашку Сергея.

Когда нам пришло время уезжать, Аня не смогла сдержать слёз и я дала твёрдое обещание, что мы обязательно ещё приедем в гости. Просто нужно время. И это время нужно именно для Марка.

При упоминании Марка Сергей немного помрачнел, но когда Аня взяла его за руку и что-то шепнула ему на ухо, он вновь улыбнулся.

Да, встреча была хорошая. С надеждой на лучшее.

— Точно у тебя хорошо? — с подозрением переспрашивает Костя и прищуривается на меня.

— Конечно, хорошо! — обиженно отвечает Ира и облизывает ложку от следов шоколадного варенья. — Разве с нами может быть плохо? — Она сердито смотрит на Костя и хмурится. — С нами замечательно!

— Да, с нами очень хорошо, — подтверждает Машуня и суёт палец в розетку с ванильным мороженым, а затем с большим аппетитом облизывает его.

Костя в ответ приподнимает бровь.

— Маша, — тяжело вздыхает Дениска и протягивает сестрёнке ложку. — Не надо есть мороженое руками.

Он тайком смотрит на Костю, и я понимаю, что сейчас он хочет показать ему, какой он замечательный старший брат. Настоящий мужчина, который воспитывает младших сестер быть леди.

— Да ладно тебе, — хмыкает Костя. — Иногда очень приятно обляпаться мороженым.

— Но потом кожа липкая, — возражает Дениска и хмурится. — Липкая такая, неприятная, и к коже тогда липнет всякая грязь и зараза. — Он прищуривается на Машу, которая продолжает макать палец в подтаявшее мороженое. — На тебя потом слетятся все мухи и искусают тебя.

— А я спрячусь, — безапелляционно заявляет Маша и вновь смотрит своими огромными голубыми глазами на моего сына. И тихо, с хитринкой в голосе, спрашивает: — Дядя Костя, хотите, я вам расскажу секрет?

— Какой? — Костя заинтересованно продвигается к Маше и отставляет в сторону чашку с кофе. — Очень люблю секреты.

Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Нет, только не это.

— Машуня, — говорю я, пытаясь звучать спокойно. — Не надо рассказывать Косте этот секрет.

Маша переводит на меня взгляд, и её глаза становятся невинными-невинными.

— А как ты узнала, какой секрет я хочу рассказать дяде Косте?

Ира хихикает и отправляет ложку с мороженым в рот, переглядывается с Машей.

— Девочки, вы меня прямо заинтриговали, — хмыкает сын, и я вздыхаю.

— Сына, тебе не нужно знать этого секрета.

Но он уже не слушает. Смотрит на Машу, и в его глазах — азарт охотника.

— Ну, давай, рассказывай.

Маша кивает, тянется к салфеткам, вытирает руки, облизывается. Потом ловко спрыгивает со стула, подходит к Косте и заползает к нему на колени. Он немного наклоняется, а Маша, прикрыв ладошкой губы, шепчет ему на ухо так, что я всё равно слышу:

— Наш дедуля номер два целовал твою маму.

О, господи. Скоро весь мир узнает, что Марк меня поцеловал пьяным.

Я накрываю лицо руками, облокачиваюсь о прохладную столешницу. В ушах звенит. От стыда, от нелепости, от дикого желания провалиться сквозь этот кафельный пол прямо в подвал койфейни.

А Маша, воодушевлённая эффектом, начинает торопиться, её шёпот становится громче, восторженнее:

— А ещё они спали вместе в одной кровати! Да мы всё, всё, всё видели!

Я должна была предположить, что всё этим и закончится.

Убираю руки от лица, чувствую, как щёки пылают. Беру кружку с горячим шоколадом, делаю глоток — он уже остыл и кажется приторным. Смотрю на Дениску, который методично доедает свой эклер, избегая моего взгляда.

— Сестра у тебя, конечно, та ещё шкода, — тихо говорю я ему.

Дениска пожимает плечами, не поднимая глаз.

Костя тем временем аккуратно придерживает Машу одной рукой и медленно, очень медленно разворачивается ко мне. Его лицо — смесь изумления, растерянности и какого-то детского любопытства. Он молчит. Просто смотрит.

Я делаю новый глоток какао, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Маша у нас любит немного приукрашивать некоторые… недоразумения.

— Любовь не приукрасить, — философски отвечает Ира, откладывая ложку в сторону, и серьёзно смотрит на меня. — Она или есть, или её нет.

Я чувствую, как краснею ещё сильнее. Под столом сжимаю кулаки.

Маша энергично кивает, всё ещё сидя на коленях у Кости, и шепчет ему уже прямо в щеку:

— Дедуля точно влюбился. Просто он ещё не догадался.

— Мам… — наконец подаёт голос сын.

— Милый, — говорю я, неловко улыбаясь, — это дети. Они живут в своём мире и часто… фантазируют то, чего на самом деле нет. И Дениска подтвердит, — киваю я на Дениса, пытаясь найти поддержку, — что девочки любят действительно фантазировать.

Дениска откусывает от шоколадного эклера внушительный кусок и сосредоточенно жуёт. Когда Костя на него напряжённо смотрит, он пожимает плечами и бубнит, глядя в тарелку:

— В любви я ничего не понимаю,но дедушка, правда, себя ведёт очень странно. И он начал себя странно вести, как только появилась наша няня.

Он выбрал сторону сестёр. В очередной раз.

— Это и есть любовь, — говорит Ира, откидываясь назад на стул и для убедительности скрещивая руки на груди. — Что тут ещё понимать?

Сын издаёт звук, средний между кашлем и смешком. Он отводит взгляд, пытаясь скрыть улыбку, но у него не получается.

— А ты к нам в гости придёшь? — спрашивает Маша, с надеждой вглядываясь в лицо Кости. Она хватает его за футболку своими липкими пальчиками. — Мы тебе покажем дедулю и покажем нашу маму. Наша мама очень красивая, и тебе понравится.

— Дедуля не разрешит, — мрачно констатирует Денис, проглатывая пережёванный эклер. — Не разрешит прийти дяде Косте.

Маша хмурится, а Ира вскидывает руку, привлекая к себе внимание.

— Тогда пусть придёт, когда не будет дедули!

— Его не бывает дома с девяти часов утра, — тихо, будто отчитываясь, говорит Денис. — До одиннадцати вечера.

— Придёшь? — Маша тянет моего сынв за футболку. — Придёшь, дядя Костя? Завтра в гости?

Он смотрит на её сияющее, заляпанное мороженым лицо, на её серьёзные бровки, и я вижу, как он тает. Понимаю это по тому, как уголки его губ поднимаются, как теплеет взгляд.

Он медленно кивает.

— Хорошо. Приду.

А потом растерянно, в полном замешательстве смотрит на меня и жалобно, почти по-детски, говорит:

— Мам, ну я просто не могу ей отказать.

— И Маша это знает, — делаю последний глоток какао и строго смотрю на Машу. — Манюнь, прекращай.

Манюня в ответ со вздохом приваливается к груди Кости и отвечает голосом, полным невинной хитрости:

— Это же твой сыночек. И поэтому я хочу с ним дружить.

— Какая же ты хитрая, — не могу удержаться от улыбки. — Такая мелкая, а уже так всеми вертишь.

— Но если дедуля об этом узнает, — предупреждает Дениска деловито, вытирая рот салфеткой, — то будет ругаться.

— Пусть поругается, — Ира отмахивается, а потом прищуривается, и в её глазах вспыхивает та же хитрая искорка, что и у Маши. — Вдруг поругается… и поцелует няню?

Костя давится воздухом и начинает кашлять.

— Дядя Костя, — Маша хватает со стола салфетки и протягивает моему сыну, — ты тоже нашей маме понравишься. — Нам понравился.