Олигарх и отчаянная разведенка

6

Ира громко и энергично топает по мягкому ковру коридора в сторону лестницы.

— Да, это слишком поздно! Пусть будет здесь уже в десять! Деда! Поздно! Мы не сможем так долго ждать! Дедуля!

Она спотыкается о свои же ноги, но не падает. Охает, ловит равновесие и опять бежит с криками к "дедуле":

— В десять! Десять!

— В девять! — строго говорит Денис. — В девять вы ложитесь спать. В девять няня уже должна быть здесь, чтобы уложила вас. И прочитала вам сказку.

Ира резко останавливается, оглядывается через плечо, округляет глаза и шепчет: — Точно, в девять!

И срывается в бег. Я слышу, как она с топотом спускается по лестнице, как кричит на весь дом: — Дедуля! Дедуля! Дедуля!

За ней с таким же громким топотом бежит и Маша и тоже орет: — Дедуля! Дедуля!

У меня аж уши закладывает от криков девочек, а у Виктора глаз дергается. Он медленно выдыхает и вновь он — отстраненный и ледяной.

— И Марк Валентинович выражает надежду, что дети с появлением вас потеряют к нему интерес и перестанут его раздражать… криками и истериками.

— Я в шоке от вашего дедули, — вздыхаю я и разочарованно продолжаю. — Даже мой прадед, которого я жутко боялась, не был таким… таким вредным.

Качаю головой, а после торопливо шагаю прочь от Виктора, кинув через плечо: — Тогда я поеду решать все свои вопросы и за вещами. Постараюсь успеть к девяти, чтобы уложить детей.

Я торможу у верхней площадки лестницы. И замираю. Там, внизу, у первой нижней ступени, остановился грозный Марк Валентинович. И вроде бы я сейчас стою физически выше, но я все равно чувствую себя слабой, подчиненной женщиной под тяжестью его темного, пронизывающего взгляда.

За Марком Валентиновичем, за шаг от него, спрятались Ира и Маша. Они крепко держатся за руку, два маленьких, испуганных и в то же время довольных своей смелостью заложника.

— Чтобы к девяти здесь была, — мрачно приказывает Марк Валентинович.

— Да, а то мы не будем спать, — шепчет Ира, и в ее голосе теперь больше испуга, чем решительности.

— Я не люблю шум, — говорит Марк Валентинович, — особенно по вечерам. Поэтому уже сегодня я хочу обойтись без детских капризов.

Девочки с хитренькими улыбками переглядываются. Я делаю глубокий вдох и спускаюсь на три ступеньки вниз, придерживаясь за холодный, отполированный до гладкости мраморный поручень.

— И имейте ввиду, — добавляет Марк Валентинович угрюмо, — в ближайшее время вас больше никто так надолго не выпустит из дома.

— Ясно, — хмыкаю. — С вами не забалуешь.

— Дедуля, — несмело выходит вперед Маша, — я кушать хочу.

Марк Валентинович оборачивается, окидывает Машу взглядом так, будто не верит, что маленький ребенок может хотеть кушать, а после шагает в сторону гостиной, холодно кинув: — Сейчас вас накормят.

— А накорми ты, — не отступает Маша и следует за Марком Валентиновичем. — Покорми с ложечки! Как птенчика. Нас так мама кормила! Дедуля!

— Но мамы здесь нет, — отрезает злой чурбан. — Уясните вы это наконец.

Опять в сердце стреляет искра боли и тоски.

Мамы здесь нет, но… но есть я.

Я торопливо спускаюсь вниз, сажусь на ступеньку и подзываю к себе девочек руками. Они подходят, насупленные, и встают по обе стороны от меня. Я их мягко приобнимаю.

Заглядываю им в лица и шепчу:

— Не надо сейчас нервировать дедушку. Когда я вернусь, то мы вместе с вами начнем играть в команде и обязательно расколдуем вашего дедулю. И он вспомнит, что сильно-сильно вас любит.

— Кроме Дениски, — сердито фыркает Ира и смотрит поверх моей головы. — Дениску он не любит.

Я оглядываюсь. На пятой ступеньке замер бледный Денис, который нервно поправляет свой галстук-бабочку. Я улыбаюсь ему, а он в ответ демонстративно показывает мне язык. Я вздыхаю и перевожу взгляд на Иру.

— Он и Дениску-редиску любит. Только очень глубоко прячет.

Зачем я даю детям надежду? Возможно, Марк Валентинович и правда не способен на любовь?

— Так, дети, — к нам спускается Виктор, его туфли бесшумно ступают по мрамору. — Время обеда. На время оставьте свою новую игрушку, — он бросает презрительный взгляд в мою сторону, — Марк Валентинович будет недоволен, если вы вернетесь в дом после девяти.

— Тогда дедуля уже вас отшлепает, — за ним спускается сердитый Дениска, который подгадал момент вернуть мне мою же угрозу. Вышло у него это невероятно мило и наивно. — Понятно, няня? Ремнем, — с угрозой добавляет. — Вот так.