Звёздочка для Демона

Глава 22

— Трейя! Что с тобой?

Не до конца понимая, что вернулась и кто передо мной, я на четвереньках шарахнулась назад и вжалась спиной в камень Святилища.

— Трейя? — встревоженно повторил Ирин. — Ты в порядке?

Вместо того чтобы успокаивающе соврать, я закрыла лицо ладонями. Вот ответ на мои вопросы, и ответ беспристрастный.

— Эгоистка.

Глаза обожгло слезами, и я с трудом подавила всхлип.

— Трейя, о чём ты?

Судя по звуку, Ирин присел рядом. Хорошо, что ему достало пресловутого чувства такта не касаться меня, иначе не знаю, как бы я отреагировала.

— Ни о чём, — я заставила себя открыть лицо и посмотрела в глаза бывшему — уже однозначно бывшему — жениху. — Ты хотел поговорить?

— Да, — обеспокоенность из взгляда Ирина не исчезла, однако он послушно сменил тему. — О нашем намерении пожениться при первой же возможности. Мне всё-таки кажется, это должно быть более торжественно…

— Этого вообще не будет, — оборвала я и, придерживаясь за стену, встала на ноги.

— В смысле? — Ирин тоже встал. — Не будет свадьбы?

— Да, — мне самой было удивительно, насколько легко слетали фразы с моих губ. — Я спросила совета у Прежних, и он таков: следовать долгу, а не желаниям.

— Серьёзно? — Ирин смотрел на меня, как на ненормальную. — Послушай, я понимаю, что ты устала и душевно, и телесно, но всё же не разбрасывайся такими словами.

— Я ничем не разбрасываюсь, и я абсолютно серьёзна.

Мы мерились взглядами так долго, что у меня едва не начали слезиться глаза. И всё же я победила.

— Вот как. — Линия челюсти Ирина сделалась неуступчиво-жёсткой. — То есть мы столько дней мотались по пустошам, отвоевали тебя у демонов — и теперь выясняется, зря?

Я подавила крутившееся на языке уточнение, что демоны, вообще-то, отпустили меня сами, и с достоинством ответила:

— Очень сожалею, что доставила вам столько хлопот. Однако любые неудобства — мелочь по сравнению с войной.

Показалось, или Ирин действительно скрипнул зубами?

— Вот заладила! — сердито огрызнулся он. — Мне уже надоело тебе объяснять: не будет никакой войны. Что бы твой разлюбезный демон ни говорил.

— Гарм здесь ни при чём, — я постаралась выкинуть из головы картинку пыточного подвала. — Святилище показала мне будущее, которое наступит, если я пренебрегу долгом. И поверь, таким оно не нужно никому.

— Трейя, прекращай, — Ирину явно приходилось сдерживать себя. — Святилища не дают советов и не показывают будущее. Их задача — хранить память о Прежних и скреплять обеты. Всё.

— Тогда почему я увидела то, что увидела? — я не собиралась сдаваться.

Ирин изобразил крайнее страдание из-за моей недогадливости и с расстановкой, как ребёнку, пояснил:

— Потому что устала. Переволновалась. Или вообще демоны навели на тебя морок. Выбирай любой вариант или придумай свой, только реальный.

Бесполезно. Я смотрела на него и отчётливо понимала: одними словами здесь не достучаться. Что же, придётся показать свою решимость делом. Я вытащила из-за пазухи бумажную птичку Флегетона, чётко произнесла:

— Я передумала, — и подбросила её в воздух.

Птичка распахнула крылышки, и налетевший порыв ветра понёс её куда-то в сторону Алмазного Гвоздя — единственной звезды, которой Прежние повелели всегда оставаться на одном месте небесного свода. А я не без вызова посмотрела на Ирина, ожидая упрёков и холода, как во время спора о Гарме. Однако мой бывший жених глядел на меня, будто видел впервые в жизни.

— Не понимаю, Трейя. Сначала ты защищала демона, потом скрыла от меня бумажную вестницу, а теперь вообще собираешься предать нашу любовь из-за невнятного видения. Что с тобой случилось за три дня пути в компании врагов?

— Ничего. — Кроме самума, химеры и зыбучих песков. — Я всего лишь не хочу новой войны. — И камеры пыток, которую не заслуживает даже Гарм со своей цепью.

— Всего лишь, — криво усмехнулся Ирин и вдруг спросил: — Скажи, ты всё ещё любишь меня?

Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я не смогла бы соврать.

— Не знаю.

Ирин отвернулся.

— Ясно.

Словно камнем привалил.

— Прости, — я сделала шаг к нему, но так и не коснулась закованного в кольчугу плеча.

— Никогда бы не подумал, что буду сожалеть об окончании войны, — с горькой усмешкой произнёс Ирин.

— Почему?

— Потому, — он обернулся ко мне, и я дёрнулась под его взглядом, как насаженная на булавку бабочка, — что я нашёл бы способ встретиться с ним на поле брани и убить.

«С кем?»

Я не спросила — не захотела узнавать. А Ирин резко закруглил разговор, сказав сухим официальным тоном:

— Мы подождём, покуда за тобой не приедут, а дальше делай что хочешь. Но объявлять об этом отряду будешь сама. Дочь эрна.

Я распрямила плечи. Что же, так будет справедливо.

— Хорошо.

И начала спускаться с холма, всем видом показывая уверенность, которую не очень-то ощущала.

— Воины.

Отдыхавшие Стальные все как один обернулись на мой голос, многие даже поднялись на ноги.

— Я от всего сердца благодарю вас за то, что поспешили ко мне на помощь, — я и впрямь приложила ладонь к груди. — За то, что подвергали свои жизни опасности ради меня. Но Святилище Прежних показало мне, к каким последствиям может привести моё эгоистичное желание свободы от чужака. И я приняла решение всё же отправиться в столицу Нигредо и выйти замуж, как условлено мирным договором между нашими странами. Простите мои глупость и малодушие, вынудившие вас забраться в Проклятую пустыню. Лёгкого вам возвращения — без меня.

Я замолчала, вглядываясь в обращённые ко мне лица. В ночном сумраке их выражения угадывались непросто, но то, что я различала, было скорее удивлением, чем осуждением. И это не могло не успокаивать мою совесть — отчего-то больше всего мне было неловко именно перед Стальными, а не перед женихом.

Который, кстати, взял слово сразу же после меня.

— Ждём сопровождающих демонов и без промедления отправляемся в путь. Табрис, позаботься, чтобы у Трейи было в достатке воды и пищи. Стерх, стоишь на часах. Остальным отдыхать.

Тихо переговариваясь, Стальные вернулись к прерванным занятиям — только молодой рыжеватый солдат бодро зашагал к Святилищу, откуда было удобно наблюдать за окрестностями. В свою очередь, я, чувствуя не столько потребность, сколько обязанность поесть, подошла к своим аккуратно сложенным на землю седлу и сумкам. Вытащила из ближайшей брикет опротивевшего сухпайка и принялась его сосредоточенно грызть, запивая водой из фляжки.

— Вот вам запас, пресветлая госпожа. — Табрис подошёл так тихо, что я невольно дёрнулась. — Простите, не хотел напугать.

— Ничего, — улыбнулась я. И, глядя, как он укладывает провиант в мою сумку, спросила: — Скажите, вы на меня не сердитесь? За то, что передумала практически в последний момент.

— Нет, госпожа, — было слышно, что сержант не кривил душой. — Мы, солдаты, к непростым переходам привычные. А вас понять можно — и что к демонам ехать не хотели, и что всё-таки решились на это. Как ни крути, а какая блажь может взбрести Аспиде в голову, даже Прежним не угадать.

— Да уж, — я передёрнула плечами, вспомнив женщину из видения. — Спасибо вам. За понимание.

— Не стоит, пресветлая госпожа. Только знаете, о чём бы я хотел вас предупредить, — Табрис понизил голос. — Будьте внимательнее с этим Гармом. Что-то в нём есть... необычное.

— Необычное? — подалась я вперёд. Увы, сержанту помешал ответить негромкий присвист, донёсшийся с холма.

— Едут, — Табрис быстро застегнул мои сумки. — Пора сворачивать лагерь.

Я сделала последний глоток воды и нехотя поднялась с седла.

— Не беспокойтесь, — сержант уже подхватил мои вещи. — Я всё сделаю.

— Спасибо, — если во дворце я воспринимала подобное как само собой разумеющееся, то посреди пустыни оно отзывалось во мне искренней благодарностью.

Табрис тепло улыбнулся и отправился седлать Жемчужину. А я хотела взобраться на холм и попрощаться со Святилищем, но вместо этого опустилась прямо на землю да так и просидела до тех пор, пока ко мне не подошёл Ирин.

— Мы готовы, — отрывисто сказал он. — Демоны скоро будут здесь, и дожидаться их я не хочу.

— Ладно, — я даже не сделала вида, будто собираюсь встать. — Не думаю, что мне грозит опасность возле Святилища.

— Я тоже так считаю. — Ирин окинул меня долгим, но нечитаемым взглядом. — Прощай, Трейя.

— Прощай.

И он ушёл — не оглядываясь. А я всё-таки приложила усилие и поднялась — надо было проститься не только с командиром, но и со всем отрядом.

Стальные уже сидели в сёдлах — все, кроме Табриса, державшего под уздцы свою Серебрянку и мою Жемчужину. Я приняла у него поводья, и когда сержант вскочил на лошадь, громко сказала:

— Прощайте, воины! Лёгкой дороги, и спасибо за всё!

Отряд ответил мне дружным салютом, только Ирин предпочёл воздержаться. Не глядя на меня, приказал:

— Вперёд! — и первым поскакал прочь. Стальные последовали его примеру, и вскоре о них напоминали лишь затихающий топот копыт да едва различимое облачко пыли. Но я всё равно продолжала смотреть им вслед — даже когда услышала шум позади себя.

— Не захотели встречаться, — насмешливо прокомментировал Гарм, останавливая найтмара рядом со мной. Так спокойно и естественно, будто мы и не расставались на половину суток.

— Спешат проехать как можно больше, — отозвался Флегетон. А Эктиарн спросил: — Девушка, ты готова? Нам бы тоже не мешало поторопиться.

Я молча кивнула и забралась в седло.

— Им на север, нам на восток, — Гарм оценивающе взглянул на звёзды. — Едем.

И мы поскакали — навстречу судьбе, от которой мне так и не удалось сбежать.