Звёздочка для Демона

Глава 33

Я добросовестно выполняла приказание отдыхать до самого ужина. В этот раз полный желудок камнем утянул меня в тёмную пучину, а когда пришло время возвращаться в реальность, то, к счастью, обошлось без кошмаров. Я просто поднялась из темноты к свету и тихим мужским голосам.

—...кстати, почему ты раньше ничего такого не рассказывал?

— А зачем?

— Интересно. Я за сегодняшнее утро узнал о мире больше, чем за пять лет гимнасия.

— Пф! И многое из этого будет тебе полезно на практике?

— Н-ну...

— Гарм, ты не прав. Знание прошлого помогает выбирать дороги в настоящем. Понимать, отчего оно именно такое, и значит, как можно его изменить. Тем более что твой рассказ был не просто о прошлом, а об истинном устройстве нашего мира. Это важно, поверь мне.

— Даже для обычных солдат вроде нас? Ладно-ладно, не совсем обычных. Но менять мир... Мы слишком мелкие фигуры для этого.

— Даже ты?

— А что я?

В разговоре возникла пауза. Нежась в полусне, я лениво подумала: хорошо бы они убедили его и дальше рассказывать всякое интересное. И будто — а может, и не будто — услышав мою мысль, Гарм неохотно сказал:

— Ладно, если вам понравилось, мне не жалко. При случае ещё что-нибудь вспомню.

Однако тем вечером такой случай, видимо, не предоставился — или Гарм решил, что хватит и утренних откровений. Как бы то ни было, после восхитительного жаркого и кружки сладкого отвара из ас-суккари нас отправили спать без «сказки на ночь».

— Я дежурю первым, — не допускающим возражений тоном сообщил Гарм. — Перед часом змеи разбужу Флегетона, а вы двое, — он строго посмотрел на меня и Эктиарна, — чтобы раньше часа жаворонка и глаз открывать не вздумали.

— Так точно! — с несколько наигранной лихостью отрапортовал раненый, а я молча кивнула. После сытной еды глаза у меня закрывались сами собой, однако стоило улечься на постель из веток, как сон сбежал самым предательским образом. И не без причины. Ночь, костёр на опушке леса, плеск воды — всё это слишком явно напоминало случившееся меньше суток назад. И я никак не могла себя заставить не вслушиваться в шумы и шорохи, доносившиеся из окружавшей лагерь темноты. То так, то этак поворачивалась в своём спальном мешке, и вдруг почувствовала, как мне что-то упёрлось в рёбра. Полезла за пазуху и вытащила мамино зеркало, о котором совсем забыла и которое, оказывается, до сих пор носила с собой.

«Непонятно. — Ведь зеркало было не таким уж незаметным, чтобы столько времени не обращать на него внимания. — Неужели оно и впрямь артефакт, а это одно из его свойств?»

Тем не менее находка была отличным способом отвлечься, и я, устроившись поудобнее, стала всматриваться в пока ничего не отражавшее стекло.

Сегодня зеркало откликнулось на удивление быстро. По его чёрному овалу побежала цветная рябь, через которую начала постепенно проявляться картинка. И я едва не ойкнула, узнав её по своим грёзам. Гора-Град Меру! Потому что чем ещё мог быть величественный, одиноко стоящий пик, на вершине которого флагом развивалось серебристое облачко?

«Я хочу посмотреть ближе!»

И зеркало послушным провожатым повело меня к подножию Горы-Града. А затем увлекло вверх: через парки с причудливыми — не понять, от природы или искусно подстриженными — незнакомыми деревьями, через луга, где каждый цветок походил на ювелирное украшение, через сады из мастерски обработанных полудрагоценных каменных глыб и ледяные галереи с эстетически безупречными скульптурами каких-то фантастических созданий. Выше и выше, с террасы на террасу — до границы нетронутых снегов.

«Но почему здесь так пусто? Покажи мне обитателей Горы-Града!»

Увы, теперь зеркало меня не послушалось. Следуя утреннему рассказу Гарма, оно повлекло меня в васильковое поднебесье, к слабым искрам звёзд. Они становились всё ярче, небесный холст — всё темнее, и наконец, стеклянный овал отразил ночное небо, где созвездия казались бриллиантовыми украшениями на чёрном бархате. Затем картинка плавно сместилась, и я не сдержала аханье.

В оконце зеркала величественно плыла голубая полусфера, и в разрывах белоснежных облаков на ней были видны очертания океанов и зеленовато-коричневых континентов. Кажется, я даже узнала похожее на сердце море Рубедо, но тут у меня за спиной раздалось приглушённое и крайне недовольное:

— Опять эту штуку разглядываешь, вместо того чтобы спать? — и зеркало едва не выпало из моих рук.

— Вы меня напугали, — шёпотом укорила я Гарма, впрочем, не рассчитывая на извинения. И предсказуемо получила в ответ:

— Потому что в первую очередь надо обращать внимание на происходящее вокруг тебя, а не на всякую ерунду.

— Да-да, конечно. — Мне хотелось не ругаться, а делиться. — Но понимаете, оно такое показывает... Вот!

Я без задней мысли протянула зеркало и неподдельно растерялась, когда собеседник отпрянул от него, как от чего-то крайне опасного.

— Нет уж, — твёрдо отказался Гарм. — Второй раз оказаться посреди самума я не хочу.

— Я же не предлагаю вам его брать, — терпеливо объяснила я. — Просто просмотрите.

Гарм с явной опаской опустился на землю и придвинулся ближе ко мне. Мы вдвоём заглянули в зеркало, где полусферу мира уже накрыла ночная тень, и над её краем стал хорошо заметен мерцающий зеленоватый ореол.

— Что это? — прошептала я, и Гарм также тихо ответил: — Огни Севера. Здесь их не бывает, но если подняться к макушке мира...

Он не успел закончить. Из-за полусферы выплыл ослепительный шар солнца, и мы одновременно зажмурились от яркой вспышки. А когда открыли глаза, стекло было непроницаемо черно — больше оно ничего показывать не собиралось.

— Вы видели? — обернулась я к Гарму, и тот недоумённо свёл брови: — Видел что?

— Неважно. — Я и сама не была уверена, что мне не померещились два странных силуэта. У одного — одной? — из них как будто было четыре крыла, а у другого вообще не крылья, а их светящийся скелет с непропорционально — нереально — длинным предплечьем.

Гарм наградил меня подозревающим взглядом, однако ограничился коротким:

— Надеюсь.

А я, на всякий случай взглянув в зеркало ещё раз, положила его рядом, стеклом вниз.

— Всё, теперь будешь спать? — уточнил Гарм, и мне сразу же вспомнились мои прежние страхи. Тем не менее я ответила:

— Буду, — но, видимо, это прозвучало не слишком убедительно. А может, воспоминание получилось чересчур громким? Как бы то ни было, заметно посуровевший Гарм с нажимом произнёс:

— Тебе больше нечего бояться.

— Но ведь там, в землянке, — я запнулась, пережидая жуткую картинку, — он тоже был мёртв.

— Или успешно притворялся мёртвым и успел сбежать до того, как я спалил их хибару. Пташка, поверь, эта дрянь сдохла последней смертью, а оттуда не возвращаются.

Я с сомнением покусала щеку и спросила:

— А что вообще такое «последняя смерть»?

Судя по длительности паузы, Гарм всерьёз раздумывал над формулировкой ответа.

— Грубо говоря, — наконец заговорил он, — я не просто умертвил эту мерзость. Я забрал себе всю энергию его, кхм, души, которой, вполне вероятно, могло хватить даже на возвращение из посмертия.

— Из посмертия нельзя вернуться! — почти в полный голос возразила я.

Гарм сердито шикнул:

— Тише. Дай парням поспать. — И уже спокойнее продолжил: — Крылатым — да, нельзя. Но у ренегатов, как ты помнишь, жизненная энергия не излучается, а накапливается, и потому при определённых условиях её может хватить на, м-м, обратную дорогу.

— Кошмар, — содрогнулась я. И немедленно встревожилась: — То есть остальные похитители...

— Сгорели, — коротко закончил Гарм.

— Почему вы так уверены?

— Потому что тварь напала на нас одна. И потом, у них трансформация была куда менее явственной, то есть энергию они накопить не успели. На этом, — мой собеседник и неисчерпаемый кладезь интересного текуче поднялся на ноги, — разговоры закончены до утра.

— Доброй ночи, — послушно отозвалась я, не удержав, однако, грустный вздох. Несмотря на всё сказанное, засыпать мне было страшновато.

И Гарм это не только понял, но и решил проявить великодушие. Смерив задумчивым взглядом сначала меня, а потом ровно горевший костёр, он вновь уселся рядом.

— Так и быть, покараулю, пока ты не уснёшь. Если тебе это поможет.

— Думаю, поможет, — с улыбкой облегчения призналась я. — Спасибо.

Улеглась, положив руку под щёку, однако вместо того, чтобы закрыть глаза, робко начала:

— А можно...

— Спи, — неласково буркнул Гарм. — Любительница древней истории на мою голову.

Вообще говоря, я хотела спросить о другом — об отношении к нему с друзьями, как к париям, — и странно, что он не расслышал эту мысль. «Может, слишком тихо подумала?» — зевнула я. Тем не менее вняла предупреждению и продолжать расспросы не стала. Сомкнула отяжелевшие веки и незаметно скользнула в сон, полный звёзд и нежного перезвона хрустальных колокольчиков. Раскинув четыре крыла, я парила в бесконечной ледяной пустоте, но совсем не боялась — ведь рядом со мной был тот, кому можно доверять абсолютно.