Звёздочка для Демона

Глава 35

В ту ночь я спала плохо, но никто не подошёл поговорить со мной, а зеркало оставалось тёмным и пустым. Пришедшие под утро сны были бессвязными, и поднялась я в откровенно растрёпанных чувствах.

Несмотря на недвусмысленное распоряжение, что нужно торопиться, Флегетон успел приготовить вкусную, сытную кашу, которую я, вопреки всему, поела с большим аппетитом. А после завтрака меня ждал давно обещанный подарок — тяжело поднявшийся с бревна Эктиарн сказал:

— Ну что, девушка, идём, позовём твою лошадь? — и я обрадованно поспешила за ним.

Мы порядком отошли от леса и остановились посреди широкого поля. Восток уже вовсю розовел, гоня звёзды с небосклона, и подол моего плаща потяжелел от обильной росы. Какое-то время мы просто стояли молча — Эктиарн будто прислушивался к чему-то, а я старалась утихомирить охватившее меня волнение. Наконец, мой спутник повернулся лицом к юго-западу, вложил два пальца в рот и длинно, переливисто засвистел. Чистый звук понёсся над степью и затих. Тогда Эктиарн свистнул во второй раз, и — я молитвенно сжала руки перед грудью — в ответ послышалось далёкое конское ржание.

Третий свист. Я до рези в глазах всматривалась в горизонт — неужели вдалеке показалась светлая точка? Да, точно! И с каждым ударом сердца она росла, пока не стало возможным различить белого единорога, во весь опор скакавшего к нам.

— Жемчужина!

Должно быть, это выглядело глупо, но я побежала ей навстречу. И когда мы наконец встретились, обняла за длинную, изящную шею, словно вновь обретённую близкую подругу.

— Что, гулёна, — подошедший к нам Эктиарн ласково потрепал лошадь по крупу, — будешь ещё убегать?

Жемчужина виновато скосила на него лиловый глаз и тихонько заржала.

— То-то, — довольно резюмировал демон. — Ладно, девушки, давайте возвращаться. Лагерь наверняка уже свёрнут.

И мы зашагали обратно — уже втроём.

Наши спутники и впрямь успели собраться.

— Успокоилась теперь? — проворчал Гарм, затягивая ремни на последней сумке. Я никак не могла понять его настроение — со вчерашнего вечера он будто пытался отдалиться от меня, но иногда в нём прорывалось прежнее дружелюбное отношение. Как сейчас, например, и я не могла не ответить на него тёплой улыбкой:

— Да.

— Вот и хорошо, — приблизившийся к нам Флегетон закинул на спину Жемчужины седло и ловко затянул подпруги. Единорог недовольно переступила копытами, однако более явственно протестовать не стала.

— Отвыкла, да? — погладила я её по носу. — Бедная.

— Ничего, заново привыкнет, — бессердечно отозвался Гарм и взвалил на лошадь мою поклажу. На что Жемчужина уже сердито всхрапнула, и тем не менее позволила застегнуть ремни.

— Все готовы? — У меня возникло ощущение, что Гарм нарочно старается не встречаться со мной взглядом. — Тогда в путь.

Мы уселись в сёдла — не оправившийся до конца раненый с нехарактерной для него грузностью — и тронули коней с места, на ходу выстраиваясь обычным порядком. Треугольник Эктиарн, Гарм, Флегетон и за их спинами — под их защитой — я.

Как и прежде, мы двигались на восток, и встававшее над миром солнце безжалостно било нам в глаза. Ехали молча — мне было немного боязно заговаривать первой, а спутники казались сосредоточенными исключительно на дороге. Точно такими же они были в самом начале путешествия, отчего я ярко вспомнила свои тогдашние предчувствия о нелёгком совместном пути.

«Каким он и стал, только совсем иначе. Превратив нас из сопровождаемой и сопровождающих в... Друзей?»

Ужасно по-детски, но у меня вдруг увлажнились глаза: почему всё так несправедливо? Почему я должна потерять их, да что там, уже теряю?

«Ведь если подумать, раньше я ни с кем толком и не дружила. Были отец, прислужницы и наставники, были мои ровесницы из знатных семей — никогда не знала, о чём с ними говорить. Был Ирин, который очень быстро превратился из друга в возлюбленного. И ведь я не считала, будто чего-то лишена, даже не догадывалась...»

Я сгорбилась в седле: нет, понятно, что сожаления бессмысленны. Я будущая герцогиня, они солдаты, да и вообще дружба между девушкой и тремя мужчинами со стороны выглядела однозначно неприличной. И всё равно это было больно — и страшно, что уж скрывать. Страшно быть совсем-совсем одной.

— Ну, хватит убиваться.

В тоне Гарма звучало явно недовольство, от которого я сжалась ещё сильнее и постаралась приглушить ставшие чересчур громкими мысли.

— Простите.

Гарм коротко взглянул на меня через плечо и уже мягче сказал:

— Мы что-нибудь придумаем. Если, конечно, тебе это важно.

— Очень важно! — я сама не ожидала, что в моём голосе прозвучит такая надежда. А спутники, слышавшие странный диалог, посмотрели на нас с нескрываемым любопытством.

— Так ты действительно умеешь читать мысли? — за обоих спросил Эктиарн у Гарма.

— Умею, — нехотя сознался тот. — Правда, не в этой форме.

— Но ты же понял, о чём думает девушка?

— Понял. — Гарм смотрел исключительно вперёд. — Не имею представления, почему.

— Новые новости, — Флегетон перевёл взгляд на меня. — В роду эрна были метаморфы?

Я открыла рот, чтобы с негодованием отмести нелепый домысел, и закрыла. В самом деле, откуда мне точно знать?

— Вряд ли, — ответил за меня Гарм. — Я бы почувствовал старую кровь.

— Как нагини? — немедленно встряла я, вспомнив встречу в горах Рубежного хребта.

— Да. Они вышли из скал незадолго до прихода Прежних и потому помнят нас.

— Вышли из скал?!

Мы с Эктиарном и Флегетоном задали вопрос хором, заставив неосторожного рассказчика обернуться:

— Вам что, вправду интересны эти древние байки?

Мы одновременно кивнули, и я не удержала прысканье при виде вытянувшегося лица Гарма. А он как-то странно взглянул на меня и, отвернувшись, начал подчёркнуто скучающим тоном:

— Ладно уж, слушайте. Сами нагини уверены, будто их первопредков вытесали из камня подземные боги. Однако мы, метаморфы, никаких богов никогда не встречали и потому считаем... считали, что Змеиный народ появился в мире вместе с нами. Только в отличие от нас, они много тысячелетий проспали в толще гор.

— А что их разбудило? — быстро спросила я.

Гарм пожал плечами.

— Возможно, мы, когда увлеклись исследованием корней мира. Или для них просто пришло время пробуждения — точную причину теперь не узнаешь. Однако нагини всегда испытывали к нам определённое почтение и, как выяснилось, поражение от Прежних на этом чувстве не сказалось.

— Надо же, — пробормотал Флегетон. — А я всегда думал, что нагини, как и нас, создали Прежние.

— И я так думала, — подхватила я. Набрала воздуха для следующего вопроса, однако Гарм меня опередил: — Всё, отвлеклись, и хватит. Лучше прибавим ходу — лиг впереди ещё много.

Отвлеклись. Я не без удивления отметила, что прежние невесёлые мысли не просто отступили, но и не торопились возвращаться, когда о них вспомнили. А Эктиарн неожиданно полюбопытствовал:

— Кстати, возвращаясь к началу разговора. Что мы должны будем придумать?

Мои щёки залил невольный румянец, а Гарм спокойно объяснил:

— Как помочь пташке выжить в столичном змеюшнике.

Оба демона согласно наклонили головы.

— Да, это нужно, — вслух заметил Флегетон. — Нельзя бросать своих.

— Верно, — добавил Эктиарн, и у меня недостойно запершило в носу.

— Спасибо, — пробормотала я, безуспешно борясь со вставшим поперёк горла комом.

— Пф! — дружно фыркнули демоны, на что Гарм с показной обидой возмутился: — Эй, это была моя реплика!

— Извини, командир, — в голосе Флегетона не было и намёка на раскаяние. — В следующий раз, — и я, отчаянно моргая, почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке.

Где-то впереди меня ждали Белое озеро и герцог, столица враждебной страны и навязанное замужество, но я их не боялась. Теперь — по-настоящему.