Звёздочка для Демона

Глава 23

Жемчужина захромала около полудня, когда мы тащились под палящим солнцем по ровной, как стол, пустоши. Пришлось останавливаться, и после короткого осмотра Эктиарн выдал отрывистое:

— Плохо.

— Что? — разлепила я пересохшие губы.

— Слишком жарко, слишком мало воды и еды, — объяснил за Эктиарна тоже спешившийся Гарм. — Я ведь говорил, пташка: Проклятая пустыня не место для единорогов.

Я ничего не ответила, только крепко обняла Жемчужину. Хотелось плакать — неужели она погибнет? И всё из-за моего упрямства и глупости.

— Садись, девушка, — Эктиарн снял с единорога поклажу и разделил её между собой и Флегетоном. — Надо ехать, иначе смерть.

И мы двинулись дальше.

Поначалу казалось, что способ помог — хромота у Жемчужины стала почти незаметной. Я даже позволила себе робкую надежду — может, совсем пройдёт? Но когда солнце перевалило через зенит, лошадь подо мной споткнулась раз, другой и под окрик Гарма:

— Ну-ка, слезай, живо! — с почти человеческим вскриком рухнула на колени. Я едва успела соскочить на землю, как единорог завалился на бок, чуть меня не придавив.

— Жемчужина!

— Отойди! — рявкнул немедленно очутившийся рядом Эктиарн. Расстегнул подпруги, освобождая животное от седла, и что-то речитативом зашептал прямо в лошадиное ухо.

Я в отчаянии заломила руки: «Не хочу, чтобы она погибала!»

Но чем можно было помочь?

— Воды! — отрывисто бросил Эктиарн, и Флегетон немедленно подал ему полупустой мех. Увы, Жемчужина не захотела пить — даже движения навстречу не сделала. Она только дышала, неровно и тяжело, будто готовясь вот-вот расстаться с жизнью.

— Нет-нет-нет! — нарушая приказ не мешать, я бросилась к лошади. Бухнулась на колени, обняла изящную, украшенную серебристым рогом голову и воззвала к своей исцеляющей силе. Пускай прежде мне доводилось лечить только случайные синяки и царапины, да и то в детстве, я была обязана сделать хоть что-нибудь.

И у меня получилось — не знаю, из-за врождённого таланта или всепоглощающего желания спасти. Жемчужина зашевелилась, открыла глаза, а когда не растерявшийся Эктиарн без промедления предложил ей воды, сделала несколько неловких глотков из меха.

— Умница, умница, — лепетала я, гладя лошадь и не до конца понимая, что несу. — Всё обошлось, всё нормально, сейчас мы тебе поможем...

— Дальше я сам, — Эктиарн аккуратно отодвинул меня от Жемчужины и уважительно прибавил: — Ты молодец, девушка. Не ожидал.

— Пташка у нас вообще кладезь сюрпризов, — необидно поддел Гарм, а Флегетон просто подал мне руку, помогая встать.

— Спасибо, — пробормотала я, принимая вертикальное положение. И почти упала демону в объятия из-за сильного приступа головокружения.

— Только не говори, что теперь придётся откачивать уже тебя, — встревоженный Гарм немедленно оказался рядом.

— Вот, пей, — в тон ему прибавил Флегетон, поднося флягу к моим губам.

— Сп-пасибо. — Я сделала один жадный глоток, другой, а на третий воды уже не хватило. — Ой. Всё выпила. Там, у меня в сумках есть ещё…

— Есть, и хорошо, — ворчливо отозвался демон и сообщил Гарму, как непреложный факт: — Она не удержится в седле.

— Более того, — подхватил Эктиарн, — её лошадь пока в принципе не следует нагружать.

— Значит, поедет позади меня, — Гарм даже для видимости не поинтересовался моим мнением, а я слишком нехорошо себя чувствовала, чтобы ругаться с ним. Меня хватило исключительно на вспышку радости при виде пусть неуверенно, но поднявшейся Жемчужины, да на то, чтобы механически передвигать ноги, когда демон бережно подхватил меня за талию и повёл к своему найтмару.

— Мало опыта.

Я поняла, что произнесла это вслух, только услышав ответ Гарма:

— Ты ведь дочь эрна, а не целительница. К тому же всё приходит с опытом. В следующий раз будешь лучше контролировать себя и меньше разбрасываться силой.

— Очень надеюсь, следующего раза не будет, — брякнула я. А потом с запозданием сообразила, что демон-то по-прежнему хромает.

«Надо вылечить».

— Ничего не надо, успокойся. — Мы с Гармом остановились возле его коня. — Сама постоишь, не упадёшь?

— Постою. — В отличие от прошлых разов теперь я совершенно точно сказала это, а не подумала. Но ведь демон не мог прочесть мои мысли, верно?

— Тогда отпускаю.

Без опоры меня опять зашатало, однако я удержалась на ногах. А Гарм наклонился из седла, протянул ладонь:

— Забирайся, — и буквально втащил меня на конский круп. Строго распорядился:

— Почувствуешь дурноту, говори. Хватит на сегодня подвигов, — и тронул найтмара с места.

И опять наши лошади брели по выжженной пустоши, и опять казалось, что они шагают на одном месте, ведь сколько бы времени ни просачивалось в глубокие трещины земли, вокруг не менялось ровным счётом ничего.

«Может, мы умерли? — позабыв о гордости и прочих несущественных условностях, я прижималась лбом к спине Гарма. — Превратились в призраков пустыни, обречённых вечно скитаться под её солнцем. Не останавливаясь, не останавливаясь, не…»

— Нужна днёвка, — голос Флегетона с трудом пробился через застилавшую сознание грязно-жёлтую пелену.

— Да. — Я почувствовала, как Гарм проверочным жестом коснулся моих пальцев, намертво вцепившихся в его пояс. — Веди. Отвечать за опоздание буду я.

— Не надо, — у меня заплетался язык и совершенно не получалось выпрямиться, однако жуткое воспоминание о «понёсших суровое наказание» стояло перед глазами, как наяву. — Я в порядк…

Моя якобы мёртвая хватка вдруг ослабела, и если бы Гарм не поймал меня за запястье, я бы точно грохнулась с лошади.

— Веди, — с нажимом повторил он Флегетону и бросил мне через плечо: — А ты сиди спокойно. Твоя задача — продержаться до привала, вот и выполняй.

Спорить я не могла, так что пришлось просто пообещать себе обязательно вступиться за спутников перед герцогом.

О том, что меня, скорее всего, даже элементарно не выслушают, думать не хотелось.

Не скажу, сколько ещё мы так ехали. Я то и дело проваливалась в муторное пограничное состояние, когда не спишь и не бодрствуешь, и потому сначала не придала значения появившемуся впереди тёмному облачку. Но чем больше мы приближались, тем отчётливее становились его очертания — невозможные контуры высоких пальм, дрожавших в раскалённом мареве.

«Мираж».

Очевидно, но всё равно ужасно обидно. Только мы отчего-то продолжали двигаться прямо на него, и лошади вдруг начали идти гораздо бодрее. А мираж становился всё заманчивее — к пальмам прибавились пышные кустарники и манящая изумрудно-зелёная трава. А когда до меня долетел сладкий аромат цветов и совсем уж невозможный запах воды, я не выдержала и спросила:

— Это правда?

— Да, пташка, — спокойно подтвердил Гарм. — Это Блуждающий оазис.