Звёздочка для Демона

Глава 31

Наш маленький отряд медленно двигался вдоль кромки Изначального леса. Ночные созвездия уползали за горизонт, уступая место утренним, небо впереди постепенно бледнело. Слегка покачиваясь на спине найтмара, я наблюдала за приходом утра и всё глубже погружалась в оцепенение души и мыслей.

«Это сон. Долгий, странный и страшный сон. А на самом деле я сейчас дома, в своей комнате, в своей постели. Скоро придёт прислужница, чтобы меня разбудить, и скажет: "Ох, и заспались вы, пресветлая госпожа!". Потом я буду завтракать с отцом, и солнце будет пускать весёлые зайчики от хрусталя и столового серебра. А потом приедет Ирин, и мы отправимся к маминой могиле, и я расскажу ему…»

«Честно, пташка, ты — первое существо, с которым я не знаю, как быть. Потому что иногда искренне тобой восхищаюсь, а иногда не менее искренне хочу прибить».

«Сильная девочка».

«Когда магия Врат Пустыни неожиданно забросила нас в Запретное место прямо посреди самума, мы выжили лишь благодаря тому, что он знал, как действовать. Когда на нас напала химера, он сражался с ней и победил, хотя был вооружён одним кинжалом. Он делился со мной водой, сам не отпив ни капли. И — раненый — всерьёз собирался тащить на себе, когда я упаду без сил».

Тёплая, приятно пахнущая тяжесть плаща. Сильные пальцы, бережно сжимающие мою руку. Успокаивающе ровный стук сердца в чужой груди.

Я всхлипнула и вдруг поняла, что щёки у меня давно мокры от слёз.

— Всё в порядке? — обернулся ехавший рядом с волокушей Гарм. Я быстро закивала, стараясь как можно незаметнее вытереть ладонью заплаканное лицо.

Однако спутника мои беззвучные заверения предсказуемо не убедили.

— Нет, так дело не пойдёт, — пробормотал он и уже громче спросил: — Пташка, ты знаешь, как появилась Проклятая пустыня?

Я растерянно моргнула: а при чём здесь это? И тем не менее послушно ответила:

— Знаю. Мне нравилось читать «Историю мира».

— Ну, тогда рассказывай, что вы там в Альбедо понапридумывали.

— В смысле, «понапридумывали»? — Я почувствовала себя несправедливо задетой. — Всем известно, что Проклятая пустыня возникла после ухода Прежних, когда короли Нигредо захотели доказать своё превосходство над прочими обитателями нашего мира. Для этого они использовали один из древних артефактов, но не сумели обуздать вырвавшуюся из него энергию. В результате часть земель Цитринитаса превратилась в безжизненную пустыню, и только сила эрна Альбедо и его сановников остановила разрушительную волну.

— Забавно, — хмыкнул Гарм и обратился к внимательно слушавшему наш разговор Флегетону: — А какова версия Нигредо?

Следопыт повёл плечами.

— После того как Прежние оставили наш мир, ангелы захотели сделать северо-западный край Цитринитаса таким же процветающим, как побережье Рубедо, для чего воспользовались одним из доставшихся им артефактов. Однако вместо того, чтобы подарить землям плодородие, сила Прежних выжгла это место дотла, обратив в пустыню.

— Неправда! — возмутилась я. — Наш народ всегда помнил наказ: хранить, а не применять!

— Разумеется, неправда, — спокойно кивнул Гарм. — Как, впрочем, и твоя версия.

Я опять хотела возразить, однако Флегетон приглашающе начал:

— А на самом деле… — и проснувшееся любопытство заставило меня прикусить язык.

— На самом деле. — Гарм ненадолго задумался, будто вспоминая, а когда продолжил, его голос зазвучал непривычно монотонно и глухо. — Первая битва моего народа с Прежними случилась на Золотых Полях, и когда военная удача, казалось, повернулась к нам лицом, враг ударил доселе невиданным оружием. Мы потеряли способность изменяться — и были разбиты, а Поля превратились в Проклятую пустыню с Запретным местом. Вторая битва случилась у Горы-Града Меру, где Прежние, чувствуя, что проигрывают, пошли на отчаянный шаг. Они изменили траекторию пролетавшего мимо небесного камня, и он рухнул на Гору-Град. Сейчас на том месте Сумеречное море, а тогда мир накренился в другую сторону, и большая его часть почти на дюжину лет лишилась солнца из-за поднявшейся в воздух пыли. Третья же битва… — Рот рассказчика надломился в горькой усмешке. — Третьей битвы не было. На выживших после катастрофы охотились, как в Нигредо охотятся на химер и гарпий, и уцелели… немногие. Очень немногие. А когда небо очистилось, Прежние привели в мир новых жителей, для которых война с нами была не более чем жутковатой легендой.

Он замолчал, и через недолгую паузу Флегетон осторожно уточнил:

— Ты сказал, мир погрузился в сумрак не весь. Почему?

Гарм неопределённо повёл рукой.

— Прежние ведь не собирались его губить, он был нужен им, чтобы поселить свои творения. Потому они попытались выставить щит над самым большим материком, но смогли растянуть его примерно на половину. Там сейчас, кстати, земли Альбедо, Рубедо и, по краю, Цитринитаса. После возвращения солнца Прежние занялись восстановлением остального мира, однако, — в тон рассказчика прорвались ядовитые ноты, — что-то пошло не так. В точности, как с Блуждающим оазисом — единственным результатом стараний вновь сделать Проклятую пустыню цветущей.

— Откуда вы всё это знаете? — не выдержала я. — У вас сохранились какие-то старинные книги? Или это тоже легенды — ведь Прежние ушли много тысячелетий назад.

— Ни то ни другое, пташка, — к Гарму окончательно вернулся его обычный тон. — Это память предков — общая для всех поколений моего народа.

Мы с Флегетоном уставились на него с одинаково потрясённым видом.

— Ты помнишь всё, что происходило со всеми метаморфами?! — неверяще спросил Следопыт.

Гарм слегка поморщился.

— «Помнишь» — неправильное слово. Это больше похоже на, скажем так, библиотеку. В которой я по своему желанию могу взять любой том и мгновенно узнать его содержимое. А потом забыть ненужное — иначе можно запросто лишиться рассудка, потерявшись в чужих жизнях.

— Вот это ты рассказываешь, командир.

Я едва поводья не выпустила, услышав сиплый голос с волокуши. Которая немедленно остановилась, и мы втроём бросились к Эктиарну, смотревшему на нас с весёлым блеском в глазах.

— Наконец-то очнулся! — Гарм быстро коснулся ладонью лба и шеи раненого, проверяя температуру и пульс. — Как себя чувствуешь?

— Отлично. — Демон закашлялся, и возле его рта тут же оказалась фляжка с водой. Напившись, Эктиарн уже более чисто повторил: — Отлично. Твои истории, командир, кого угодно из посмертия вытянут.

— Не придумывай, — фыркнул Гарм. — Из посмертия тебя вытянули Флегетон и Трейя — вот их и благодари.

Здесь я окончательно впала в ступор: послышалось, или он действительно назвал меня по имени? А раненый, с трудом повернув голову так, чтобы видеть нас со Следопытом, тепло произнёс:

— Спасибо вам, друзья. Мой долг жизни перед вами неоплатен.

— Брось, — Флегетон сделал жест, будто что-то отсёк. — Какой долг жизни между нами? — и я кивнула, подтверждая. А потом неожиданно для себя закрыла лицо ладонями и громко, по-детски разревелась.

— Ну вот, — вздохнул Гарм. — Отвлекал-отвлекал, и всё напрасно.

— Не напрасно, — возразил Флегетон, бережно, словно что-то бесконечно хрупкое, приобнимая меня за плечи. И Эктиарн продолжил: — Когда бы ещё мы узнали столько интересного? Тем более о тебе.

— Никогда, — согласился Гарм и, мягко взяв меня за запястья, отвёл мои руки от лица. — Всё, пташка, всё. Попей водички, вытри нос, и едем дальше. Немного же осталось?

— Немного, — подтвердил Следопыт, к которому был обращён последний вопрос.

— А когда разобьём лагерь, можешь рыдать, сколько захочешь, — Гарм постарался поймать мой взгляд. — Договорились?

Я судорожно всхлипнула и по-простому вытерла глаза рукавом. Исподлобья посмотрела на Гарма и, то и дело икая, спросила:

— А вы расскажете что-нибудь ещё?

От дружного хохота демонов стайка пичуг, ночевавших на ближайшем дереве, испуганно взлетела в бледно-голубое небо. Правда, смех почти сразу оборвался — Эктиарн зашёлся кашлем, и Флегетон бросился к нему, чтобы помочь приподняться и дать воды. А Гарм, несколько раз ошарашенно моргнув, вдруг широко ухмыльнулся и пообещал:

— Расскажу.

Тогда я тоже неуверенно улыбнулась и, всхлипнув напоследок, сказала:

— Я готова.

В древний, многое повидавший мир торжественно вступал новый день.