Звёздочка для Демона

Глава 46

У Тиада мы и впрямь оказались глубокой ночью. Остановились невдалеке от ворот, и герцог молча отдал Гарму небольшой футляр. Метаморф в одиночку подъехал к зловонному рву, окружавшему город, и остановился напротив поднятого моста. Что-то вынул из футляра, подбросил вверх, и я догадалась — вестница! Конечно, как же ещё дать о себе знать страже за крепостной стеной в три роста взрослого мужчины?

«Надеюсь, нас скоро впустят».

Потому что даже присутствие смирра больше не помогало от свинцовой усталости во всём теле. А ещё мне было холодно, поскольку великодушно отданный Гармом плащ («— А как же вы? — Я? Пташ… Кхм, госпожа Астрейя, вы же видели мою истинную форму. По-вашему, я могу замёрзнуть?») перед городом пришлось вернуть владельцу.

«Великие Прежние, ну скорее!»

И словно проникнувшись моим нетерпением, мост вздрогнул и со скрежетом начал опускаться. После того как его край глухо ударился о землю, герцог обратился ко мне:

— Пусть ваш питомец побудет зеркалом, — и направил своего найтмара к городу.

Флегетон поскакал за ним, а я опустила взгляд на сидевшего передо мной смирра. И как донести до него это распоряжение? Просто сказать, как с просьбой о лечении Следопыта? Фамильяр посмотрел на меня в ответ, и его вдруг окутало золотистое сияние. А когда оно погасло, я едва успела подхватить возникшее на месте зверька зеркало.

— Понятливый, — заметил Эктиарн.

— Да. — Я спрятала зеркало под куртку.

— И хорошо, что он всегда рядом, — продолжил демон. — Мне теперь будет гораздо спокойнее за тебя.

Эта безыскусная фраза согрела лучше кружки горячего пунша, и я благодарно улыбнулась:

— Спасибо.

Эктиарн вернул улыбку и сказал:

— Давай поторапливаться, пока нас не хватились.

Замечание было справедливым, и мы пустились догонять спутников.

Когда копыта лошадей гулко застучали по толстым доскам моста, защищавшая ворота решётка со скрипом поползла вверх. А затем открылись и сами ворота, а стоявшая по обеим сторонам стража вытянулась во фрунт перед знатным гостем. Я чувствовала на себе любопытствующие взгляды, но, естественно, никто из солдат не осмелился даже звуком выказать удивление по поводу «ангелки».

Мы миновали длинную, похожую на туннель арку, освещённую полудюжиной факелов, и остановились на небольшой площади.

— Ваша светлость, господин маршал, — пожилой стражник с нашитым на плаще гербом — три чёрных зубца крепостной стены на красном фоне — опустился перед конным герцогом на одно колено. — Добро пожаловать в Тиад. Господин магнус уже оповещён, и с нетерпением ожидает вас и ваших спутников.

— Благодарю за расторопность, — с достоинством отозвался герцог. — И хочу заметить, что для начальника ночной стражи ты весьма учтиво изъясняешься. Твоё имя и прошлое звание?

— Калеб, ваша светлость, — солдат поднялся на ноги и посмотрел герцогу в лицо. — До перевода в Тиад я был капитаном Чёрного отряда столицы.

— Вот как, — негромко, будто сам себе, заметил герцог и коротко взглянул на Гарма. Тот понятливо наклонил голову:

— Я разберусь, — после чего, спешившись, протянул начальнику стражи говоряще звякнувший кожаный мешочек. — Чтобы было чем отметить окончание дежурства.

— Спасибо, ваша светлость, — лицо Калеба осветилось радостью, и он поклонился герцогу. — Отправить с вами провожатого?

— Не нужно, — отмахнулся герцог. — Тихого дежурства.

— А вам доброго отдыха, ваша светлость.

И мы поехали дальше.

Все города Альбедо строились по одному плану — от центральной площади лучами расходились двенадцать широких прямых улиц, которые затем соединялись такими же прямыми переулками. Вдоль стен домов росли деревья, на перекрёстках были разбиты пышные клумбы, а многочисленные площади украшали весёлые фонтаны. Поэтому не удивительно, что узкие и кривые улочки Тиада, лишённые и намёка на зелень, произвели на меня тягостное впечатление.

«Как можно жить, буквально заглядывая соседям в окна? И где здесь играть и гулять детям? Ещё и темно — неужели у магнуса нет средств поставить фонари?»

Впрочем, с последней претензией я поспешила — главная площадь, куда нас безошибочно вывел Флегетон, была освещена вполне неплохо. И стоявший на ней трёхэтажный особняк красиво белел изящными колоннами, поддерживавшими свод портика из чёрного мрамора.

— Вот это самомнение, — тихо хмыкнул Эктиарн, и я также тихо спросила: — Почему?

— В похожем стиле сделан парадный вход в королевском дворце, — пояснил демон. — Видимо, на кого-то посещение столицы произвело очень сильное впечатление.

Мы приблизились особняку, и Гарм, собираясь вновь взять на себя миссию глашатая, спрыгнул с конской спины. Однако в этот момент резная двустворчатая дверь торжественно распахнулась, и из неё сначала высыпал десяток прислужников, а затем, судя по величавой осанке и красно-чёрной мантии, вышел сам магнус города Тиада.

— Ваша светлость! — басовито обратился он к герцогу. — Счастлив приветствовать вас и вашу благородную невесту в своей скромной обители!

— Благодарю, господин Ашборн, — герцог спешился, и расторопный прислужник немедленно принял у него поводья. — Если не возражаете, обойдёмся без пышной церемонии. Целый день в седле порядком утомил госпожу Астрейю.

— Как скажете, ваша светлость, — послушно согласился магнус. — Прошу вас, проходите и будьте как дома!

Герцог помог мне выбраться из седла и под руку повёл следом за гостеприимным хозяином. В обширном, ярко освещённом холле мы отдали плащи прислужникам, после чего магнус начал извиняющимся тоном:

— К сожалению, мы узнали о прибытии вашей светлости слишком поздно и не успели приготовить достойный ужин…

— Не страшно, — прервал его герцог. — Нас полностью устроит холодный перекус, и будет лучше, если его подадут в комнаты.

— Как угодно вашей светлости. — И магнус, пожалуй, впервые посмотрел на меня: — Госпожа Астрейя, прошу, следуйте за Талли.

Темноволосая и темноглазая прислужница сделала книксен, и я, подавив желание беспомощно обернуться на герцога, отправилась за ней в глубину дома.

Мне отвели две комнаты — небольшую, но уютную гостиную и спальню. Обе были оформлены в нежных сиреневых тонах, и в обеих было так натоплено, что с трудом дышалось.

— Открой окна, пожалуйста, — попросила я Талли.

Прислужница бросила на меня удивлённый взгляд:

— Но вы же замёрзнете, госпожа! У вас в стране… — и она замолчала, поняв, что едва не ляпнула бестактность.

— У нас тепло, — доброжелательно подтвердила я. — Однако здесь настолько жарко, что больше напоминает Проклятую пустыню, а не Альбедо.

При упоминании пустыни чёрные глаза Талли округлились, но расспрашивать она постеснялась. И хорошо, поскольку сил на долгие рассказы у меня откровенно не было.

Прислужница открыла окно и показала мне неприметную дверь из спальни в ванную комнату. От набранной в большую деревянную бадью воды шёл пар, и я тут же почувствовала, как давно мылась в последний раз.

— Я добавила гость лавандовой соли, — сообщила Талли. И спохватилась: — Вы же не против?

Можно было бы заметить, что глупо спрашивать после того, как дело сделано, однако мне слишком хотелось забраться в воду. Так что прислужница получила в ответ только:

— Не против. Можешь идти, я справлюсь сама.

Талли замялась, однако сказала:

— Хорошо, госпожа. С вашего разрешения, — и оставила меня одну.

Ах, каким же блаженством было смыть с себя пыль и пот дальней дороги! Отогреться, расслабиться — я едва не уснула прямо в бадье, — и наконец выбравшись из остывающей воды, щедро смазать кожу ароматным маслом из Литоса. Завернувшись в полотенце, я вышла в спальню и обнаружила на расстеленной постели подготовленную ночную сорочку, а на маленьком столике у кровати — поднос с холодными закусками и графином воды, в котором плавала веточка шалфея.

«Как же всё-таки замечательно вернуться к удобствам!» — довольно подумала я. А потом вспомнила языки костра и аппетитно булькающую в котелке похлёбку, шорох ветра в траве, запах горящих дров и приближающейся ночи, мужские голоса.

«Пташка, ужин готов! — Оставь, пусть ещё отдохнёт. Как раз похлёбка остынет».

Всё это так ярко встало перед моим внутренним взором, что защипало в носу.

— Миу?

Вновь превратившийся в зверька смирр подлетел ко мне и с урчанием прижался к груди.

— Всё в порядке, — я почесала его за ушком. — Сейчас оденусь, поем и ляжем спать. Нам с тобой нельзя раскисать, правда?

— Миу, — согласился фамильяр.

— Тем более, — я крепче прижала его к себе, — тем более мы всё равно останемся друзьями. И неважно, в столице или в замке Копий, или где-то ещё.

— Совершенно верно, пташка. Так что нечего себя накручивать.

И не успела я ойкнуть, как из гостиной в спальню вошёл Гарм.