Звёздочка для Демона

Глава 54

— Сам? — быстро уточнил Флегетон.

— В том-то и дело, что ему помогли. — Герцог сложил бумагу — мне показалось, что он с удовольствием бы её смял, — и убрал письмо за борт куртки. — Предположительно был всего один нападавший, но из сильно изменённых.

Гарм, Флегетон и Эктиарн обменялись быстрыми взглядами, и первый чётко озвучил:

— Мы с Эктиарном немедленно возвращаемся в Тиад. Флегетон провожает вас и разворачивается сразу от столицы — он сумеет нас найти. А с поддержкой особого отряда мы вскроем это гнездо до конца.

— Боюсь, там уже нечего вскрывать, — хмуро возразил герцог. И неожиданно зло ударил кулаком по ладони: — Проклятая война! Столько дряни успело развестись!

— Ничего, справимся, — успокоил его Эктиарн. Обернулся ко мне, весь разговор пребывавшей в странном оцепенении, и тепло сказал: — Не переживайте, госпожа Астрейя. Мы постараемся вернуться как можно скорее.

Я отмерла. Отчаянно замотала головой:

— Не надо скорее! Просто возвращайтесь, — и проглотила «живыми и невредимыми». Нечего думать о плохом.

— Обязательно, — серьёзно пообещал Эктиарн, а Гарм только фыркнул: чтобы мы, да не вернулись?

Затем они по очереди обняли меня — «Господин маршал, отвернитесь!», — и Гарм, не убирая ладоней с моих плеч, шутливо сказал:

— Выше нос, пташка. Обещаю, ты по нам даже соскучиться не успеешь. Тем более я буду ежедневно посылать тебе весточку, как договаривались.

— Хорошо, — я улыбалась, хотя в носу щипало совершенно беспощадно. Сейчас мне было уже неважно, о чём он станет писать — наказы следить за моим питанием или просто вежливые приветы. Главное, знать, что он, то есть они, в порядке.

— Миу?

Смирр понимал: происходит важное, и всеми правдами и неправдами пытался залезть к метаморфу на руки.

— Нет, приятель, ты остаёшься здесь. — Зверёк был безжалостно пойман за шкирку и отдан мне. — Защищай.

— Миу, — фамильяр грустно опустил ушки, однако вырываться не стал.

Гарм и Эктиарн вскочили на коней, дружно отсалютовали и вскоре исчезли за ближайшим холмом.

— Пора и нам, — проронил герцог, когда топот копыт перестал быть слышен даже в воображении.

И мы отправились дальше.

— Почему здесь так пустынно?

Под копыта лошадей легла не одна лига тракта, когда я поняла, что больше не справляюсь с тяжёлыми мыслями, и нарушила молчание.

— Вы имеете в виду, нет деревень? — уточнил герцог.

Я кивнула:

— Деревень, путников.

Герцог усмехнулся какой-то своей мысли и объяснил:

— Видите ли, путешествовать по нашим дорогам и раньше было небезопасно, а сейчас тем более. Поэтому торговцы, например, собираются в большие караваны и нанимают охрану. А если кому-то нужно в одиночку перебраться с места на место, тот просто присоединяется к ближайшему обозу. Что до деревень — вы же видите, по какой местности мы едем. Здесь не растёт ничего, кроме бурьяна, и почти нет воды. Кто захочет жить в таком месте?

— Поселения начнутся ближе к столице, — прибавил Флегетон. И, помолчав, предупредил: — На вас наверняка будут пялиться — пожалуйста, не обращайте внимания.

— И не реагируйте, если кому-то вздумается что-нибудь ляпнуть, — продолжил герцог. — Вряд ли, конечно, найдутся такие глупцы, однако отвечать на подобное — наша задача.

Я с тоской вспомнила дороги Альбедо, бежавшие мимо чистых, красивых посёлков, полей с аккуратными изгородями, зелёных лугов и густых лесов. Где можно было бесстрашно пускаться в путь и при необходимости найти приют в первом же попавшемся жилище.

«Какие мы разные. Светлая и Тёмная части мира».

Способные объединиться только для уничтожения общего врага.

Или того, кого принято считать врагом.

— Господин герцог. — Может, зря я решилась спросить? — Почему вы принимаете участие в Гарме?

— Потому что он прекрасный солдат и надёжный друг, — как о чём-то само собой разумеющемся отозвался герцог.

— Знаете, — я слегка замялась, — не хочу вас обидеть, но это очень ангельский подход.

Представления не имею, что такого смешного было в моих словах, однако собеседник от души расхохотался.

— В целом, вы правы, — отсмеявшись, согласился он. — Но я в принципе за прагматизм, а кто виноват, что здесь ангелы куда большие прагматики, чем демоны?

— Никто, — вполголоса ответил Флегетон на этот явно риторический вопрос. — И главное здесь, чтобы прагматизм не приняли за предательство.

Я округлила глаза:

— Такую мелочь?

— Да, — спокойно подтвердил герцог. — Как любит говорить Асгарм, королевский двор тот ещё змеюшник. И чтобы избавиться от соперника за милость королевы, там не пренебрегают самыми абсурдными предлогами. Но на моё счастье, победы на фронте всё ещё говорят громче ядовитых языков.

Я вообразила, каково это — постоянно чувствовать себя канатоходцем над пропастью. Где неверный шаг означает немедленную гибель, причём не одного, а многих. Тех, кто от этого одного зависит.

— Никогда бы так не смогла.

Поняв, что опять выбалтываю мысли, я прикусила язык. А герцог с нотками покровительства ответил:

— Вам и не нужно. Я позабочусь, чтобы во время пребывания в столице придворные интриги вас не коснулись.

Мне очень хотелось ему верить. И не обращать внимания на спиралью раскручивавшееся в груди дурное предчувствие.

Чтобы не терять время, пообедали мы по-походному — сухпайком, не слезая с сёдел. А когда по ощущениям, солнце за плотной облачной завесой перевалило через зенит, впереди показалась первая деревенька в окружении тёмно-зелёных прямоугольников полей. Тракт разрезал её точно пополам, и я невольно напряглась — после всех разговоров и предупреждений мне было страшновато встретиться с местными жителями.

«Ну что ты, — убеждала я себя. — В Тиаде ведь к тебе нормально отнеслись. Да, глядели, как на диковинку, но не со злостью».

Однако здесь настроение было иным. И пускай никто из крестьян, работавших в полях или выглядывавших из-за изгородей домов, не сказал в мою сторону грубого слова, реакция у всех была одна.

Узнав герцога, они низко кланялись, а на меня смотрели с холодным подозрением и неприязнью. Эти взгляды словно выпивали мои силы, так что я с облегчением выдохнула, когда по обеим сторонам от тракта вновь потянулись безжизненные пустоши.

Впрочем, ненадолго. Примерно через лигу началась ещё одна деревня, затем ещё одна. Поля становились обширнее, построенные из камня и дерева дома выглядели всё более зажиточно. Мы миновали две или три усадьбы, и в каждой герцога безуспешно пытались пригласить на отдых. Меня же высокородные демоны предпочитали игнорировать, чему я, положив руку на сердце, была только рада.

К вечеру облака стали прозрачнее, несколько раз в их разрывах даже мелькал солнечный луч. А впереди будто вставала гряда невысоких, мелкозубчатых гор, и только когда до неё оставалось меньше половины лиги, я поняла, что вижу раскинувшийся на холмах город. Столицу Нигредо, которая, как и столица Альбедо, не нуждалась в имени. И когда его шпили и башни, окружённые высокой, извилистой, как дракон, стеной, стали ясно различимы, герцог без тени улыбки сказал мне:

— Что же, госпожа Астрейя, добро пожаловать. Надеюсь, пребывание здесь будет для вас приятным.

А я, глядя на распахнутые ворота, чем-то напоминавшие пасть гигантского чудовища, вдруг остро поняла: нет.

Не будет.