Звёздочка для Демона

Глава 52

Мы догнали Гарма ближе к вечеру. Сначала Флегетон со словами «Нам туда» свернул на отходившую от тракта узкую тропку. А спустя примерно лигу пути мы увидели найтмара, мирно щипавшего жёсткую траву у подножия высокого холма.

— Волчье урочище, — назвал Следопыт местность.

Герцог повёл плечами и, указав на ложбину, заросшую низкими, скрюченными деревцами, распорядился:

— Заночуем там.

— Как скажете, — отозвался Эктиарн. А я, напряжённо всматриваясь в хмурые сумерки, наконец различила тёмную фигуру на вершине холма.

— Вон он!

И не дожидаясь спутников, поскакала вперёд. Бросила Жемчужину рядом с найтмаром и торопливо начала взбираться по крутому склону. У самой вершины запнулась и едва не съехала на животе вниз, однако удержала равновесие и, тяжело дыша, выбралась на ровную площадку.

Невесть откуда взявшийся ветер порывом ударил по лицу, сердито дёрнул за полу плаща. А вот Гарм, в неподвижности похожий на камень, совершенно не отреагировал на нарушение своего одиночества. Внутренне колеблясь, я подошла к нему и несмело, снизу вверх заглянула в лицо.

Я видела Гарма разным — весёлым, насмешливым, высокомерным, злым, благодарным. Видела, как смягчаются его черты, и как становятся жёстче небесной стали. Но никогда прежде не было в его лице столько грусти и обречённой усталости, никогда твёрдо очерченные губы не изгибались, как у Трагической маски, а от уголков янтарных глаз не разбегались паутинки морщинок.

— Что с тобой?

В порыве сострадания я обеими руками сжала его безвольную кисть. Гарм печально усмехнулся, и у меня в голове зазвучал его спокойный, хрипловатый голос.

«Пташка, знаешь, что такое быть метаморфом?»

— Нет.

Усмешка Гарма стала явственнее.

«Вот и я толком не знал. Точнее, не хотел знать: зачем несвободному мечтать о свободе? Запертому в одной форме тосковать о возможности взлететь над миром и, опалив крылья жаром и холодом межзвёздного пространства, метеором сорваться вниз. Чтобы потом нырнуть в кромешную тьму океанских глубин, опуститься на самое дно, где толща воды давит, будто на тебя поставили гору-град. Шутки ради оставить Знак рода на никогда не видевших солнца скалах, а затем выбраться на сушу и пуститься наперегонки с быстроногими оленями».

Он говорил, и мне так отчётливо всё это представлялось, что сердце сжималось.

«Быть метаморфом. — Гарм ненадолго замолчал. — Означает, что менять формы для тебя так же естественно, как дышать. Или даже естественней, ведь при желании ты можешь жить и без дыхания».

От затопившего душу сострадания у меня слёзы навернулись на глаза. И вот ему, такому, до конца дней существовать в темнице формы обычного демона?

«Конечно, к этому можно привыкнуть. Более того, за больше, чем три десятка лет, я и привык — настолько, что почти перестал ощущать себя скованным тяжёлыми цепями. — Гарм снова выдержал паузу. — До встречи с тобой».

— Прости. — От чувства вины перехватило гортань, и у меня получился жалкий писк.

«Простить? — впервые за наш странный разговор Гарм повернулся ко мне. — За что, пташка? За то, что напомнила, кто я есть?»

У меня по-детски задрожали губы, и несмотря на отчаянные попытки загнать слёзы обратно, по щеке скатилась первая горячая капля.

«Ну-ну, пташка, — Гарм ласково обнял меня. — Не бери близко к сердцу. И вообще, знаешь, что самое важное для моего народа?»

Я отрицательно мотнула головой.

«Не потеряться в формах. И неважно, в стабильности одной или постоянной изменчивости многих. Так что, — моих волос коснулась сильная ладонь, — на самом деле ты мне очень помогла. Нужно просто немного времени, чтобы я разобрался с этим новым пониманием».

— А оно у нас есть? — пробормотала я, вжимаясь лицом в сукно его куртки, и Гарм уверенно солгал: «Есть».

***

Герцог Арес задумчиво смотрел на две слившиеся в одну тени на вершине холма. И когда услышал за спиной тихое «Господин маршал», не оборачиваясь, сказал подошедшему Эктиарну:

— Надеюсь, вы поймёте правильно, если после возвращения в столицу я сразу же отправлю вашу тройку обратно в Тиад.

Подчинённый прочистил горло и аккуратно заметил:

— Вообще-то, по правилам нам положены три дня отдыха.

— Положены, — согласился герцог. — Но ты же видишь, — и он указал на холм.

Эктиарн недоверчиво хмыкнул.

— Только не говорите, что ревнуете.

— Я? — удивлённый герцог даже обернулся к нему. — Разумеется, нет! — И через паузу продолжил: — Он теряет контроль, а это опасно. Особенно в столице.

— Думаете, он не понимает?

Герцог вновь посмотрел на холм.

— Понимает, конечно. Но чувства — это такая штука…

Он замолчал, отгоняя призрак Алии. Единственной женщины, которую когда-либо любил.

— Рес. — На плечо понимающе легла чужая ладонь. — Мне казалось, ты сделал этот вывод. Время и расстояние не всегда хороший выбор.

Герцог машинально нашёл глазами Флегетона — тот только что принёс хворост и, ощутив чужое внимание, ответил непроницаемо чёрным взглядом.

— В их случае другого нет. Ты ведь представляешь, что ждёт Асгарма, если всё откроется.

Эктиарн ещё раз сжал его плечо и убрал руку.

— Я представляю. А он — не просто представляет, а помнит памятью замученных в королевской пыточной. Подумай над этим.

Герцог крепко сжал губы, не желая спорить, но мысленно всё-таки возразил.

«Здесь не о чем думать, Тиа. Чужие ошибки редко кого учат, а я слишком дорожу им, чтобы позволить повториться давней истории».

— Вы вернётесь в Тиад. Возражения не принимаются.