Чужие дети

Глава 24. Катерина

Часто мы преувеличиваем проблему в своей голове. Воронка безжалостно закручивается, и вот ты постоянно примеряешь к ситуации разные варианты исхода и пытаешься как-то справиться.

Не с проблемой — с мыслями о ней.

Сколько сил и внутренней энергии мы тратим на серебряную пыль, которая рождается в нашем воображении и там же оседает легкой вуалью, так и не очутившись в реальности?..

Бесконечно много. Непростительно.

Почти три года существуя в этих изматывающих реалиях, я наконец-то выдыхаю и трезвею.

У моей дочери есть отец. Родной отец. И Лия ему, к моему великому сожалению, небезразлична.

У меня есть бывший муж. Адам Варшавский. Мужчина, в которого я когда-то влюбилась, и с которым мы не справились. Вместе не справились. Вдвоем. И общественность вряд ли это забудет.

Когда-то я посчитала Адама достойным, у нас была красивая любовь, чудесная свадьба и сладкое ожидание нашей маленькой девочки. И сколько бы я ни пыталась ненавидеть Варшавского, у меня не получалось, потому что ненавидеть кого бы то ни было не в моей природе.

Сейчас в душе царит ликующий до безобразия восторг. Мне больше не нужно пытаться заставлять себя ненавидеть и накручивать проблему в голове, я отныне не борюсь с мыслями, эта энергия высвобождается и превращает меня в настоящую женщину.

Но перед этим я проживаю самую сложную неделю в моей жизни, благо небольшого перерыва в съемочном процессе, о котором совершенно неожиданно сообщают вместе с причиной — мэрия Москвы аннулировала разрешение на съемки — как раз хватает.

Отец после моего заявления о переезде вне себя от злости. За ужином он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи, затем разговаривает снисходительно, а утром, узнав, что я не оставила своей затеи и собираюсь посмотреть свободные квартиры, окончательно срывается.

— Ты никуда не поедешь, Катерина! — заявляет он после завтрака, демонстрируя свою власть громким голосом и ударом кулака по столу. — Тема закрыта.

Дочка вздрагивает и испуганно на меня смотрит.

— Мама, уведи Лию, пожалуйста. Погуляйте в саду, если тебе несложно, — стискивая салфетку, негодующе прошу.

К моменту нашего разговора Александровы и Григоровичи уходят, а мама с сочувствующим видом выполняют мою просьбу.

— Папа, — стараюсь быть мягкой, — я уже все решила. Пожалуйста, давай не будем ругаться.

Брат с сестрой переглядываются, но молчат.

Надо признаться, несмотря на серьезные разногласия с отцом у Генри и независимый, взбалмошный характер Ани, наше пропитанное любовью к семейственности и этому дому воспитание наложило такой явственный отпечаток, что они оба никогда даже не пытались покинуть Шувалово. И, судя по выражениям их каменных лиц, не особо понимают, зачем это мне. Тем более с четырехлетней Лией на руках.

— Не будь дурой, Катя, — басит отец театральным тембром. — Если ты думаешь, что я не знаю о твоих планах, то ошибаешься. Не надо делать идиота из Шувалова-Бельского.

— Каких еще планах? — хмурюсь.

— Андрей мне уже доложил, а Лия прожужжала все уши Инге Матвеевне. Она виделась с отцом. Ты снова с ним сошлась. С этим бездарем Варшавским.

— Ого, — округляет глаза Аня.

Я отрицательно качаю головой и смотрю на отца:

— Во-первых, прекрати его так называть. Ты прекрасно знаешь, что Адам — талантливый человек.

— Талантливый, — папа закатывает глаза.

— А во-вторых, что за бред? Зачем нам сходиться? Я об этом вовсе не думаю, да и Адам — женатый человек.

— Женатый. Не делай вид, что не в курсе: его жена уже три месяца живет в Израиле.

— Насколько мы с Катей знаем, у Ирины когда-то были проблемы со здоровьем, — заступается за меня Аня.

Я благодарно на нее смотрю.

— Да, — подтверждаю. — Ну и такого рода переезд давно не новость в Москве. Много кто сейчас уезжает. Возможно, Адам тоже соберется.

В груди тесно, потому что я неожиданно чувствую злость. А что, если это правда? Что, если Варшавский собрался на ПМЖ к жене? Зачем он привязывает к себе Лию, раз так? Она всего лишь маленькая девочка, которая с каждым днем будет влюбляться в отца!..

Пытаюсь совладать со своими чувствами и слежу за мимикой сидящих за столом. Анюта качает головой, Генри о чем-то раздумывает, а отец снова выходит из себя:

— Я не буду даже слушать о вашем переезде. Папарацци уже активизировались после начала съемок. Я еще не простил тебе участия в этом фильме, Катерина. А ты уже новых проблем подкидываешь. Чтобы о моей дочери ходили подобные слухи? Как о потаскухе?.. Не позволю!

Пальцы ловят горячие слезы, застилающие глаза. На секунду мне кажется, что я сдамся, но тут вступает брат.

— Отец, — осекает его Генри. — Ты заговариваешься. Катя такого отношения не заслужила.

— Спасибо, «О.Генри», — благодарю его и, встав со стула, обращаюсь к отцу: — Знаешь… я ведь всегда тебя поддерживала, папа…

— А я? — он резко меняется в лице и путает всегда уложенные волнами волосы. Весь его вид становится жалостливым, отчего я еще сильнее всхлипываю. — Я все делаю ради вас всех, Катюша. Чтобы у вас все было, чтобы соответствовать. Им соответствовать, — кивает на старые семейные фотографии и портреты на стене. — Ты думаешь, мне никогда не хотелось поступать как хочется?.. Думаешь, я никогда не совершал поступки из чувства долга? Не наступал себе на горло?

— Я не знаю, папа, — мотаю головой и, рыдая, смотрю на стену, а затем на брата, сестру и отца. — Не знаю!.. Но я больше так не хочу!.. Поэтому хочу жить отдельно.

— Уходи! — взрывается отец, снова сердится. — Но что бы ни случилось, больше не возвращайся. Неблагодарная! Неблагодарная!..

Его резкий голос еще долго разносится по просторным, уставленным скульптурами коридорам Шувалово, пока я бегу в другое крыло и скрываюсь в своей комнате.

Квартиру помогает найти Жора. У него есть знакомый агент, который в этот же день предлагает несколько вариантов, и я после быстрого онлайн-просмотра выбираю самый подходящий. Это светлая, просторная евродвушка с современной кухней и двумя очевидными минусами. Во-первых, цена. Неприлично дорого, и предоплата требуется на год вперед, благо Адам выполнил свое обещание и отправил аванс. Во-вторых, здесь возможна только временная аренда: собственник в любое время может вернуться из Америки. Деньги в таком случае будут возвращены, но придется искать новую квартиру.

Этим же вечером, так и не поговорив с отцом, мы с Лией переезжаем. От мамы одобрения не вижу, но и резко против она не выступает. Плачет.

Поиск няни я делегирую известному агентству по подбору персонала для дома, и уже через два дня в нашей новой квартире появляется Ангелина — чудесная женщина пятидесяти лет с основным медицинским и дополнительным педагогическим образованием. Но главное, она нравится Лие, которая тут же требует мой телефон и звонит отцу, чтобы в красках и с эмоциями сообщить ему новости, а после этого тут же теряет к нему всякий интерес и кладет телефон на стол.

— Да, — приходится мне ответить.

— Привет. С новосельем?.. — в трубке слышится приглушенный озадаченный голос. — Удивлен. Катерина Шувалова-Бельская покинула родные пенаты… Боюсь, что тебя уже вычеркнули из завещания.

— Это не тема для шуток, Адам, — недовольно качаю головой и посматриваю в окно, за которым виднеется уютный московский двор. — Лучше скажи, что там с разрешением на съемки? Оно вообще будет?

— Боишься, что фильма не случится, Катя?..

— Боюсь, что придется вернуть тебе аванс. Я его... потратила, — говорю чуть тише и оглядываюсь.

Не верится, что теперь мы живем здесь. Отдельно!

Своей маленькой, но такой любящей семьей: я и моя дочь.

— Только женщина может за несколько суток потратить сумму с шестью нулями, — в голосе бывшего мужа слышится легкая ирония. — Все будет в порядке, Катя. Обещаю.