Чужие дети

Глава 38. Адам

Придерживая бумажный пакет с вещами Лии, прощаюсь до завтра с водителем и открываю кнопкой на пульте железные ворота.

— Да, — отвечаю на звонок, пока поднимаюсь по каменной лестнице.

Вообще, их здесь две, и они вместе с высокими белыми колоннами, удерживающими на себе открытую террасу на втором этаже, ведут к парадному входу — двухстворчатой двери насыщенного темно-зеленого цвета.

Зажимаю телефон плечом, чтобы ее открыть.

— Адам, ты не занят? — слышится радостный голос.

— Нет, я не занят. Говори, Ася.

— Как ты думаешь, хм… я ей понравилась? — смущенно вздыхает.

— Лие?

— Ну да. Я переживаю… Очень переживаю, Адам!

— Тебе совершенно не о чем переживать. Я же говорил, моя дочь самая добрая, рассудительная и воспитанная. Думаю, все в порядке!..

— Ох… Ты думаешь? — в ее интонации проскальзывают флиртующие нотки.

Это странно и отбрасывает меня слишком далеко, в беззаботную юность, потому что с Катей у нас никогда не было флирта. Я как-то сразу знал: она — моя. Без заигрываний и чего-то такого… актерского, что ли. И на работе ведь хватает!..

Но Ася вряд ли в курсе. Ее профессия далека от кинопроизводства, так же как я далек от ее логопедии и дефектологии. Меня сразу удивил этот выбор. Учитывая, что семья Рониных далеко не простая, Ася могла пойти в любое направление или вообще никогда не работать.

— Адам?

— Минуту.

Нахмурившись, останавливаюсь на пороге и замираю, будто до сих пор не знаю, что теперь делать с этим домом. И… со своей жизнью.

Временами отпускает. Кажется, что путь найден и даже хорошо освещен. Как говорится, маршрут построен, но потом что-то напоминает о прошлом: какой-нибудь разговор или нечаянная встреча — и геолокация внезапно теряется.

Безысходность.

Все заново.

— Ты еще здесь, Адам?

— Да, прости… — оживаю и снимаю обувь. — Я уверен, Ася, что ты произвела положительное впечатление на Лию. К тому же абсолютно правильно себя вела. Ты умница.

— Слава богу. — Она, кажется, успокаивается. — У меня очень большой опыт общения с детьми. И это связано не только с работой. Ты ведь знаешь? Мои брат и сестра родились во втором браке папы. Мы с ними нечасто встречались, да и у нас слишком большая разница в возрасте...

С отцом Аси, известным банкиром Геннадием Дмитриевичем Рониным, мы знакомы пока лишь номинально, но, наверное, пришло время сделать это лично?

Люди ведь так и живут после разрыва?..

Находят подходящего человека, к которому легла душа. Строят новое. Стараются не допускать ошибок прошлого. Наверное, именно поэтому знакомиться с банкиром и Рониными я не спешу. Всему свое время.

— А ты уже дома? — она по-доброму меняет тему.

— Дома, Ась.

Зажигаю верхний свет в просторном холле и бросаю ключи на стеклянный столик.

После клининговой службы здесь пахнет чистотой и свежестью, немного лимоном и… домом. Мои первым собственным домом, о котором я давно мечтал.

Ася, удовлетворившись ответом, продолжает:

— Кстати, я нашла контакт Нелли, той самой художницы, о которой мы с тобой вчера разговаривали у меня дома, помнишь?

— Помню.

— Хочу позвонить, узнать, сможет ли она расписать стену в гостиной. Ты ведь не передумал сделать что-то в китайском стиле?

— Не передумал, — усмехаюсь.

Как-то за совместным обедом она поинтересовалась моими планами по поводу этой стены. Я ответил, что понятия не имею. Наверное, ничего. Дизайн предложила Ася, и она, быстро подхватив свою идею, сразу взяла в женские руки реализацию задуманного.

— Не переживай, кричащей безвкусицы не будет. Ты ведь знаешь, что у меня хороший вкус! — продолжает мило тараторить.

— Знаю. Я не переживаю, — поднимаюсь по полукруглой лестнице из выбеленного дерева.

— Иллюстрация будет в формате «тихая роскошь». Лаконичная, но в то же время визуально приятная. Думаю, пара журавлей и легкий цветочный орнамент на шелковой основе. Как ты считаешь?

— Я в этом мало что понимаю. Сделай как считаешь нужным, договорились?

— Ладно, прости… У тебя проблемы с прокатчиками, с монтажом, а я тебе надоедаю с какой-то стеной.

— Ну-ну. Не надоедаешь. Скорее помогаешь, — мягко поправляю.

— Ла-а-адно, — жизнерадостно смеется. — Ты хоть что-нибудь ел?

— Да пока не успел. Только зашел же.

— Я сейчас сделаю тебе заказ из ресторана…

— Не стоит, — останавливаю.

— Адам, ну позволь мне за тобой поухаживать! — обижается.

— Ладно, сдаюсь.

— Вау. Так. Мясо или рыба? — деловито спрашивает.

— Пусть будет мясо.

— Ваш заказ принят, господин Варшавский, — и снова флиртует. — Ожидайте ваш ужин!..

Потом довольно посмеивается и легко вздыхает:

— Тогда со стеной я все сама решу, Адам. Хорошо?

— Буду тебе только благодарен.

Закончив звонок, разгоняю по дому приглушенное эхо своими широкими шагами.

Первая комната на втором этаже — моя спальня, дальше — целые апартаменты для Лии, открываю в них дверь.

Остальные помещения я не трогал.

У дочки в комнате как-то сразу становится тепло, хотя в большом, только что отремонтированном доме зябко и пока не очень уютно. Даже в плане температуры.

Обвожу взглядом светлые стены, кровать с прозрачным балдахином, специальные «растущие» стол и стул для осанки, которые рекомендовал детский ортопед, и стену с широкими полками от пола до самого потолка — для игрушек.

Кукол, в том числе и страшную Чаки, которую с помощью водителя все-таки удалось отыскать в машине, ставлю на среднюю полку.

Лия перевозит игрушки по одной, максимум две за раз, будто растягивает это удовольствие: заполнять новую комнату своими вещами и собой.

— Смотри мне здесь, — предупреждаю рыжую, выключая свет. — Не разбойничай!..

В гостиной на первом этаже разжигаю стеклянный камин, расположенный в центре. Вокруг него расставлена серая мягкая мебель: диваны, кресла, пуфы. Пока яркие языки пламени разгораются, потрескивая и мигая, готовлю себе кофе на кухне, наконец-то снимаю куртку и, поставив чашку с блюдцем на журнальный столик, устраиваюсь в кресле с телефоном в руке.

Упираю локти в широко расставленные колени, рассматривая огненный танец на дровах.

Я строил этот дом для своей семьи.

По кирпичику.

Долго и с переменным успехом, потому что выдернуть деньги из «ФильмМедиа» редко когда удавалось.

Настоящий дом.

Не бутафорию, как тот, в котором мы записывали интервью и встречали гостей с подставной Ивановой, а реальность. Нашу с Катей реальность.

Мечтал, что, когда все закончится, здесь нам будет комфортно втроем.

Где-то во всем этом крупно просчитался.

Бывает.

Ее желание жить дальше, как и то, что не смогла простить, принял. Не сразу… тоже по кирпичику, постепенно.

Забыть было невозможно, поэтому просто отпустил, зная, сколько людей пытались управлять Катей и ее чувствами. Да я и сам этим грешил.

Мысли прерывает звук домофона. Встречаю доставку. Организовать все на высшем уровне — удивительная способность Аси, потому что в бумажном пакете и белая льняная салфетка, и не одноразовые столовые приборы.

«Спасибо», — пишу в благодарность.

«Приятного тебе аппетита»,— ответ приходит незамедлительно.

После ужина набираю номер Лии, но телефон оказывается недоступен. Решаю позвонить Кате.

Долгое время избегал любых контактов. Представлять ее с Багдасаровым было крайне сложно и болезненно, но, во-первых, сегодняшний разговор показал, что мы вполне способны быть вежливыми друг с другом, а во-вторых, надеюсь, все вопросы с прокатчиками закроются, и уже в мае мы представим «Любовь в пуантах» на кинофестивале, а потом нам предстоит выдержать небольшой совместный пресс-тур. Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Екатеринбург, Новосибирск и еще несколько городов.

— Да, — слышу звонкий, бодрый голос, за которым звучит приглушенная, тягучая музыка.

— У Лии выключен телефон, — сухо замечаю.

После небольшой заминки Катя отвечает так же бодро:

— Хм… Возможно. Она в ванной, Адам. Что-то передать?

— Передай, что Чаки нашлась. Как я и говорил, она была в машине.

— Господи, — Катя смеется, а я подпираю лицо свободной ладонью и слушаю.

Слушаю.

Слушаю.

Как любопытный прохожий, заглядывающий в чужие окна. На чужое счастье.

— Просто подумал, вдруг Лия все еще переживает, — добавляю, когда голос Кати стихает, а пауза становится неловкой.

— Я так надеялась, что эта кукла не найдется.

Она, кажется, забывается. Говорит со мной как раньше. Без стен и малейшего отчуждения.

— Могу сжечь ее в камине, если хочешь… — тихо предлагаю.

— Эм…

Катя неловко замолкает.

Секунда, две — и до моих ушей доносится голос Армана. Как-то быстро Багдасаров со своей холеной продюсерской мордой превратился в олицетворение всего, что я искренне не перевариваю.

— Хорошо, Адам, — Катя вновь становится серьезной и отчужденной. — Я обязательно передам Лие, что Чаки нашлась, и не стоит прибегать к таким радикальным мерам. В конце концов, Лия ее любит, а если любят, то так не поступают. Спасибо, что позвонил, — заканчивает дежурными фразами. — Пока.

— Спокойной ночи, Катя.

Кладу мобильный на стол и жадно отпиваю остывший кофе. Противный до скрежета зубов.

Да уж.

«Твой брак фиктивный, а наш развод настоящий», — что-то подобное сказала Катя, прежде чем впорхнуть в автомобиль Армана на моих глазах и укатить с ним в горы. Фотографии, где известный армянин представил новую возлюбленную своей семье, и снимки нашего двусмысленного прощания на крыльце Зимнего театра, облетели все желтые издания уже на следующее утро.

Реальность, а вернее, «настоящесть» нашего развода я переосмысливаю до сих пор. Слишком долго считал, что это временно, что все наладится, восстановится. Просчитался в том, что Катя два года варилась в этой реальности и своих обидах.

Наверное, разлюбила?..

Имела право разлюбить — во всяком случае.

Тишина снова нарушается трелью мобильника.

Это Ася.

«Я договорилась. Нелли все сделает. Мне нужны ключи, чтобы ей все показать и проконтролировать».

«Завтра вечером завезу»,— отвечаю и подкидываю в камин еще немного дров.

Чтобы стало теплее.