Чужие дети

Глава 54. Катерина

Спустя две недели

Я склоняюсь над дочерью и целую мягкие, пушковые волосы на виске. Ласкаю взглядом безмятежное личико и то, как трогательно прижата тряпичная кукла к груди.

— Я вернусь, и сама уложу ее на ночь, — говорю, прикрывая дверь детской и направляясь в прихожую.

Поправляю прическу.

Сегодня я постаралась.

Волосы уложены идеальными, блестящими волнами. Макияж тоже выше всяких похвал: легкий, практически незаметный, но подчеркивающий линию скул и увлажненные губы.

И шелковый, струящийся сарафан с жемчужным отливом — тоже прекрасный!

— Вообще-то, Адам Лазаревич попросил меня остаться с Лиечкой на ночь, — смущенно отпускает няня.

— Вот как?

В зеркале возле двери отражаются мои пунцовые щеки, которые я, помедлив лишь секунду, пытаюсь скрыть с помощью рассыпчатой пудры.

Неудобно как-то.

Хотя с няней у нас чудесные отношения. Она человек удивительно тонкой душевной организации и счастлива замужем более тридцати лет.

— Я давно поняла, что вы помирились! — Ангелина тактично добавляет и отворачивается, чтобы скрыть мягкую улыбку.

— Наверное, вам Лия сказала… Или вы после Санкт-Петербурга догадались?

— Да и по вам ведь сразу видно, Катерина Антоновна! Какая вы стали…

— И какая же? — опустив голову набок, смотрю в свои улыбающиеся, лучистые глаза.

— Счастливая! Будто светитесь изнутри!

— Скажешь тоже, — оборачиваюсь и смеюсь. — Обычная. Просто все хорошо… Спасибо.

Задев ее плечо, сжимаю его по-дружески.

Как же приятно, когда тебя окружают внимательные люди!

— Мужчина ведь он как обувь, — она мудро замечает. — Должен подходить по размеру. Если сильно меньше, чем личность женщины, то с места будет не сойти. Если больше… к примеру, из другого социальной прослойки — богаче, умнее — идти, конечно, можно, но когда-нибудь… спадет. Приходится женщине расти, развиваться.

— Интересное сравнение! — задумчиво улыбаюсь.

— Но самое главное: даже если обувь по размеру, в ней должно быть удобно. Сразу. Знаете, это чувство… — Ангелина наблюдает, как я застегиваю ремни босоножек на щиколотках. — …когда влетаешь в новые красивые туфельки. Лакированные, блестящие. Вроде и каблук большой, а колодка какая удобная! Вечность бы ходила, не снимала.

— Конечно, знаю. Такое редко, но бывает.

— Мне кажется, с мужчиной должно быть то же самое. Не нужно думать, что «разносишь». Жизнь такая короткая, Катерина Антоновна! Не стоит терпеть неудобное. Ни мужчин, ни туфли!

— Отличная мысль, Ангелина! — забираю приготовленную заранее сумочку и объемный пакет. — Я запомню. Позвони мне, если что.

— Отдыхайте!

Еду в лифте, вспоминая только что сказанные слова.

А ведь и правда. Напористость и категоричность Армана сразу же меня насторожили, но я подумала, что смогу привыкнуть, а он со временем смягчится. Туфли «не разносились». Увы.

Выскользнув на улицу, озираюсь в поисках машины Адама и, как только замечаю высокую фигуру, ускоряю шаг. После всех поездок и небольшого отпуска на Неве мы вернулись в Москву, и каждый занялся своим делом.

Меня утвердили в новый проект — короткометражный фильм начинающего, но перспективного режиссера. Работа конкурсная, больше имиджевая. На данный момент проходит этап читок. Каждый день мы встречаемся со сценарной и съемочной группами и дорабатываем некоторые моменты.

Адам же погрузился в свою работу. Много времени проводит в офисе «ФильмМедиа», затем приезжает к нам.

И да, после предложения переехать к нему, я попросила дать мне немного времени, чтобы утрясти момент со съемной квартирой.

Зачем я это сделала? Кто знает? Ведь мне так хочется хотя бы одним глазком посмотреть на новый дом.

— Привет! Отлично выглядишь, Катя! — тихо говорит Адам, наступая.

На мою талию уверенно опускаются широкие ладони, а я аккуратно поправляю воротник рубашки, которая по оттенку один в один совпадает с внимательными глазами и, обхватив сильную шею, тянусь за коротким поцелуем.

— С днем рождения, любимый! — целую гладковыбритую щеку.

— Спасибо. И что там? — опускает глаза на пакет.

— Подарок.

— Еще один? — стискивает ладони на талии, отчего у меня заходится сердце. — Мне не терпится посмотреть.

— А мне не терпится показать, — еще раз его целую.

Аромат ветивера вокруг нас разносит легкий, летний ветерок.

И да, нас может кто угодно здесь заснять на камеру мобильного телефона, поэтому обычно я осторожничаю, но только не сегодня. Я соскучилась и устала быть осторожной. К тому же слухи о нашем воссоединении уже просочились в прессу. Мы ведь не скрывались в поездках…

«Адам Варшавский и Екатерина Шувалова-Бельская провели отпуск вместе с дочерью в Санкт-Петербург»— этот заголовок облетел все приличные и не вполне приличные издания еще две недели назад.

— Пойдем? — говорит он, не сводя с меня глаз.

— Пойдем.

В машине мы не одни. На заднем сидении Стефан.

— Привет, Кать. Попросил Адама подкинуть меня до офиса. Ты не против?

— Привет, — устраиваюсь спереди, опустив пакет на коврик, и тянусь к ремню безопасности. — Конечно, не против.

— Как Лия? — он интересуется.

— У Лии дневной сон.

— Какой прекрасный возраст!

— Да, — я поглядываю на Адама, который выкручивает руль, чтобы выехать со стоянки, и, как только выравнивает его, сразу обнимает мои пальцы рукой. — Совсем скоро он закончится, — сообщаю больше для него. — Твоя дочь уже неохотно укладывается днем. Говорит, что взрослая.

— Человеку целых пять лет. Имейте, в конце концов, совесть, родители! — Стефан смеется и хлопает брата по плечу.

Я опускаю взгляд на сумку, устроенную на коленях, и радуюсь спокойной, легкой атмосфере. Проблемы словно отступили. Так жить намного приятнее.

Не знаю, как младший Варшавский отнесся к нашему воссоединению, но ведет он себя благожелательно.

— Мама просила тебя позвонить, — произносит Стефан, перед тем как выйти. — Она хочет тебя поздравить лично. Очень хочет.

Адам так сильно сжимает руль, что костяшки пальцев белеют.

— Хорошо. Позвоню, — тем не менее выдержанно отвечает брату. — Как только доберусь до дома.

— Спасибо! Я ей передам, чтобы держала мобильный рядом. — Стефан облегченно отвечает и, сунув ноутбук под руку, направляется ко входу в офис на Якиманке.

— Все в порядке? — спрашиваю я, как только мы снова оказываемся в плотном потоке машин.

— Нет, не в порядке. Все просто отлично! — договаривает, пока я еще не успела испугаться. Улыбается загадочно. — Ты рядом, Катя. Я еду показывать тебе наш будущий дом. Не помню, как отмечал прошлый день рождения и вообще несколько последних лет как в тумане… Но сегодняшний - точно запомню навсегда!

Совсем скоро мы заезжаем на территорию частного поселка и останавливаемся возле большого дома с просторным крыльцом, к которому ведут две каменные лестницы. На втором этаже — открытая терраса.

А еще здесь есть высокие белые колонны. Совсем как в Шувалово, только современнее.

К двухстворчатой двери темно-зеленого цвета я подхожу практически не дыша. Так сильно волнуюсь.

Адам пропускает меня вперед, касаясь поясницы, и закрывает дверь.

Я осторожно смотрю по сторонам и боюсь выдать реакцию на свое первое впечатление. Честно сказать, опасаюсь, что не понравится. Слишком живы воспоминания о совместном ремонте с Арманом, когда все мои возражения не воспринимались всерьез.

— Если что-то не откликается — говори. Все поменяем, Катя. Это ведь несложно. Хочу, чтобы ты чувствовала себя хозяйкой.

— Я пока осмотрюсь. Ладно? — опускаю пакет с подарком на пол и расслабляюсь.

Дышать становится легче.

— Конечно. Оставлю тебя ненадолго одну, — сжимая телефон в руке, Адам направляется в сторону просторного коридора, но вдруг останавливается и смотрит на меня, будто не веря, что все это происходит здесь и сейчас. С нами. — Гостиная — там, — указывает глазами. — Думаю, тебе понравится…

— Спасибо! — почти на цыпочках иду в указанную сторону, но вдруг мой мобильный тоже оживает в сумке.

С трудом его отыскав, отвечаю.

Не глядя.

— Угомони своего Варшавского! — кричит Аня в трубку.

Я раздраженно скидываю звонок и изумленно смотрю, как полыхает огонь в стеклянном камине.

Камин!

Какая чудесная, теплая идея для гостиной!

Покружившись, вдыхаю запах лимона и разглаживаю тонкий шелк на бедрах. Мне безумно здесь нравится. Детали интерьера ненавязчивые, но каждая аутентична. Хочется разглядывать. Долго и тщательно.

Телефон снова вибрирует в руке.

— Да?!

— Я сказала, угомони своего Варшавского.

— Ты с ума сошла? — не сдерживаюсь.

— Ты такая глупая, Пух! У отца серьезные проблемы, у мамы, меня выперли из Останкино, а Генри? Он мне все рассказал, Катя. Не находишь, что слишком много совпадений?

— Не вижу никакой связи с Адамом.

— Конечно, не видишь. Потому что у тебя одной дела идут в гору. Одна ты в шоколаде.

— Прости мне мой успех, Аня.

— Услышь меня. Это Варшавский сделал так, что все, созданное трудом отца, сейчас рушится.

— И зачем же ему это? Не просвятишь?

— Причина есть. Я о ней узнала давно и тогда сделала все, чтобы вы развелись. Приезжай завтра к Генри, Катя. Я все тебе расскажу.

Едва я опускаю телефон, в гостиную заходит Адам. Я осматриваю светлые брюки и светло-голубую рубашку с расстегнутыми у воротника пуговицами.

По всей видимости, общение с мамой было сложным, потому что выглядит именинник весьма усталым.

— Все в порядке? — Адам подозрительно прищуривается.

— Конечно, — отвечаю ему с улыбкой, тут же забывая о сестре. Сегодня у нас праздник! — Давай отмечать!