Чужие дети

Эпилог. Адам

Спустя восемь лет

— Ты мне изменил…

Катины большие глаза полны слез. Они заполняют радужку прозрачной пеленой и прерывисто скатываются по щекам, погибая под тонкими, дрожащими пальцами.

— Мой муж мне изменил… Я поверить не могу… Чего тебе не хватало? Чего? Ты хотел детей — я родила тебе детей. Одного, второго, третьего… Ты хотел, чтобы я была хозяйственной, — смотрит в сторону и сжимает пересохшие бледные губы. — Так, наш холодильник ломится от домашней еды, а я не пользуюсь услугами клининга — сама со всем справляюсь. Ты хотел умелую любовницу — я старалась быть такой: раскрепощенной и вульгарной в постели. Все как ты, черт возьми, хотел.

— Я…

— Не отвечай. Не смей мне отвечать! — выкрикивает с катарсисом в голосе.

— Почему?

— Все эти вопросы не для того, чтобы ты на них отвечал. Поверь, я переживу без твоих ответов. Слышала, измена мужчины начинается с того, что женщина изменяет себе. Предает себя в мелочах. Свои желания и мечты ставит ниже интересов мужа. Только я считаю, это все это ерунда… Придумал какой-нибудь кобель, вроде тебя, чтобы даже в измене обязательно обвинить жену. Не он предатель, а она сделала что-то не так…

— Я так не считаю.

— Мне все равно, что ты считаешь. Уходи… Навсегда уходи.

Лицо Кати на экране уплывает.

Крупный план сменяется общим.

Я хмурюсь, потому что уже вижу завал из бликов, но решаю убрать их на монтаже.

Мы слишком торопимся.

— Стоп. Снято. На сегодня смена закончена, — поглядываю на часы и объявляю в микрофон. — Все молодцы, особенно Катерина Антоновна. Она здесь самая красивая и талантливая из нас.

На площадке слышатся смешки. Не злые, у нас здесь все по-доброму. Других людей стараюсь рядом не держать.

Пока с моей супруги снимают микрофон-невидимку, она, все еще заплаканная, с легким укором смотрит на меня через всю студию и в компании ассистентки отправляется в гримерку.

— Любишь ты ее смущать, Адам! — стыдит Глафира, не поднимая глаз от планшета.

— Я просто не стесняюсь говорить правду, — вытягиваю ноги, наконец-то расслабляясь.

— Ну-ну. А что мы будем делать с завтрашней сменой? — поглядывает на световиков, разбирающих лампы.

— Убери. Скажи, что мы заболели.

— Все?

— Скажи, что все.

— Заболели они, — она приятно ворчит, поправляя очки. — Никто не хочет работать.

— Хорошо, что ты у нас есть… — усмехаюсь.

— Без меня бы давно обанкротился.

— Это правда…

— До сих пор вспоминаю, какой бардак в документах за полгода устроили. Потому что людей надо не по окружности бедер искать…

— Странно, тебя-то я так и нашел, — кое-как сдерживаю смех, намекая на ее пышные формы.

— Ой… Скажешь тоже, Адам. — краснеет.

Глашу не так-то просто смутить, но в вопросах, касающихся внешности — это происходит почти всегда.

Я прикрываю глаза и наслаждаюсь обычной рабочей обстановкой. Когда можно положиться на людей и ни за что не переживать. Долю Харламова в «ФильмМедиа» я давно выкупил. Доля Александрова перешла к Бэлле. Может, и к лучшему, что продать он мне ее не успел.

— Готова? — заглядываю к Кате спустя час.

— Почти. Заходи…

Над ней колдуют две девушки. В гримерке пахнет лаком для волос и цветочными духами моей жены, которые она так любит, поэтому уходить отсюда не хочется.

Устраиваюсь на кожаном диване и любуюсь. На часы поглядываю. Катя сидит спиной, но всегда чувствует. Любое малейшее движение и любой запрос.

— Мы скоро заканчиваем, Адам. Не переживай. Мы все успеем. Твой костюм там, — указывает на дверь. — Я скоро…

Через полчаса водитель везет нас в первый павильон киноконцерна «Мосфильм», на премию «Золотой орел», где номинирован мой фильм.

Снимался он еще три года назад. Долго и технически сложно. Катя как раз была в декретном отпуске после рождения нашего сына. И да, несмотря на трудный период, мы вспоминаем то время с особой теплотой. Ян принес в нашу жизнь одновременно умиротворение и беспокойство.

В нашем личном семейном кругу прибыло, и это было прекрасно.

Перед выходом на красную ковровую дорожку принимаю звонок от Лии.

— Пап. А вы скоро приедете?

— Через два часа, — еще раз гипнотизирую циферблат.

Наш сегодняшний день расписан по минутам.

— Ты все собрала? Одежду, любимую игрушку?

— Да какие игрушки, пап. Я уже взрослая. Мне, вообще-то, тринадцать.

— Все время забываю. А Николай?

— Коля сказал, что взял решебник по химии, а одежду ему не надо. Он из номера выходить не планирует. Океан ему совсем не интересен…

— Он всегда так говорит, а потом берет мои футболки. Ладно хоть размер у нас уже одинаковый, вырос мальчик, — ворчливо замечаю. — Попроси Ангелину, чтобы она ему помогла…

— Ангелина занята. Ян рассыпал муку на кухне. Там такое пылевое облако. Как спецэффекты.

— Весело там у них, — Катя кладет ладонь мне на грудь и касается моего лица виском, чтобы послушать дочь. Дает ей свои указания: — Лия, помоги Ангелине и, пожалуйста, будьте вовремя готовы. Опоздаем на самолет — останемся в Москве.

— Жаль, что Илья не поедет, — канючит дочь. — Может быть, он устроит нам сюрприз и сам прилетит к нам в отпуск?

— Вряд ли его зарплата это позволит. Ты же знаешь, что Илья военнослужащий и он не может выезжать за границу. Все, — замечаю организатора, который подходит к машине. — Мы скоро будем.

— Волнуешься? — спрашивает Катя, позируя для фотографов у пресс-вола с эмблемой кинопремии.

— Волнуюсь, что мы опоздаем на самолет. А следующий только через сутки.

— С этой стороны не снимайте! — с присущей ей вежливостью командует фотографами. — Я так плохо получаюсь.

Улыбаюсь сам себе.

Она, конечно, изменилась, моя Катя. Иногда я замечаю в ней отцовские качества. Настоящего управленца. Мне кажется, у нее бы получилось руководить каким-нибудь театром, но пока это только наш театр. Под названием «Жизнь».

Церемония начинается с выступления музыкальной группы.

В зале темно.

Отчего-то именно сегодня я чувствую странное напряжение внутри, хоть никогда и не признаюсь вслух. Номинировали меня уже несколько раз, но так и не наградили. Намеренно или нет — кто знает.

— Специальнымпризом за вклад в развитие кино и искусства награждается Антон Павлович Шувалов-Бельский, — декламируют со сцены.

Незаметно переглядываемся и аплодируем.

С ее семьей мы поддерживаем исключительно добропорядочные отношения. Не совсем близкие, но это уже и не война.

Все присутствующие поднимаются и нескончаемыми овациями приветствуют тестя. Он все такой же: яркий, напоказ.

— Удивительно, — говорю Кате, помогая ей снова устроиться в кресле. — Все эти же самые люди и отменяли…

— Тебе просто никогда не понять русскую душу, Адам Варшавский! — она кладет руку на мое бедро и мягко его поглаживает. — Мы вот такие. Любим крайности. Можем хорошенько поругать, и как следует утешить.

— Ценное качество.

— Мы умеем прощать. Это не хорошо и неплохо. Это… важно! — она отворачивается и радуется за отца.

Пока на сцене продолжают вручать награды, я любуюсь женственным профилем Катерины, ослепленным мягким светом софитов, и крепко задумываюсь на эту тему.

И правда…

Умение прощать друг друга важно. И это никак не зависит от национальности, воспитания, вероисповедания или еще такого же — фундаментально определяющего личность. Это важно в первую очередь для себя.

Помню, как в глубине души верил, что Катя когда-нибудь меня простит…

Как надеялся. Как хотел дать ей это право выбора. Знал, что она должна попробовать сама. Этот момент был крайне важным, хоть и чуть не развел нас по разные стороны.

И как был счастлив, когда она сделала выбор в мою пользу.

Неожиданно становится слишком шумно и очень-очень ярко.

На нас наводят холодный свет.

Это круг, в который попадаем только мы с женой.

— Адам, любимый! — улыбается счастливо Катерина и обнимает меня за плечи. Ее глаза сияют. — Ты слышал? Ты победил!

— Я знаю… — коротко целую ее в губы. — Давно это знаю!

***

«Она поглядела на меня удивленно,

а я вдруг, и совершенно неожиданно,

понял, что я всю жизнь любил именно

эту женщину»

(Михаил Булкагов «Мастер и маргарита»)

ФИНАЛЬНЫЕ ТИТРЫ ОТ АВТОРА

***

Антон Павлович Шувалов-Бельский после отбывания срока в три года продолжил карьеру режиссера.

В театр он больше не вернулся.

***

Алла Михайловна Шувалова-Бельская осталась работать в Щукинском училище.

Ее творческий опыт и поддержка общественности сделали свое дело.

***

Ольга Кучера скончалась в лечебнице.

Старший сын не поддерживал с ней общение, но прилетел с супругой. На прощание.

***

У Насти и Артема Григоровича родилось двое детей.

Артем продолжил операторскую работу. Настя нашла себя в детях.

***

Михаил Александров погиб в автокатастрофе спустя пять лет после открывшейся правды.

Он так и не смог свыкнуться с обманом бывшей супруги, но все имущество завещал своей единственной официальной дочери — Бэлле, с которой не общался.

***

Евангелина Реброва во второй раз удачно вышла замуж

за известного политика и забрала дочь к себе.

Продолжила сниматься в кино.

***

Стефан Варшавский вернулся в Европу, успешно продолжил дело отца.

Женился. Трое детей.

***

Ася Ронина вышла замуж за сына партнера отца.

Счастлива в браке. Детей нет.

***

Арман Багдасаров спас свой бизнес.

С первой супругой они не сошлись, но официальных браков больше не случилось.

***

У Генри Шувалова-Бельского было несколько неудачных отношений.

Детей нет. Бэлла во взрослом возрасте общаться с родным отцом отказалась.

***

Аня Шувалова-Бельская сразу после основных событий книги покинула Россию на пять лет.

Она посетила двадцать пять стран. Вернувшись, стала известным кинопродюсером.

Замужем. Есть дети.

***

Коля Иванов великим футболистом так и не стал,

но, благодаря успешной корретировке СДВГ, нашел себя в медицине.

Занимается благотворительностью.

Назвал свой фонд помощи онкологическим больным в честь матери.

Женат. Есть дети.

***

Илья Иванов окончил военное училище и продолжил служить России.

Продвинулся по карьерной лестнице.

Участвовал в специальных военных операциях.

Дважды награжден. Женат. Есть дети.

***

Организация «Чужие дети» существовать не перестала.

Ее очаги остались в нескольких регионах страны.

Алексей Варивода скончался от болезни при отбывании наказания.

***

Лия и Ян Варшавские продолжили кинематографическую династию.

***

Семья Катерины и Адама Варшавских стала

одной из самых известных и влиятельных творческих семей в Москве.

Они много путешествуют, с успехом преподают в вузе и никогда не расстаются.

***

Алан Маккоби погиб во время Первой мировой войны.

Он с трудом принял решение супруги развестись, но остался верным любимой медицине.

Анна Шувалова завершила карьеру танцовщицы,

аладила общение с сыновьями, но, к сожалению, пережила их обоих.

Свою старость провела с сестрой Аглаей. Замуж Анна больше не вышла.

И до последнего вздоха называла Алана своим мужем…

Единственным и самым любимым.

***

Конец