Чужие дети

Глава 42. Адам

Внедорожник движется плавно, трасса ровная и сухая, поэтому расслабляюсь и начинаю получать удовольствие от вождения, вроде бы вполне привычного для мужчины занятия.

С тем, как в моей жизни завершился, пожалуй, самый масштабный и необычный проект, благодаря которому я слишком много потерял и, если не считать головную боль и российское гражданство, ничего не приобрел, закончилось и мое воздержание от управления автомобилем.

Это дело я всегда любил и до сих пор виновником в аварии себя не считаю. Проехали. Так почему должен отказаться от удовольствия проехаться за рулем любимой машины?

Заехав в небольшой военный городок по пропуску, проезжаю ухоженную территорию с ровными, вычищенными газонами и побеленными поребриками, и прохожу строгий досмотр перед еще одними воротами, именуемыми «шлюзом».

— Проезжайте, — говорит молодой человек в военной форме и с рацией в руке.

Здесь находится Школа Главного Разведывательного Управления.

После того как все закончилось, мальчиками занялись сотрудники опеки. Я был не против, чтобы дети жили со мной (во всяком случае, всерьез об этом задумывался), но мне быстро объяснили: это просто невозможно. Во-первых, я для Коли и Ильи — незнакомец. Это чужие дети. Во-вторых, такой вариант исключен из соображений безопасности.

Зло невозможно искоренить полностью. Помимо того, что оно, как гнойный нарыв, будет возникать снова и снова, его практически невозможно дренировать полностью местно. Надо чистить всю «кровеносную» систему. А это долго и трудозатратно.

Кроме того — зло циклично. За продолжительное время идея чужеверства проникла в кровь многих людей. Слишком многих. Эти мысли стали определять их взгляды на жизнь и выжгли обычные человеческие ценности.

Мальчишки Ивановы стали символами падения этой «Римской Империи». И одновременно с этим, их устранение в любой момент даст толчок новому развитию страшного движения фанатиков-чужеверов, поэтому Коля и Илья — пожизненные участники программы защиты свидетелей.

— Добрый день, Адам Лазаревич, — встречает меня Лектор и замечает пакет в руке.

— Добрый день.

— Пойдемте, — говорит он, забрасывая руки за спину.

Имени и звания этого человека я не знаю. Выглядит он так, что, лишь отведя взор, можно забыть непримечательную внешность. Темные волосы, обычное, чуть вытянутое лицо с внимательными серыми глазами, худощавая фигура.

Нас познакомил старший Харламов.

Мальчишек собирались увезти подальше от Москвы, в Сибирь, чтобы сменить им фамилию и впоследствии оформить в приличную приемную семью, но мне все же удалось их отстоять. В порядке здравого смысла: неизвестно, что ждет их там, и я, как человек, которому фактически их доверила родная мать, как бы я к ней ни относился, не имею права ни на кого полагаться.

— Как дела? — спрашиваю, рассматривая спортивную площадку с уличными тренажерами.

— Спорно. Младший — ведет себя хорошо. Любознательный малый, учитель, который дает им школьную программу, доволен, вроде хвалит. Со старшим сложнее…

Понимающе киваю.

— По заключению психолога, у Ильи легкая степень депрессии, на которую накладывается ранний подростковый возраст. Находиться здесь — значит довести его до работы с психиатром и диагноза посложнее. Надо что-то решать, Адам Лазаревич. Если не придумаем мы, в дело снова ввяжется опека и социальные службы.

— Решим все сами, — киваю, раздумывая, и медленно вдыхаю. — Могу с ними пообщаться?

— Конечно, — Лектор сухо улыбается. — Они гуляют с куратором. Там за главным корпусом, на футбольном поле.

— Благодарю. Еще увидимся.

Направляюсь строго в заданном направлении и уже издалека вижу яркую шапку Коли. Удивительно, какими разными могут быть полнородные сиблинги(сиблинги — термин, который обозначает детей одних родителей — прим.авт.).

Внутри разочарование. Снова.

Я бы очень хотел увидеть еще одного ребенка. Нашего с Катей общего ребенка. Будет ли он похож на Лию внешне?.. Какие черты характера позаимствует от кого-то из нас, а какие проявятся свои собственные?..

— Привет, — машет Коля и, пнув мяч брату, бежит в мою сторону.

Один.

Илья коротко кивает и бежит в обратную сторону — к большим, металлическим воротам.

— А Лия с тобой не приехала? — младший останавливается рядом.

— Не приехала, — смеюсь. — Лия сегодня в своем детском саду.

— Фу… Это там, где заставляют спать в обед?

— Ага.

— Хорошо, что я там никогда не был.

— Если смотреть с этой стороны — согласен. Пойдем-ка, сядем, — зову на трибуну. — Я тебе книги привез.

— Фу…

— Что ты все «фукаешь»? Они ведь про футбол, — пожимаю плечами. — Смотри, как знаешь… Обратно увезу…

— Про футбол, вообще-то, можно почитать, — деловито вздыхает Колька и открывает бумажный пакет.

Парень он удивительный и при всем, что с ними случилось — светлый, что ли, неиспорченный. Курносый, веселый. Кроме того, во мне ведь чисто профессиональный интерес просыпается: Коля еще и артистичный малый.

— А это кому?..

— Отдашь брату, — наблюдаю за тем, как Илья уверенно подтягивается, ухватившись за верхнюю перекладину футбольных ворот.

— «Полководцы, прославившие Россию», — читает. — Он такое любит!..

— Знаю.

— А тебя он не любит... — Колька вздыхает.

— И это знаю, — грубовато посмеиваюсь и тереблю шерстяной помпон на его шапке. — И правильно. Зачем меня любить?

Парень смущенно пожимает плечами.

— Как ваша учеба? — отвлекаю.

— Нормально. Че с ней будет?.. Пишу, как курица лапой.

— Это слова твоего учителя?

— Я и сам вижу, — бурчит.

— А у Ильи как результаты?

— Илюша учебу не любит. Только историю и... спорт, — кивает на брата. — Ну, еще со мной вечерами занимается. Тренажер вот мне сделал.

— Какой еще тренажер?..

— А такой… из обычной резинки. Он мне ее на пальцы наматывает и ручку вставляет, чтобы я писал красиво. И правда... Так строчки ровнее получаются.

— Умно, — хвалю. — Молодцы!

Пока Колька рассказывает разные истории, которые, по большей мере, придумал от скуки, я пристально наблюдаю за Ильей. Важная часть режиссерской работы заключается в том, чтобы увидеть человека изнутри, правильно определив архетип, суть его структуры. Принято считать, что их всего двенадцать и они в той или иной степени существуют в душе каждого из нас: Мудрец, Творец, Шут, Правитель и многие другие.

И если с архетипом Коли даже у меня, взрослого, опытного человека, возникают закономерные вопросы (пожалуй, он еще слишком мал), то установить доминирующий образ мыслей Ильи довольно просто. Это лежит на поверхности.

Старший сын Ивановых дисциплинирован, силен и физически вынослив, всегда делает «по-своему», а еще яро защищает свои границы, при этом помогая слабым. Его основной страх — беспомощность и зависимость — это я давно понял. Илья — самый настоящий «воин».

Воин, зацикленный на справедливости и победе.

За беседой с Колей проходит около часа. Перед уходом я машу рукой старшему, и получаю стандартный ответ — слабый кивок с расстояния.

Назад к машине возвращаюсь в компании Лектора.

— У меня появились кое-какие мысли по дальнейшей судьбе мальчиков, — сообщаю после раздумий.

— Весь во внимании.

— Мне кажется, им будет комфортно в Суворовском училище. В Москве есть подходящий. Я снимал в нем пару сцен в прошлом году, для фильма о войне.

— Отправить их в кадеты? — Лектор удивляется.

— Почему бы и нет?.. Территория закрытая, там практически не бывает чужаков и у мальчиков будет возможность общаться со сверстниками. Да... младшему будет труднее — Коля не очень дисциплинирован и немного... хм... мечтательный, но, с другой стороны, порядок в голове парню тоже не помешает.

— Согласен, Адам Лазаревич, — жмет мне руку на прощание. — Я передам ваше предложение руководству. Постараемся согласовать с опекой.

— Спасибо. Буду ждать!..