Чужие дети

Глава 49. Адам

Сегодняшняя утренняя Москва странно молчалива. Возможно, это как-то связано с тем, что на часах всего полшестого утра и пустынные улицы не успела заполнить одна большая, как артерия, автомобильная цепочка, но скорее всего, дело в другом.

Я слишком долго ждал.

Этого утра, этого дня.

Нашего отъезда с Катей.

Только вдвоем.

— Спасибо, что согласился отвезти, — хлопаю брата по плечу и проверяю экран телефона.

Стефан сонно на меня смотрит и тепло улыбается.

— Да я без проблем. Ты ведь знаешь.

— Знаю, — киваю с улыбкой. — Как твои поставки? Все в порядке? Редко видимся.

Он посмеивается и перестраивается в крайний левый ряд.

— Что с ними будет, с моими поставками? Это ведь металл. Максимум заржавеет. Вагоны стоят, грузчики пьют — все как всегда. Ты-то как?.. Последние две недели действительно редко тебя видел…

— Было много работы после «Кинотавра», — соглашаюсь.

— Новый проект? Фильм? Или реклама?

— Ни то, ни другое. Надо было закончить в монтажной, и согласовать несколько кастингов на будущее. С этими переездами и стартом фильма на две-три недели выпаду из обоймы — это всегда сложно.

— Точно. Так какие планы, брат?..

Я усмехаюсь:

— Что ты имеешь в виду?

Стефан смотрит на меня с некоторой иронией, подмигивает и заезжает во двор.

Я тут же ищу глазами белый внедорожник Багдасарова и, заметив его отсутствие, удовлетворенно киваю. Паркинг в этом районе — немыслимая роскошь. Кате он достался от арендодателя, вместе с квартирой.

— Я про твою бывшую жену, — напоминает о себе Стефан. — Что происходит, Адам? Если честно, я думал — ты начал новую жизнь… Вы ведь развелись. Официально развелись. Катерина никак не отреагировала на твои извинения, начала жить с этим хреном из телевизора, ты начал встречаться с Асей. Хорошая девушка, спокойная, хозяйственная. Маме бы понравилась, в отличие от… — с грустной улыбкой вздыхает.

— Ты прекрасно знаешь, что ее мнение волнует меня в последнюю очередь. Кстати, пришли мне счет на второе полугодие из клиники. Я оплачу.

— Отправлю-отправлю. Так… когда все снова поменялось? Скажи мне!

Задумавшись, вспоминаю все что случилось за последний год.

Отпускать Катю, не разлюбив, было сложно. Будто кусок мяса вырвали.

Еще сложнее — видеть, как она живет с другим.

Представлять их вдвоем — самый настоящий ад, как и наблюдать, что твоя родная дочь растет с чужим человеком и с каждым новым днем привыкает к нему все больше.

Это вообще пытка.

Мне еще крупно повезло: ни у Лии, ни у Армана не возникло какой-либо особой взаимной симпатии. Она на него не жаловалась, нет. Но и позитивных эмоций, какой-то близости или хотя бы интереса, я не заметил. Правда, никогда не выспрашивал.

Зарекся. Это все… слишком.

— Когда все снова поменялось? — переспрашиваю сам у себя. — Я считаю, чувства, если они настоящие, никогда не умирают. Это совершенно точно. Меняются люди, их приоритеты, обстоятельства. А чувства — никогда.

— Интересная теория, — Стефан тоже задумывается.

Я снова вспоминаю.

Спустя пару месяцев показалось, что обратного пути нет и больше не будет.

Катя. Моя Катя живет счастливо. С ним.

Багдасаров купил дом, они активно делают ремонт. Лия рассказала: переезд назначен на осень, чтобы не менять детский сад сейчас.

Тогда я понял, что дверь в прошлое наглухо закрыта и оглядываться бесполезно. Хватит.

После дня рождения Лии изменил свое мнение. В тот вечер я увидел, что как бы Катя ни старалась изображать счастье — это выходит из ряда вон плохо.

Арман бесспорно умный человек, но понять тонкую душевную конституцию Катерины Шуваловой-Бельской не в силах. Как не может оценить и ее сверхчувствительность к словам и поступкам, высокую восприимчивость и острую нужду в опоре.

Я тоже не смог. Вернее, не до конца. Слишком поздно осознал весь масштаб бедствия.

— Сейчас вернусь, — предупреждаю брата и, вдевая руки в рукава пиджака, направляюсь к подъезду.

Дверь открывается сразу же.

— Папочка, — бросается ко мне плачущая Лия, едва вхожу в квартиру.

Подхватываю хрупкую фигурку в белой пижаме и прижимаю к себе. Приглаживаю светлые, пушистые волосы.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю, поглядывая на вешалку.

Вещей Багдасарова не вижу, поэтому впервые, очутившись здесь, не раздражаюсь.

— Услышала, как я собираюсь, и вскочила, — в дверном проеме появляется ослепительно красивая, но немного настороженная Катя.

— Что случилось у моей девочки? — мягко интересуюсь, поглаживая Лию по спинке.

— Я хочу поехать с вами, — она всхлипывает.

Катя закатывает глаза и деловито складывает руки на груди.

Мол, твоя дочь. Разбирайся с ней сам.

Мой взгляд проходится от длинной шеи вниз. До узких, прекрасных щиколоток.

Принюхиваюсь.

Армянином вроде не пахнет. Скорее всего, в командировке. Акционеры телеканала прижали его что надо, выручки им мало, пришлось собирать деньги с регионалов. Заключать с ними договора на вещание, договариваться. Это работа скрупулезная. Требует кучу времени и перелетов.

Лия продолжает всхлипывать.

— Ну-ну, успокойся, — прошу, заглядывая в заплаканное личико. — Могу я с тобой разговаривать как с взрослой?

— Да, — шмыгает полным соплей носом и обиженно смотрит на мать.

— Сегодня мы не сможем взять тебя с собой. Но если хочешь, Ангелина сможет тебя привезти к нам. Скажем, через неделю…

— А так можно, папочка? — слезы резко высыхают.

— Да, так можно… папочка? — Катя с иронией уточняет.

Для поездки она выбрала голубой шелковый костюм — свободную рубашку с удлиненными шортами. Все это только подчеркивает и природную хрупкость, и легкий холод в направленном на меня взгляде.

— Думаю, вполне. Конечно… Я куплю для вас билеты, Лия.

— Ура-а-а! — она брыкается и быстро сползает на пол. Обнимает мои ноги и довольная убегает к няне.

— Ты уверен, что мы справимся с перелетами, презентациями фильма и пятилетним ребенком? — спрашивает Катя, заглядывая в зеркало и поправляя уложенные волнами волосы.

— С нами будет няня. Почему нет? Ты… прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — она отвечает сдержанно и подозрительно на меня смотрит. — Как дела? Ты нечасто появлялся в последнее время…

— Я много работал. А ты… скучала? — прислоняюсь плечом к стене и еще раз прохожусь взглядом до щиколоток и обратно.

У меня будет только две недели, чтобы вернуть ее. Потом мы вернемся в Москву, наступит осень и Катя с Лией переберутся за город. Возможностей видеться будет еще меньше.

Ну же, помоги мне!

— Так ты скучала? — спрашиваю тихо.

На высоких скулах появляется румянец.

Катя явно нервничает, но держит себя в руках. Обдав меня шлейфом изысканных духов, уходит. Ее голос, объясняя побег, предательски дрожит:

— Я схожу за чемоданом, Адам. Не будем тратить время на лишние разговоры. Наш вылет через два часа.

— Как скажешь, — с улыбкой отвечаю. — Как скажешь.