Маркатис 3. Курс 1. Ноябрь

29 ноября. 21:00

Субботний вечер опустился на академию мягким, прохладным покрывалом. После недели интенсивной зубрёжки и натянутой тишины в коридорах, здесь, в нашей комнате, пахло свободой. А ещё — жареным цыплёнком, которого Громир умудрился раздобыть, тушёной картошкой с кухни и чем-то резким, травянистым и крепким из плоской фляги, припасённой Зигги «для экстренных случаев в учёбе». Случай, судя по всему, был сейчас.

Остатки ужина стояли на подносе, а мы устроились кто где мог: Громир восседал на своём табурете, как на троне, я развалился на его кровати, прислонившись к стене, а Зигги нервно похаживал, что-то доказывая, жестикулируя пустой кружкой.

— … иными словами, — говорил Зигги, заканчивая очередной тираду о противоречиях в летописях третьей эпохи, — если бы маг Кельдор не был таким заносчивым козлом, мы бы сейчас изучали не искажённую версию событий, а реальную! Представляешь?

— Представляю, — крякнул Громир, отпивая из своей кружки. — Что у нас там с тем цыплёнком осталось? А, вон лапка. — Он дотянулся до подноса.

— Суть не в цыплёнке, а в исторической правде! — воскликнул Зигги, но его взгляд тоже потянулся к еде.

— Суть, — сказал я, глядя в потолок, чувствуя приятную тяжесть в конечностях и лёгкое головокружение от выпитого, — в том, что сегодня суббота. А в субботу историческая правда должна уступать место правде желудка и хорошей компании.

— Вот! — Громир ударом кулака по колену поддержал мою мысль, чуть не пролив напиток. — Роберт всё правильно говорит. Расслабься, Зигги. Ты как ботан. Сядь, выпей.

Зигги сдался, плюхнулся на свою койку и налил себе ещё. Комната погрузилась в тёплое, довольное молчание, нарушаемое лишь хрустом косточек и потрескиванием углей в небольшом камине.

— Знаете, — начал Громир задумчиво, разминая мощное плечо. — Вот так вот, по-дурацки, посидеть… это ж лучше всех этих дурацких балов и приёмов. Никто не пялится, не строит из себя. Просто… есть цыплёнок.

— И виски, — добавил Зигги, уже заметно смягчившись, и протянул флягу мне.

— И виски, — согласился я, принимая её. Сделал глоток. Жгучая волна прошла по горлу, согревая изнутри. — И не надо никому ничего доказывать.

— Именно! — Зигги оживился. — Вот, кстати, Роб. У меня к тебе предложение. Когда начнутся зимние каникулы, новогодние праздники… Поезжай со мной. В родовое поместье. Оно, конечно, не императорский дворец, но… библиотека приличная. И мама печёт такие пироги с мясом и капустой, что Громир тут со своим цыплёнком отдыхает. Будет тихо. Спокойно. Никто не будет дергать.

Я замер с кружкой у губ. Предложение прозвучало так просто, так по-дружески, без подтекста, без политики. Просто «поехали в гости». Такая простая, нормальная вещь, о которой я почти забыл.

— Это… — я выдохнул, поставив кружку. — Серьёзно?

— А что такого? — пожал плечами Зигги, слегка покраснев. — Места хватит. Отец будет рад — он твои подвиги в «Горячем Яйце» в газетах читал, теперь всем родственникам тыкает, типа, «сын с ним учится!». Мама просто накормит до отвала. А мы… ну. Побухаем спокойно. Поиграем в нарды. Поспорим о ерунде.

Громир засмеялся:

— Смотри, Роб, не соглашайся. А то он тебя своими древними свитками замучает, показывать начнёт.

— Зато не замучают фаворитками и династическими браками, — парировал Зигги, и в комнате на секунду повисла неловкая тишина. Он тут же сморщился. — Ой, чёрт, прости, я не…

— Всё в порядке, — я махнул рукой, и напряжение ушло. Мысли о будущем были где-то далеко, за стенами этой тёплой, пропахшей едой и дружбой комнаты. — Спасибо за предложение, Зиг. Честно. Я… подумаю. Обещаю.

— Ну и славно, — удовлетворённо хмыкнул Громир. — А теперь давайте поднимем тост за то, чтобы мы всегда были вместе!

Вечер тек дальше, плавно и беззаботно. Шутки становились глупее, смех — громче. И в какой-то момент, слушая, как Зигги пытается доказать Громиру, что его родственник в седьмом колене мог быть не конюхом, а тайным агентом в свите герцога, я поймал себя на мысли: вот оно. Вот это крошечное, хрупкое, но настоящее ощущение нормы. Просто суббота. Просто друзья. Просто жизнь, которая могла бы быть твоей, если бы мир был хоть чуточку справедливее. И мысль о поездке в гости к Зигги светилась где-то на задворках сознания тёплым, далёким огоньком — не обещанием, а просто возможностью. Маленьким побегом в графический роман обычной жизни.