Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки

Глава 72. Особенности дара

Кто сказал, что рукоделие успокаивает? У меня вот всю жизнь терпения не хватало, чтобы довести начатое до конца. Одна пропущенная петля, и изделие летело в помойку или снова превращалось в клубок пряжи. Я умею вязать на спицах и крючком, вышивать, но за большие вещи никогда не бралась, ограничиваясь лишь одёжками на кукол или новорожденных детей друзей. Да, я помню древнегреческую мифологию и, собственно, про суть конфликта Афины с Медузой Горгоной, но что подобное коснётся меня, не ожидала. Атенайя была весьма любезна, подробно описав несколько особенностей дара санатер из рода Дэагост. Выбора у меня не было, пришлось осваивать и доводить до нужного уровня.

Заслышав в очередной раз мою витиеватую ругань, все не занятые какими-либо поручениями призраки сразу прятались в дальних углах пристроек. Лишь когда у меня получилось создать, а затем воплотить в жизнь одну из граней дара санатер-Созидателей, выдохнули все, и, кажется, даже сам дом. Глядя на творение своих рук, я поняла, почему требовалось абсолютное уединение: во-первых, чтобы никого не убила в процессе, во-вторых, дабы у случайных свидетелей не произошёл сдвиг по фазе. Честно говоря, сама до конца не определилась со своими эмоциями, пытаясь найти золотую середину между восторгом, ужасом и удовлетворением от проделанной работы.

Однажды Тори поделилась со мной, как ей пришлось переступить через себя и воспользоваться своим даром санатеры из рода Дигейст полностью, чтобы выиграть противостояние с гриром. Вот теперь я сама не хотела, чтобы когда-нибудь передо мной встал такой выбор. Умение, освоенное мной, несомненно, потрясающее, если не вдаваться в подробности, каким образом применяется. Перетащив на чердак «санатеровскую вязанку», я оставила рядом с ней Джоша, как самого морально устойчивого, если не считать Ригана, и снова вернулась к книге.

За прошедшие с момента сделки пять дней я выходила из дома всего несколько раз, буквально силком заставляя себя сделать перерыв. Нет, чтиво было не настолько увлекательным, скорее чудовищным, заставляя раз за разом описанные кошмары оживать наяву в моём воображении, а иногда и призрачными сценками, возникающими над строками. Атенайя могла уйти вместе со своими домочадцами в мой мир, когда большая часть ордена была повержена, а её собственных сил оставалось не так много. Но не сделала этого, доведя бой до конца. Она даже дочерей оставила в замке, понимая, что обрекает их на погибель, но этот выбор был продиктован «меньшим из зол». Только так можно было отрезать грирам и гейрам путь в немагический мир, сделав невозможным присвоение ими фамильного дара Дэагостов. А так вся сила после гибели рода развеялась, став недосягаемой для врага. Единственный возможный шанс на воплощение и возрождение. И вся эта развеявшаяся сила блуждала сперва по всему магическому миру, а затем через аномальные зоны просочилась в мой, где продолжила искать подходящее тело, к которому смогла бы притянуться и внутри которого воплотиться.

По сути, оставшиеся в живых члены ордена смогли лишь впитать чистую энергию, не заполучив возможности перемещаться между обоими мирами. Отправь Атенайя дочерей в мой родной, создала бы таким образом «мост», по которому могли пройти гриры и всё равно уничтожить обеих наследниц, заполучив дар Созидателей. Это стало бы крахом не только рода, но и всего сущего. Не знаю, смогла бы я решиться на такое, просто не знаю. Идти самой на смерть, чтобы остановить других, не страшно, а вот обречь на ту же участь родных и близких... Ещё и подставиться под удар, доверившись... Тори, Алиса, да и Рэйд тоже, говорили, что у меня большие проблемы с доверием, и несмотря на широкий круг знакомых, мало кого подпускаю к себе максимально близко. Чистая правда, хотя признаться себе в этом сложно. А после изучения книги понимаю, насколько близка была бы к полной самоизоляции, окажись в Хеймране ещё каких-нибудь десять лет назад, а не сейчас. Да, в зеркале теперь отображается молодая женщина, в душе я по большей части взбалмошная девчонка, но в самом дальнем, темнейшем уголке живёт глубокая старуха. Противоречиво? Удары судьбы и уроки жизни никогда не проходят бесследно, а моя задача – находить в этом винегрете баланс, чтобы не сойти с ума и не потерять себя, как некогда едва не случилось.

«Он убил меня». Именно такой была последняя фраза, оставленная в книге. Зная, что после смерти от санатер не остаётся ничего, Атенайя наложила специальное заклятие, вписавшее последние строки, внести которые последняя из Дэагостов хотела, но уже не смогла бы физически. Был ли Эрборн предателем или трусом, в последний момент решившим, что хочет жить – не знаю. Но факт остаётся фактом – Атенайя умерла от его удара, а не во время атаки ордена на свой родовой замок. Страшная правда, заставившая меня выйти из равновесия в ту ночь, когда впервые от этом прочла. Но даже вернувшись к этой записи, я всё равно не смогла спокойно её изучить, ощущая нестерпимую боль в районе сердца и перепугав на этот раз даже своих призраков. Только прожитое позволяло отогнать тяжёлые мысли и раз за разом самой себе повторять, что история Атенайи – это её история, которая не обязательно повторится со мной, просто нужно её учитывать, чтобы не допустить подобного исхода.

Зато в последней части книги я нашла подходящее объяснение своим ощущениям, когда допрашивала неприкаянных призраков после допроса. В арсенале Ордена гриров помимо модифицированной даром санатер из младших родов некромантской магии были ещё и очень специфичные мертвецы. Но не привычные всем умертвия или даже личи, а чудовищные, с моей точки зрения, порождения, называемые некромортусами. Если дословно перевести этот греческо-латинский винегрет, то масло масляное получается, вернее, «мёртвый мертвец». Зато сразу понятно, что создать такой посмертный конструктор способен только некромант с изначально дефектной магией. Таких в первую очередь и вычислила, а затем уничтожила Атенайя, объявив таким образом войну Ордену и приблизив дату расправы над Дэагостами.

Последние из оставшихся некромортусов участвовали в нападении на замок, чем дополнительно ослабили защитниц, когда дело дошло до ближнего боя. Именно остаточные следы аур этих существ я и почувствовала во время допроса. Значит, либо Призыватель – сам некромант с искажённой магией, который решил повторить эксперименты своих «коллег», некогда уничтоженных Атенайнй, либо где-то в его окружении завалялся один некромортус ещё с тех времён. Пользуясь связью с отправленными на поиски аномальных зон безмолвными, я передала им свои воспоминания о странных аурах и приказала обратить на подобные внимание, если вдруг встретят и немедленно оповестить.

Помимо всего прочего в книге были подробно описаны различные способы защиты, похожие на те сферы, что я сама создала вокруг участка и самого дома. Кабинет, спальня, коридоры и даже прихожая с гостиной были увешаны схемами, в которые перевела описания, пытаясь понять принципы работы каждой и разницу в применении. Голова гудела, мозги кипели, а руки потряхивало, как на экзамене по сопромату. Мне кажется, если бы не техническое образование, никогда бы не смогла разобраться во всём этом, не изучая магию сызмальства. Но самым сюрреалистичным мозговым извращением оказался перевод клятв в магические формулы. Спасибо Лорану и ещё нескольким безмолвным, сумевшим разъяснить взаимосвязь звуков и вибраций в речи с влиянием на магию.

У санатер и здесь оказалось не без подвыверта, но кое-какие принципы были сходны. Вот где мне пригодилась эльфийская педантичность Габриэля, который пришёл за объяснениями на третий день после погрома. В итоге после моих извинений быстренько умчался в свой семейный архив за нужными для меня регистрационными данными. Мне казалось, что я близка к разгадке того, каким образом Атенайя и Тори смогли преодолеть «вдовье проклятие санатер», но не хватало какого-то небольшого, но важного кусочка. Я пока не готова заняться своей личной жизнью, но ставить на ней крест не собираюсь. Просто знаю себя: проблемы проблемами, но темперамент надолго в мешок не спрячешь, а увеличение размеров кладбища возле дома за счёт своих кавалеров в мои планы не входит.

От очередных расчётов и схем меня отвлекла Джейд, с серьёзным видом возникшая перед моим носом, когда я в очередной раз замерла перед большим плакатом, на который записывала все свои заметки: – Диана, у нас проблемы.