Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки

Глава 83. Гордость и предубеждения

– Магический резус-конфликт, если можно так выразиться. Плюс страх наших с тобой предков из-за своей силы. Страх и жадность, если можно так выразиться. Единственное, что могу сейчас сказать – жить вы с Габриэлем будете долго и счастливо, независимо от количества совместных детей. Кстати, когда за третьим собираетесь?

– Диана! – в мою голову прилетела декоративная подушка, выдернутая Тори из-за спины. – Я пока не готова увеличить площадь седых волос на своей голове. Мне выходок Эль и Даниэля, а также переживаний за обоих детей, хватает.

– Ну, как хочешь. Поздравлю в любом случае и даже позлорадствовать не забуду, когда напомню о сказанном тобой только что.

– Ты как всегда, в своём репертуаре.

– Ага, моя любимая одежда.

– Диана!

– Шучу-шучу. В общем, смотри: ни Габриэлю, ни его предкам не стоило жениться на эльфийках, так как, будучи обладателями «мертвецкой» магии, они буквально опустошали носительниц природной магии. Немалую роль играла как раз их «двумагичность». С одной стороны, они могли бы поддерживать баланс со своими супругами, проявляя только природную магию, «живую». Но с другой – «мёртвая» не согласна была подавляться и ещё сильнее пыталась погасить чисто эльфийскую. Дети по тому же принципу подтачивали силы матерей, а не умея себя контролировать, делали это быстро. Отсюда вытекал тот самый год, который максимум могла прожить эльфийка, вышедшая замуж за одного из Геймоверов. При этом на магии мужа оставался так называемый «отпечаток» ауры первой жены, и все последующие напрочь отвергались. Вот тебе и причина единственного наследника, независимо от количества жён. Некромантская магия считала всех вторых, третьих и так далее по счёту женщин максимально чужеродными и неприемлемыми для себя. Тем самым шансы на рождение других детей равнялись нулю. Эльфийки умирали в любом случае, независимо от глубины чувств, которые к ним питались. Хуже всего было с теми, с кем браки заключались не по любви, а по расчёту. Такие «уходили» вскоре после родов. Так что, извини, но невестка-эльфийка в перспективе маловероятна. В Даниэле двойное комбо: наследие Геймоверов и Дигейстов. Да, он не санатера, но носитель части твоей магии, хоть и на положительном векторе. Просто предупреди сына, когда немного подрастёт, а дальше уже от него самого будет зависеть, как сложится его жизнь. Если судьба решит сыграть с ним дурную шутку, то выход будет лишь один – через смерть и возврат. Думаю, Эль сможет помочь, если готова будет принять ту девушку в семью. Считай, как примет в род Геймоверов по женской линии согласия.

Тори откинула голову на спинку кресла и посмотрела в потолок: – Я тоже говорила Габриэлю, что его предкам нельзя было жениться на эльфийках. Сама к этому пришла в своё время, но муж безумно боялся, что всё дело именно в каком-то неизвестном проклятии. А что с «санатеровским вдовством»? Я не хочу, чтобы Эль пришлось пережить то же самое, что и мне. Тогда едва с ума не сошла.

– Всё равно придётся, хоть и не в той мере, что тебе. Метания, страдания и сомнения неизбежны. Как только часть нашей души умирает, тогда мы готовы идти на новый уровень, к сожалению. На тебя повлияла смерть твоей матери, у меня – сама знаешь что. С санатерами практически та же ситуация, что и с Геймоверами, но немного с индивидуальными завихрениями. Санатеры действительно были богинями из младшего пантеона, просто незаметными по сравнению с другими. Сама знаешь, что скрытность – наше всё. Плюс ко всему тех, кто связан со смертью и загробным миром, всегда недолюбливали. В общем, осознание своего статуса сыграло злую шутку. Как и чувство собственного превосходства. Действительно, кто такие простые смертные, пусть и маги, по сравнению с богинями? Так, пыль под ногами. Счастливы должны были быть просто от осознания того, КТО на них, ничтожных, внимание обратил. А уж о том, чтобы поделиться или обменяться силой на энергетическом уровне и речи быть не могло. О признании равными себе – тем более.

– Обмен через смерть или изъятие души?

– В общих чертах – да. Один-единственный раз магия санатер сама по себе шла на уступки, чтобы было возможно продолжить род, а потом просто убирала того, кто мог покуситься на её хозяйку. Ты хорошо «настучала по голове» своему дару ещё до того, как официально согласилась стать парой Габриэлю. Затем поставила выше себя, а потом признала равным, поставив блок на свою магию, когда возвращала ему душу. Остальные мужчины в день схватки с гриром для дара санатеры считались неопасными. Но первым шагом стало то, что ты добровольно использовала свою магию, чтобы изолировать друг от друга оба его конфликтовавших между собой дара. Никто, кроме Атенайи, до тебя не соглашался добровольно на это. Да, санатеры любили, да хотели, чтобы их мужья прожили долго, но страх, что кто-то может стать равными с ними, прикоснувшимися с их даром, останавливал. Гордость побеждала, мужчины умирали. Санатеры боялись, что лишатся своего могущества, своей уникальной магии, станут уязвимыми. Тебе было на всё это наплевать изначально, так как некому было вложить в твою голову заветы предков. В нашем с тобой мире от магического фона остались лишь крохи, поэтому голоса Дигейстов так и остались не услышаны.

– Но мой отец всё равно умер, Диана! – возразила Тори.

– Потому что твоя мать отрицала свою принадлежность к санатерам и не сделала ничего для того, чтобы повлиять на свой дар. Даже инициацию до конца не прошла, просто сидела, сложив ручки и говоря, что у неё «лапки». Это так не работает. Даже тех крох магии хватило на то, чтобы старая схема с вдовством сработала. Прости, я понимаю, как больно такое слышать от меня, но говорю как есть. Мне пришлось перебрать много вариантов, прежде чем прийти к этому.

– Это я как-нибудь переварю...

– А ещё я обратила внимание, когда изучала наши с тобой генеалогические древа на одну деталь: в подавляющем большинстве случаев санатеры даже дочерей рожали лишь после того, как были готовы лишиться своей силы. Последняя инициация дочери означала переход большей части накопленной мощи от матери. Ты же с Эль нарушила и эту традицию, не став блокировать поток магии, который ей достался. Фактически санатеры даже с дочерями «делились» аккуратно силой, не желая с ней расставаться ни на грамм. Кстати, Габриэль тоже послал ко всем чертям заветы предков и в брачной клятве признал тебя равной, что вообще вопиющее нарушение с точки зрения эльфийского этикета и семейных традиций. Как бы пафосно ушастые ни изъяснялись, но супруга всегда считалась на ступень ниже мужа, хотя это красиво было завуалировано под словом «опора мужу своему». Как вспомню все эти высокопарные словеса, так до сих пор всё внутри слипается от лицемерной сладкой велеречивости.

Тори внезапно улыбнулась, причём её улыбка становилась всё шире и шире: – Получается, теперь тебя можно звать на свидания, Диана?

– Я с тобой не пойду! Иначе Хеймрану точно придёт конец! Мы же разнесём его по кирпичику! – в притворном ужасе я замахала руками, но тут же добавила. – В моём случае есть один нюанс. Но тоже решаемый, так как без магии прожила сорок с лишним лет и, как ты, должного пиетета перед ней не испытываю. Плохо, что я не прямая наследница Дэагостов, а воплощение их наследницы. Поэтому подавить магию санатер из этого рода сложнее. Одного гласа Атенайи мало, да и она молчит, не выходит на контакт.

Тори вытаращила глаза: – Подожди, то есть, то, что ты говорила про голоса предков – не метафора?

– Абсолютно. Ты никогда не задумывалась над тем, почему нельзя призвать души санатер?

– Потому что мы связаны со смертью и уходим в небытие? – с некоторой неуверенностью в голосе ответила Тори.

– Почти. Всё наше наследие внутри нас, внутри дара. Нужно заглянуть в себя, как при медитации, и тогда оглохнуть можно. Души санатер растворены в их магии. Я немного копнула, до пятого колена, и очень долго плевалась, так как пафоса там из-за своего божественного происхождения столько, что Дэагосты эльфам фору дадут кругов на десять. Это Атенайя со своей свободолюбием подкидышем на фоне остальных смотрится. Её мать до сих пор возмущается, что всё могло сложиться по-другому, хотя и признаёт, что иного варианта быть не могло. Противоречивая особа, совсем как моя. Обе отчасти витали в облаках «правильности», а в итоге соглашались, что выбранные их дочерьми дороги оказались лучше тех, которые им пророчились из лучших побуждений.

– Тяжело...

– Даже не представляешь насколько. Но я всё-таки нашла ключи к нужным мне замкам. Кстати, о них... Можешь написать Кроденеру, что я хочу наведаться в поместье Дэагостов в ближайшие дни, и чем быстрее, тем лучше.

Тори достала из сумочки, пристёгнутой к поясу одно из писем начальника и быстро набросала мою просьбу.

– Диана, а в поместье ты что хочешь найти? Ещё какой-нибудь артефакт проявился?

– Нет. Я даже не знаю, что там находится, хотя раньше Атенайя упоминала о чём-то личном. В свете того, как она умерла, мне нужно знать, какое послание там мог оставить её муж.

– А подробнее?

Но я только покачала головой в ответ. Атенайя наставила столько блоков, что не все из них мне удалось обойти, чтобы докопаться до сути. Сама моя предшественница упорно молчала, едва ли со свистом мимо не дефилировала, говоря всем видом, что совершенно здесь ни при чём. В общем, бесила и меня, и своих предков.

– О, ответ пришёл!