Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки

Глава 96. Золотая клетка

После аудиенции у короля я сразу поняла, что в моих покоях кто-то побывал: не нужно было даже крепить волос между дверным косяком и дверью, чтобы это понять. Во-первых, зонты лежали не так, как их оставила, а во-вторых, все комнаты страшно провоняли вербеной. Мигрень моментально приветственно помахала рукой. Вместо сна пришлось первым делом распахнуть все окна, а затем отправиться на поиски источника запаха. Ароматические палочки, рассованные по всем укромным углам, полетели в окно, сразу вслед за свечами. Со столбиками кровати, поддерживающими балдахин, и полом, натёртым эфирным маслом, было сложнее. Когда в первое время после появления в моей жизни Арчи из вредности мог написать, я сама добавляла в воду для мытья пола эфирное масло ели или можжевельника, но они просто помогали уничтожить быстрее запах и выветривались быстро. Здесь же создалось такое ощущение, что повсюду просто размазали и втёрли целую тонну флакончиков, напрочь проигнорировав воду. Решив, что здоровье важнее, а кто устроил такую пытку, пусть тот и платит, я нашла бельевой шкаф и недрогнувшей рукой пустила на тряпки шёлковую простыню. И, о чудо, в ванной комнате нашлось обычное мыло! Точнее, просто не с вербеной. Против цитрусового и розового у меня не было столько предубеждений. Отдраив всё, что только можно, я потянулась и как бы случайно коснулась рукой стены. М-м-м... Какая прелесть... Артефакт на артефакте, и артефактом погоняет. Ползать по всем покоям и собирать их у меня уже не было сил, поэтому я поступила проще: раскрыла свою ауру полностью, вырубив все магические кристаллы, включая осветительные. Минут через семь в мои покои ввалилась толпа гвардейцев и замерла, увидев мои светящиеся во тьме глаза.

С милой улыбкой на лице, немного сожалея, что не могу развоплотиться и показать клыки, я произнесла: – Хотела размяться перед сном, но свет почему-то сломался...

Намёк был понят моментально, хотя для вида все покои обыскали, проверяя, всё ли в порядке. Поскользнувшиеся на мокрых тряпках сами виноваты: под ноги смотреть было нужно, а если не привыкли, что на полу, кроме паркета и ковров, может быть что-то ещё – их проблемы. Два ковра, кстати, гвардейцы унесли за собой после моего заявления, что те мокрые и мешают. Когда все осветительные артефакты заменили, я подошла к окну и выглянула наружу. Выходят в парк, что уже неплохо – меньше шума будет. Причём, судя по тропинкам, делилась территория на две части, видимо, для королевской семьи и придворных. Раздевшись, я нырнула под одеяло и попросила Сонни меня разбудить, если начнётся что-нибудь этакое.

Первой жертвой моего бесшумного произвола стала служанка, попытавшаяся утащить моё платье. Когда нужно, я умею двигаться тихо, поэтому визг девушки, чьей шеи коснулось лезвие, выскочившее из зонта, слышали, думаю, многие. Ласково попросив не трогать мои вещи руками, вытащила за шкирку трясущуюся от страха служанку из покоев и выставила в коридор. Возле дверей оказались два гвардейца, которые преградили мне путь сразу после вопроса, где можно прогуляться. Завтрак принесли прямо в покои, но он мне «не понравился». Булочки, утащенные ночью Сонни у какой-то фрейлины, пришлись мне по вкусу больше. Путь до кухни мой маленький фамильярчик пока не разведал, но это дело времени. А воды я и из-под крана спокойно попить могу. Обед тоже остался нетронутым, но там уже в ход пошли яблоки и груши, принесённые, понятно дело кем и когда. После развеивания призраков сил у меня прибавилось, но использовать «сетку» для выявления тех покоев, где не было артефактов или они тоже были выведены из строя моим ночным представлением, получалось пока лишь для части крыла. Ничего, я всегда была упёртой и ещё не забыла, что такое жить впроголодь. Не сообразят, что не стоит со мной связываться, скажу прямым текстом, пока на скандалы просто сил не было. Без прогулок было тошно, поэтому я просто села на широкий подоконник у распахнутого окна и положила зонт на колени. Вечером мне сообщили, что позволено прогуляться по саду, чем я и не преминула воспользоваться. Снова шепотки за спиной, глупые подхихикивания. Я просто держала спину прямо, не обращая внешне никакого внимания на окружающих, но старалась улавливать все разговоры, чтобы не пропустить чего-нибудь важного.

Одна из придворных дам, молоденькая девушка лет двадцати на вид, окатила меня ведром презрения, после чего процедила сквозь зубы: – Носить чёрное при дворе – дурной тон! Где вас воспитывали, в каком свинарнике?

Сверкнув глазами так, что девушка попятилась, я спокойно ответила: – Там же, где вас воспитывали прилюдно делать замечания незнакомым людям.

Ответа не последовало, зато сплетен во дворце, думаю, значительно прибавиться. Просто потрясающий жабагадюкинг. Элитный.

Увы, тихая прогулка по саду была омрачена даже не гвардейцами, следовавшими за мной по пятам, а королём. Это гусь выплыл павлином из-за ближайшей живой изгороди и напоминал индюка, которому уже не первый сезон ставят прогулы в супе.

– Госпожа Дэагост! Какая неожиданная встреча. Но разве вам не обновили гардероб, предоставив платья по последней моде и более подходящую обувь? У Нас не принято носить такие простые одежды, достойные лишь горожан, если не сказать ещё чего хуже.

Конечно, предоставили! Как раз в одном из них, персикового цвета, вчера очень удачно помыла полы, натянув сверху на своё, чтобы не запачкать.

– Ваше Величество, у меня траур – я только вчера похоронила близкого мне человека и выражаю скорбь по тому, что он покинул этот мир.

– Но вы даже не были не только женаты, но и помолвлены! Достаточно надеть траурный наряд лишь на церемонию прощания.

– В тех традициях, в которых я воспитывалась и выросла, выражение скорби не имеет требований к степени кровного родства или юридическим аспектам взаимоотношений. Когда уходит близкий по духу человек, печаль глубоко проникает в сердце, которое требует покоя и отсутствия разноцветья. Для меня неприемлемо одеваться ярко, когда душа в трауре.

– Но вы же могли надеть что-нибудь более подходящего фасона!

– Не было предложено. К тому же вчера мои комнаты так сильно натёрли эссенциями вербены, на которую у меня аллергия, что пришлось всё отмывать.

Король поджал губы, и уже тем же вечером ко мне пришли портнихи снимать мерки. Корсеты я носить любила и умела, но всегда их расценивала как парадно-выходной элемент одежды. Как ни старались меня утянуть шнуровку помощницы, «восхищаясь» моей тонкой талией, ленты и шнуры рвались раз за разом, пока те не поняли, что не стоит выдавливать из моих внутренних органов паштет. В итоге оставили те корсеты, что мало чем отличались от декоративных и почти не стесняли движения. Пообещав сшить мне новые, которые будут готовы через три дня, портнихи удалились. Несмотря на то что я выбрала закрытые модели, во время первой примерки декольте всё-таки обнаружилось, хоть и не такое вульгарное, как до этого. Я забраковала все варианты и даже предложения просто прикрыть кружевом, если меня что-то смущает. Хотела я сказать, что последнее кружево в моей жизни было надето на мне в ту самую ночь, но не стала.

На третий день портнихи начали примерку и ужаснулись: из-за скудного питания я ещё больше похудела, и платье болталось на плечах и в районе талии. На робкий вопрос, нет ли у меня проблем с аппетитом, получили ответ, что не люблю, когда в еде оказывается ещё что-то, кроме продуктов, из которых та была приготовлена. Хотели санатеру? Так хольте её и лелейте, тем более раз у неё очень скромные запросы, исполнить которые не так уж и сложно. По ночам я спала хорошо, но мало, потому что высчитала порядок смен караулов, а также когда кто отходит ко сну и короткими скачками перемещалась по дворцу, ориентируясь на те ниши, которые видела, выходя на прогулку. Сонни тем временем разведывал обстановку дальше и при малейшем намёке на опасность быстро предупреждал меня, что нужно уходить. Лоран сетовал, что с тех пор, как он был в последний раз во дворце, многое изменилось и даже некоторые помещения перестроили. Один раз какому-то придворному не повезло встретить меня на своём пути, но он быстро забыл об этом.

Увидев меня в новом закрытом платье, король скорчил такую гримасу, словно я ему килограмм лаймов в рот выдавила.

– У Нас для вас есть одна просьба. Один и наших верноподданных давно жалуется на своего фамильного призрака, избавится от которого, к сожалению, некроманты не могут...

Господи, как же я ненавижу все эти хождения вокруг да около! Неужели нельзя по-простому сказать: «Диана, иди туда и уничтожь вон того призрака»?!

Но в ответ я просто спокойно спросила: – Где и когда?

Немного растерявшись, король быстро вернул своё привычное выражение лица: – Вечером вас проводят.

– Я могу и сейчас.

– Разве это возможно?

– Для меня не имеет значения, у какое время суток обнаружить и развеять призрака.

– Хорошо, вас проводят прямо сейчас.

Я даже не сомневалась, что фамильное «достояние», так докучающее своим потомкам, появилось из-за одной кровавой истории. Нет, внешне всё выглядело точно так же, как когда я уничтожала безмолвных, но зачем мне кому-то рассказывать о том, что представляю собой шкатулочку с секретом? Насколько сильно пострадает призрак, которого частично перемелет моё восстановление, мне было всё равно – в первую очередь я нуждалась в информации и по возможности любых рычагах давления на всех этих пёстрых придворных прихлебателей. Вот так я обзавелась одним бывшим министром финансов и умыкнула одну фамильную реликвию. Воровство? Нет, вещественное доказательство.

После первой королевской «просьбы» последовала вторая, затем третья... Фамильные тайны множились, скелеты из шкафов продолжали выпадать... Чем глубже со всем этим соприкасалась, тем отчётливее ощущала, что, раскидывая в детстве лопатой навоз по бабушкиному огороду, была намного чище. От органического удобрения хотя бы отмыться можно было, а вот липкая плёнка омерзения не сходила, даже если превратить мочалку в прах, надраивая кожу до красноты.

Самым неприятным заданием оказался визит в то самое «злачное место», которое было отмечено на моей личной карте скопления призраков. Им оказалось заброшенное поместье одного из советников, в котором были заперты при помощи артефактов полторы тысячи душ. Официальная версия гласила, что все они погибли из-за пожара, вспыхнувшего во время засухи. Угу, а у меня было несколько иное видение ситуации, в результате которого Салтычиха и графиня Батори просто в безмолвном шоке отдыхали в сторонке. Вот этих призраков я без зазрения совести развеяла по-настоящему, «записав» в память двух оставленных жертв воспоминания остальных обо всех зверствах, которые с ними творили. Следующие поручения по двести-триста душ лишь обогатили мой список на две фамилии, кому нужно выписать персональный счёт. Мои заказчики были довольны, а король ещё больше, ведь теперь все они были обязаны ему ещё больше. Правда, Его Величество попытался вызнать, передаются ли мне воспоминания о жизни тех, кого развеивала, но я на голубом глазу соврала, что нет и меня подобное никогда не интересовало. Его это успокоило, но надолго ли?