Легионер

ГЛАВА 16

В ночной тьме Дуросторум светился, точно огромный маяк на берегах Данубия. Сторожевые вышки легиона стояли вдоль реки через каждые три мили — римляне зорко следили за северным берегом, откуда в любой момент могли появиться отряды варваров. В последнее время днем варвары не появлялись, но означать это могло только одно: опасность затаилась неподалеку. Однако это было головной болью только для лимитанов — за их спинами беспечно гремел и веселился шумный Дуросторум, жизнь в котором не замирала ни днем, ни ночью.

Гостиница «Вепрь и Виноград» — на ее распахнутых дверях были выжжены традиционные знаки гильдии, виноградные листья и пивная кружка — была переполнена. Построенное из массивных каменных блоков и покрытое, вполне традиционно, соломой здание в центре города выглядело так, будто простояло здесь уже тысячу лет. Внутри стоял невообразимый шум, сквозь который пробивалась веселая мелодия — два кифареда распевали соленые песенки, аккомпанируя себе на кифарах и отбивая ритм маленькими литаврами. Легионеры, горожане и приехавшие в город крестьяне из окрестных деревень пили эль, орали, обнимались и ругались, и над всем этим столпотворением плыли пряные и резкие ароматы жареной козлятины, эля, тушеного в горшке мяса с приправами... и застарелой блевотины.

Паво сидел за столом, сжимая в руках уже ополовиненный кубок с разбавленным вином. Его окружали ветераны Одиннадцатого легиона Клавдия — седые, загорелые, покрытые шрамами вояки — и Паво был страшно горд такой компанией.

Эти люди выполняли разведывательную миссию на Боспорском полуострове — а теперь без боя взяли славный город Дуросторум. Сказать, что они шумели — значит, ничего не сказать. Столы ходили ходуном, чаши и кубки то и дело опрокидывались, заливая присутствующих пенистым элем, взрывы хриплого хохота сопровождали каждую шутку и каждую скабрезную историю, которыми бывалые воины щедро делились с окружающими.

Паво залпом допил вино, и голова у него закружилась. С каждым глотком ему становилось все спокойнее и веселее, и теперь он просто хохотал вместе со всеми, не особенно вслушиваясь в слова. Паво тоже хотелось рассказать что-нибудь смешное... но тут перед ним возникла пышногрудая и рыжеволосая служанка, и все мысли вылетели у Паво из головы. Какая красавица!

— Подбери язык, Паво — вывалится! — заржал Авит, хлопая парня по плечу. — Ставлю, что хочешь: таких сисек ты раньше не видел!

Паво обернулся к лысому коротышке-ветерану, с которым недавно познакомился за этим столом.

— Да уж прям! В Константинополе видал я и не таких красоток!

— О, да, конечно! Верю, парень! — Авит снова захохотал.

Когда Паво еще был рабом, он не раз удивлялся тому, с какими кислыми лицами проходили мимо него знатные дамы и девицы, посещавшие виллу Тарквития вместе со своими мужьями и отцами. Те женщины не замечали Паво — или смотрели на него с отвращением, словно на грязь, прилипшую к сандалии. Вот «на воле» было иначе — хотя там он имел дело со шлюхами. Два года назад, в «Орле» возле Ипподрома он и потерял невинность... Тогда Паво вернулся после важного задания Зеленых: он выследил одну большую шишку Синих. Тот, изрядно выпив, пошатываясь добрел до дома и вытащил ключ от двери из потайной щели возле окна. Это была очень ценная информация для Зеленых, и Паво был вознагражден. Пышная красотка, по крайней мере, вдвое старше Паво, однако со всеми положенными округлостями и изгибами, плюхнулась ему на колени и выглядела при этом так, словно поздравить Паво с удачным выполнением задания было мечтой всей ее жизни. В ту ночь он испытал ни с чем не сравнимые ощущения. Они оба были ненасытны, то и дело вступая в любовную схватку. А вот потом...

О чем ему было говорить с той женщиной? Пусть и шлюха, она была свободной — чем мог развлечь ее юный раб? Немудрено, что она быстро устала от него и улизнула, а Паво поплелся на виллу Тарквития, чувствуя, как хорошее настроение улетучивается так же стремительно, как и пришло.

Эта девушка была иной.

Глотнув еще вина, он набрался смелости и подмигнул ей. К его радости, девушка улыбнулась в ответ, и янтарные кудряшки заплясали над чистым белым лбом. В этот момент Паво заметил у себя за плечом Суру, который скорчил рожу и старательно выделывал неприличные жесты, имитируя соитие... Паво в ярости полез из-за стола, но тут его предплечье словно стальными клещами сдавило. Огромный, похожий на быка легионер слева от него спокойно посмотрел Паво в глаза и презрительно сморщил переломанный в нескольких местах нос.

— Ты из наших?

Громоздкий кубок в его толстых пальцах смотрелся хрупкой чашечкой. Страх плеснул в душе Паво, но он торопливо отхлебнул вина, чтобы заглушить его, и ответил с деланной небрежностью:

— Да, я из легиона.

— Во как! И из какого же легиона?

Все глаза обратились к Паво, и он стушевался. Врать не имело смысла.

— Я один из новых солдат. Меня еще не распределили ни в один из легионов.

Легионер долго и задумчиво смотрел на него. Лицо его напоминало скорее груду булыжников — особенно по части выразительности. Внезапно эта каменная маска словно треснула пополам, и гигант расхохотался.

— Так ты новобранец! Не из Клавдия — а обычный молокосос!

Щеки Паво горели от стыда. Он бросил взгляд на рыжеволосую служанку и с облегчением увидел, что она отвлеклась на других посетителей. Затем он вновь посмотрел на хохочущего громилу — и вино ударило ему в голову.

— Я боец, не хуже любого из вас, и совсем скоро я буду солдатом одного из легионов Клавдия.

Громила перестал ржать и выставил вперед обрубок мизинца на здоровенной ручище.

— Вот это — знак легионера, парень. Знак того, что легионер воевал и оставил на поле боя кусочек самого себя. А ты — ты пока еще просто сырье, из которого в будущем получится солдат. Или не получится. Да, Авит?

Громила подмигнул лысому коротышке, но тот фыркнул в ответ:

— Отстань от парня, Зосима. Бьюсь об заклад, он сможет надрать тебе задницу.

Паво понимал, что играет с огнем — но не хотел отступать.

— А еще, чтобы стать легионером, нужно быть таким же уродливым ублюдком, да? — невинно поинтересовался он, улыбаясь.

Лицо громилы окаменело — и начало багроветь. Не слишком ли далеко зашел Паво?..

— А ну-ка, недомерок, выйдем!

Пошатнувшись, он поднялся из-за стола, едва его не опрокинув, и сослуживцы немедленно разразились хохотом и приветственными возгласами:

— Отлично! Пошли все на улицу! Посмотрим, как малыш-новобранец надерет задницу Зосиме!

Надо сказать, никакого удовольствия эти слова Паво не доставили. Он не сопротивлялся, когда его подхватили и попросту вынесли из таверны на свежий воздух...

Сура вернулся от стойки с двумя кубками вина. Он чувствовал себя превосходно — веселая шутка с девчонкой, на которую весь вечер заглядывался Паво, удалась. Сура считал себя очень остроумным парнем.

Все шло хорошо — но внезапно преисподняя разверзлась. Ошеломленный Сура наблюдал, как Паво тащат во двор развеселившиеся легионеры, а потом зажмурился от ужаса.

— Демоны побери... — пробормотал он.

— Это твой друг? — прозвучал возле него нежный голос той рыжей лисички.

Сура машинально пригладил пятерней волосы и открыл глаза.

— Ну да... Вечно он ввязывается в неприятности!

— Он многих разозлил, это правда, — задумчиво кивнула девушка.

Сура немедленно выпрямился и выпятил грудь.

— Да уж, он и шагу не может сделать без моего чуткого руководства... Так как тебя зовут, ты говоришь?

— Фелиция. А тебя?

— Децим Луний Сура, некоронованный царь Адриано...

— Ну так и что, Сура, ты не собираешься помочь своему другу?

Девушка совершенно явно была раздражена. Сура почувствовал себя неуверенно.

— Что ж, я, пожалуй...

— На заднем дворе привязана лошадь, — перебила девушка. — Приведешь ее обратно до рассвета.

Она неожиданно притянула к себе Суру и запечатлела на его губах короткий поцелуй, а затем спокойно отстранила его от себя.

— Теперь поторопись.

Оторопевший Сура стоял столбом и глядел, как Фелиция уверенно прокладывает себе дорогу сквозь толпу. Через некоторое время он опомнился, тряхнул головой и быстро скользнул к открытой двери, ведущей на задний двор. Перед тем, как скрыться в темноте, он еще раз обернулся, по-прежнему растерянный.

Фелиция лукаво улыбнулась.

Ноги держали Паво из рук вон плохо. Он качался — впрочем, как и его противник. Тот вообще с трудом мог держать голову прямо. Прохладный ночной воздух не протрезвил горячие головы — напротив, головокружение только усилилось.

— Вот я тебе покажу... — бормотал Зосима, размахивая ручищами и грозя Паво корявым пальцем.

Паво попытался оценить ситуацию — насколько позволял хмель в голове. Их с Зосимой окружала толпа довольных легионеров, скалящих зубы и отпускающих шуточки. Глаза у всех присутствующих горели в ожидании потехи. Что ж, сейчас уроки Брута ему вряд ли пригодятся, придется им подождать до лучших времен. Если же Паво отступит — то будет выглядеть полным дураком перед своими будущими, как он надеялся, боевыми товарищами. Остается одно: быстрый и результативный удар. Челюсть, шея и живот — возможно. Завершающий удар в голову — тот самый, который они сегодня отрабатывали с Брутом — вероятно. Если, конечно, он вообще успеет ударить... Остается еще одно средство.

Паво шагнул вперед и со всего размаха врезал правой ногой Зосиме в пах. На мгновение стало очень тихо, а потом нестройный хор сочувственно выдохнул: «О-о-о-о-ох!»

Зосима взвыл и мешком повалился на землю. Паво отступил назад. Сколько раз этот простой, но безотказный прием спасал ему жизнь и здоровье — и не сосчитать.

— Я надрал ему задницу! Я доказал, что достоин легиона Клавдия! — выкрикнул Паво, для верности потыкав себя пальцем в грудь.

Легионеры развернулись к нему, улыбаясь, точно целая стая акул. Паво сглотнул нервный комок в горле и попятился.

— Все ведь по-честному, да?

— Ага! — ласково сказал один из легионеров. — И мы тебе сейчас тоже... по-честному.

— Хватай его! — взвился крик над толпой, и в тот же миг легионеры кинулись на Паво.

Он, словно утка, нырнул под лес кулаков, завертелся ужом, уворачиваясь от ручищ, норовивших его схватить. Рев разъяренных солдат внушал ужас, но, по счастью, они пока только мешали друг другу.

Затем Паво услышал другой крик, звонкий и отчаянный:

— Паво! Руку!

Паво кинулся сквозь лес топчущихся на месте ног и бестолково машущих рук — и через мгновение выскочил прямо на Суру. Тот свесился с седла изрядно перепуганной лошади.

— Ух ты! — выдохнул Паво и намертво вцепился в руку Друга.

Суставы хрустнули, мышцы взвыли — но Сура все же смог одним мощным рывком выдернуть Паво из кучи дерущихся и закинуть себе за спину, в седло. Паво взвыл от боли в паху — седло было удивительно жестким и неудобным.

— Митра сияющий! Так вот каково на вкус мое же собственное лекарство!

Сура неистово колотил пятками по бокам лошади, и вскоре хор проклятий из луженых глоток легионеров затих позади.

— В следующий раз постарайся ограничиться одной центурией, а не драться с целым легионом ветеранов в одиночку! — бурчал Сура, нахлестывая лошадь. Они скакали к форту.

Паво хихикнул, почему-то ощущая себя абсолютно непобедимым. Сура невинно добавил:

— И не забудь поблагодарить за свое спасение Фелицию.

Мгновенный укол ревности отрезвил Паво. Он покраснел до корней волос, радуясь, что в темноте этого не видно.

— Фелиция... Это девушка из таверны?

— Ага. Мы немного поболтали. Хорошая девка. Здорово целуется.

— Заткнись! Заткнись и скачи!