Легионер

ГЛАВА 79

Паво откинулся на камень, забрызганный кровью.

Камень был твердый, выщербленный, с острыми краями — но юноше он казался сейчас шелковой подушкой. Ноги и руки налились свинцом, но Паво блаженно вздохнул. Победа способна подсластить любую горечь и унять любую боль.

Солнце торопилось высушить напитавшуюся дождем и кровью землю, ветер разрывал облака в мелкие клочья и гнал их по небу. Паво тупо смотрел на собственную руку, сжимавшую меч. Она онемела, потому что перевязь обмоталась вокруг запястья и туго врезалась в плоть, рассекла ее почти до кости. Он пошевелился, хотел стереть кровь — но пальцы слишком дрожали. Паво почувствовал головокружение и с тихим стоном откинул голову обратно на камень.

От заваленной щебнем двери бункера доносились крики — солдаты откапывали завалы. Гунны были разбиты и практически уничтожены — но победа не могла быть полной, пока они не найдут тех, кто скрывается в бункере... или не вынесут на свет их тела. Паво прикусил губу и закрыл глаза. Под веками защипало. Неужели все было зря...

— Вставай, Паво! — горло Сура сорвал основательно, но физиономия у него была, как и всегда, сияющая... хоть и грязная. — Вставай, хорош спать! Похоже, все получилось!

— Получилось?

Паво открыл глаза, и солнце на мгновение ослепило его.

— Паво... — раздался тихий мужской голос.

Возле них стоял легионер. Солнце окутало его фигуру нестерпимым золотым сиянием, лица не было видно — и разум сыграл с Паво странную шутку. На мгновение ему показалось, что он перенесся в детство... Семилетний Паво играет в пыли посреди улицы... Голос окликает его... Запах кожи и железа... Широкие плечи...

Он все-таки нашел в себе силы подняться на ноги, и тогда сияющая фигура шагнула из своего ореола ему навстречу. Паво увидел знакомые резкие черты лица центуриона Галла, как никогда напоминавшего усталого, но матерого волка...

— Командир!.. — голос Паво осекся, горло сдавило спазмом.

— Мальчик... Я ни секунды не сомневался, что ты справишься, когда посылал вас... Легион — то, что от него осталось — обязан вам жизнью, ребята. И не только он. Империя тоже. Если бы гунны перешли Данубий...

Галл осекся и отвернулся. Потом поднял глаза к небу. Теперь Паво видел, как страшно истощен и измучен железный центурион.

Через мгновение Галл справился с собой.

— Ну, а что Феликс? Мой опций провалил миссию?

— Да прям! — раздался веселый голос, и Паво с удивлением и радостью увидел Феликса, опирающегося на свой костыль. — Правда, мечом помахать сегодня не удалось, но зато я отправил кучу этих педерастов на тот свет, потому что стоял за баллистой!

Торопливо подошли Хорса и Амальрик. Они обнялись с Галлом, потом радостно кивнули Паво и Суре. Улыбки цвели на их измученных лицах.

Казалось, общая радость отогрела Галла. Волчьи черты лица смягчились, даже румянец заиграл на скулах. Паво было странно видеть его таким, странно — и приятно.

— И все-таки не могу поверить! — покачал головой центурион. — Вы прорвались к императору. Паво, ты либо очень хорош — либо городской страже надо надрать задницу.

Паво смущенно улыбнулся, а потом вдруг хрипло спросил, кривя губы и стараясь сдержать слезы:

— Командир... сколько... осталось?

Лицо Галла окаменело и потемнело, словно туча набежала.

— Тринадцать.

Паво опустил голову. Тринадцать человек — из тысяч, которые отплыли из Дуросторума всего неделю назад.

Люди, которых он знал, видел. С ними вместе тренировался в форте. Спал рядом с ними в казарме. Ветераны, на которых смотрел с робостью и уважением. Всех их больше нет...

Подошли и встали рядом с центурионом Авит, Зосима и Кводрат. Паво сморгнул набежавшие слезы. Вот оно — сердце легиона, его душа. Они снова выжили — собственно, в этом и есть отличие истинных ветеранов от остальных солдат. Они всегда выживают.

Зосима охнул, держась за окровавленный бок, но голос у него был бодрый.

— Отличная работа, парни!

Паво и Сура молча смотрели на выползающих их бункера легионеров — бледных, измученных, с пустыми глазами. Кого-то подхватывали товарищи, кто-то опускался на колени и молился...

Паво отвернулся — и взгляд его упал на труп легионера в нескольких шагах от него. Залитое кровью лицо было спокойно, мертвые глаза задумчиво смотрели в голубое небо.

«Вот так закончилась жизнь отца», — думал Паво. Жизнь солдата. Жизнь героя.

Его самого боги сегодня пощадили. Внезапно Паво вздрогнул, вспомнив свой давний кошмар: отец зовет его, стоя в центре песчаной бури...

— Крепись, Паво! — Галл говорил негромко и почти ласково. — То, что ты нас всех спас — это чудо. Взгляни — вот то, что ты сделал.

Паво повернулся — и увидел, как Зосима, морщась и охая, поднимает штандарт Одиннадцатого легиона Клавдия. Грязный, обожженный, порванный стяг с изображением красного быка дерзко затрепетал на ветру, и все солдаты вокруг разразились приветственными криками.

Паво очень хотелось радоваться вместе с ними — но он не мог...

— Все эти люди... Они умерли!

Он не мог забыть мертвые глаза легионера, лежащего среди обломков крепости. «Кожа солдата» так и не смогла загрубеть...

Галл встал с ним рядом, задумчиво уставился куда-то вдаль.

— Потери — это то, что солдат переживает каждый день, Паво. Каждый из тех парней, что погибли здесь, будет мне сниться. Каждый! В моих снах стоят легионы мертвецов — и боль потери никогда не становится легче.

Паво заглянул в глаза центуриону. На краткий миг он сумел разглядеть в них настоящую человеческую боль, огромную, словно море... Потом взгляд Галла затянуло привычным льдом. Паво тихо спросил:

— А их семьи? О них позаботятся?

Он вспомнил тот день, когда легионер с потухшим взглядом принес ему «похоронные деньги» за отца... Галл ответил твердо и не раздумывая:

— Я лично прослежу за этим. Лично!

— Легиона больше нет...

— Мы наберем новых солдат, Паво. Мы всегда так делаем.

Внезапно с лицом центуриона случилось что-то уж и вовсе немыслимое. Уголки губ поднялись, подбородок дрогнул ... Галл улыбался!

— Но знаешь, малыш... Я знаю, что могу рассчитывать на тех, кто выжил сам и помог нам пережить этот день!

Гордость наполнила сердце Паво. В этот момент сзади раздался громкий голос:

— Центурион Галл?

Трибун Вит быстро подошел к Галлу и крепко сжал его руку. Мгновение — и они с Галлом обнялись. Потом Вит рассмеялся, не в силах справиться с радостью от победы.

— Знаешь, Галл, я думал, мы не успеем. Но эти мальчишки, которых ты послал в Константинополь... Они, конечно, нечто! Император прям-таки растаял в их руках, как воск!

Галл обнял за плечи Паво и Суру и с гордостью произнес:

— Это лучшие воины из Одиннадцатого легиона Клавдия, трибун. Легиона, который не признает поражений!