Легионер

ГЛАВА 21

«Шлюхины дети!» — про себя ругался Брут.

Вулфрик и его люди были очень шумными.

Шумными, высокомерными и грубыми. И они что-то имели против Брута лично. Конечно, можно было бы посчитать, что это пиво развязало им языки — но Брут чувствовал, что они намеренно стремятся оскорбить Одиннадцатый легион Клавдия.

Спутники Вулфрика, его центурионы, были по-настоящему крутыми парнями. Двое служили в западной имперской гвардии, еще один — гладиатор, был выкуплен по приказу Вулфрика после особо впечатляющего боя в Трире.

— Горло тебе перережет за медный грош! — радостно представил его Вулфрик, любовно похлопывая улыбающегося головореза по плечу.

Справа и слева от Брута сидели Авит и Зосима. Их еще слегка трясло после очередной ночной гулянки — но это были лучшие из тех, кого Брут мог взять с собой, пока Галл и Нерва не вернулись из столицы. Брут сочувственно покосился на Зосиму — тот с отвращением уставился на чашу с водой, стоявшую перед ним. Жаль солдата — но им всем лучше оставаться трезвыми, пока гости стремятся опустошить весь винный погреб «Вепря». К тому же трезвого Зосиму еще можно как-то сдерживать, хотя даже и теперь это было нелегко: Вулфрик и его люди почти неприкрыто оскорбляли их, веселясь от души.

Налитые кровью глаза Вулфрика уставились на Брута, и гот ткнул центуриона пальцем в плечо.

— Так и сколько же твоих людей подойдут для моего легиона? — говорил Вулфрик уже совсем невнятно.

Брут не стал заглатывать наживку и снова окаменел лицом и взглядом.

— Эти детали мы обсудим утром, когда вернутся старшие офицеры... — За соседним столом кто-то расплескал кружку эля и залился визгливым смехом. — ...И в более подходящем месте.

— Ну, вот вы втроем вполне сгодитесь нам в пехотинцы! — Вулфрик небрежно указал на Брута, Зосиму и Авита.

Готы опять дружно захохотали. Брут чувствовал, как ярость, клокоча, поднимается к самому горлу. Интересно было бы посмотреть, как гот поведет себя в присутствии Галла...

Примипил Галл, холодный сукин сын. Никто никогда не задирает его. Возможно, упоминание его имени слегка разрядит обстановку? С другой стороны, лучше уж сразу помянуть трибуна Нерву...

— Думаю, сейчас вы не в том состоянии, чтобы обсуждать качества наших легионеров. Завтра, как я уже сказал, трибун Нерва продемонстрирует вам наших солдат во всей красе.

Вулфрик вытаращил глаза в притворном ужасе.

— Нерва? Трибун Нерва? Ржавый клинок — ваш Нерва. Я очень удивлюсь, если он сможет показать мне хоть пару сильных бойцов. Ваши лимитаны — сколько лет они просидели в этой выгребной яме? Нам нужны комитаты! Бойцы — а не милиция.

Кровь бросилась в лицо Бруту. В харчевне было тепло и по-своему уютно, но внутри у центуриона полыхал пожар. Брут вскочил на ноги, и его громадный кулак, опустившись на столешницу, едва не расколол ее пополам. В харчевне стало очень-очень тихо...

— Вот что я скажу тебе, вонючее отродье готской шлюхи! Я уж не знаю, как недомерок вроде тебя ухитрился получить звание трибуна римской армии, но зато уверенно могу сказать, что будь ты в любом другом звании — за такие разговоры огреб бы даже не мечом, а простой палкой! Вот так — на раз-два!

Брут щелкнул пальцами — и сухой щелчок звонким эхом разнесся по харчевне.

— Командир, ты что творишь... — прошипел Авит, поглядывая на отвисшие челюсти остальных посетителей.

Брут тем временем справился со своей вспышкой и насмешливо уставился на Вулфрика. Тот ответил ему таким же прямым взглядом. Его спутники нехорошо ухмылялись — но их руки медленно поползли к рукояткам ножей. Внезапно распахнулась дверь, и прохладный вечерний воздух ворвался в харчевню.

— Я что-то пропустил? — прогремел знакомый голос.

Брут увидел, как на лице Вулфрика немедленно расцвела улыбка. Центурион повернулся и наткнулся на строгий взгляд трибуна Нервы. За плечом у него стоял примипил Галл.

— Не посвятите меня в детали вашей беседы? — недовольно поинтересовался Нерва.

Улыбка Вулфрика стала еще шире.

— Твой центурион рассказывал мне, какими грозными и свирепыми бойцами могут быть солдаты Одиннадцатого легиона Клавдия. Не хочешь присоединиться к нам? Так мы познакомимся поближе.

Нерва бросил презрительный взгляд на грязный стол.

— Завтра, в форте. На рассвете. Разумнее обсуждать важные вопросы на трезвую голову! — рявкнул он, затем развернулся и вышел так же стремительно, как и появился.

Брут успел поймать слегка удивленный взгляд Галла прежде, чем примипил последовал за трибуном. «Понятно. Оставили разбираться с этим дерьмом меня», — мрачно подумал Брут.

Он вскинул голову и кивнул хозяину харчевни, а затем снова посмотрел на Вулфрика... и заставил себя улыбнуться.

— Трибун Вулфрик, мы оставляем тебя и твоих людей, чтобы вы могли подготовиться к завтрашней встрече. В форте для вас уже приготовлены покои — когда ты сочтешь, что ночь уже наступила.

Вулфрик выглядел так, словно внезапно обнаружил перед собой слиток золота. Однако в этот момент пронзительно ударил колокол — три удара предупреждали о скором закрытии харчевни. Лицо Вулфрика помрачнело, а среди римлян послышались смешки. Брут изо всех сил старался не расхохотаться.

— Ах ты, ну, вот ночь и настала!

Вулфрик и его люди поднялись из-за стола и прошествовали к дверям так медленно, словно ноги их налились свинцом. Вулфрик хранил гордое и высокомерное выражение лица, его спутники не скрывали недовольства. У двери Вулфрик обернулся и негромко бросил:

— До завтра.

— Ну, и что все это значит, командир? — спросил Авит у Брута, когда дверь за готами захлопнулась.

Центурион вспомнил письмо, полученное из Константинополя. Готы, новый легион, щедрые траты...

— Политика, Авит, — вздохнул он. — Ерунда, о которой нам знать не стоит. Ерунда, из-за которой мы еще огребем неприятностей.

Холодный полночный ветер пронесся над фортом. Стояла мертвая тишина, если не считать негромкого покашливания караульных на стене.

Паво прижался всем телом к холодным камням у подножия юго-восточной сторожевой башни и стиснул зубы, чтобы унять дрожь.

Тени плясали на тренировочной площадке, метались вслед за пламенем факелов. Все остальное пространство тонуло в кромешной тьме. Паво рискнул выглянуть из укрытия. Никого. Дверь в казарму закрыта, никаких следов присутствия Суры. Паво тщетно напрягал зрение, силясь высмотреть в этой темноте силуэт друга... Шорох упавшей ветки заставил его метнуться обратно, сердце бешено забилось, ладони вспотели.

Никого. Казарма спит, повсюду царят тьма и тишина. Это просто его воображение шутит злые шутки — и ему кажется, что среди теней крадутся его заклятые враги...

План они составили наскоро, и он был не особенно надежен. Один из легионеров-ветеранов рассказал им как-то об охотничьей яме в лесу — она была давно заброшена. Паво и Сура собирались заманить туда Спурия. На этом план заканчивался, что будет дальше — одному Митре ведомо. Только вот Паво совсем не был уверен, что Спурий согласится на мирные переговоры.

Паво заставил себя все же выйти из спасительной тени, поднял пустой чан, захваченный в латринах, и неторопливо направился к казарме, стараясь держаться спокойно и естественно — на случай, если Спурий и Фест следили за ним. Что-то ему подсказывало, что эта парочка не собирается спать сегодня ночью.

Холодный ветер забирался под тунику, Паво хотел запахнуться поплотнее — и едва не заорал, когда тяжелая рука опустилась из тьмы ему на плечо.

— Все готово! — прошипел ему в ухо Сура. — Охранники двинулись к угловым башням. Пошли!

— Демон тебя побери, Сура! Я едва не обмочился!

— А не помешало бы — тогда бы ты шевелился быстрее!

Чувствуя собственное сердце где-то в глотке, Паво двинулся следом за Сурой. Момент был и впрямь очень удачный — охранники стояли по углам форта и лениво глазели в сторону Дуросторума, слабо отсвечивавшего вдалеке. Пора действовать... Сейчас грязная и узкая койка казалась Паво теплым райским местом — по сравнению с ночным холодом.

Сура приложил палец к губам, затем повернулся и осторожно, плавно поднял защелку калитки в воротах. Дверь распахнулась — слава богам, совершенно бесшумно — и перед ними предстал залитый лунным светом лес. Листья мягко трепетали на ветру, лес манил беглецов укрыться под его ветвями.

— Идем, Паво! Скорее! — прошипел Сура.

Паво инстинктивно обернулся, чтобы узнать причину такой срочности — и увидел две темные фигуры, направлявшиеся за ними. Кровь застыла в жилах, волосы на загривке зашевелились. Это был Спурий!

Паво кинулся в дверной проем, судорожно захлопнул дверь за собой — Сура лишь в последний момент смог слегка смягчить удар. Однако уже через мгновение в дверь кто-то сильно толкнулся изнутри, а потом ударил по ней кулаком.

— Ходу! — прошипел Паво, хватая Суру за руку.

Они помчались к лесу, пока еще по открытой местности, но деревья были уже близко. Позади послышался глухой топот. Сура и Паво, не сговариваясь, прибавили ходу.

— Не оглядывайся! Проклятье! — хрипел Сура на бегу.

В Паво отчаянно боролись дикий страх — и спокойная рассудительность. Он подавил желание криком привлечь караульных. В лесу у них есть шанс на спасение. Паво сильно прикусил губу, и металлический вкус собственной крови привел его в чувство.

Лес был уже совсем близко, в сотне шагов, и сзади раздалось разъяренное рычание раздосадованных врагов. Мимо уха вдруг свистнуло что-то тяжелое. Меч, подумал Паво. Он швырнул в меня меч!

Вытянув перед собой руки, он вслепую нырнул в переплетение колючих ветвей вслед за Сурой. Они пробежали несколько шагов, потом земля ушла из-под ног, и они покатились куда-то вниз, нещадно обдирая колени и локти. Позади, словно рассерженный кабан, ломился сквозь заросли Фест.

— Ты покойник, Паво!

Паво и Сура вылетели на небольшую поляну. Преследователи были так близко, что друзья слышали их прерывистое сопение.

— В какую сторону? — отчаянно прошептал Сура.

Паво торопливо задрал голову, ища звезды и не обращая внимания на приближавшиеся шаги Спурия и Феста. Что там говорил им старый легионер? В лесу, к западу от форта...

Паво уловил слабый отблеск на небе — это был отблеск ночных огней Дуросторума.

— Запад — сюда! Скорее, Сура!

Они едва успели удрать в чащу, как на поляну с медвежьим ревом вывалился Спурий.

— Я ничего не вижу! — кричал на бегу Сура. — Как мы поймем, что уже пришли?

— Просто беги и смотри под ноги!

Он бежал, спотыкаясь и падая, напрягая зрение, чтобы увидеть хоть что-то у себя под ногами. Но как — если ноги по колено утопали в густой и жесткой траве или проваливались в мох?

— Паво! Прыгай! — внезапно заорал Сура.

В следующий момент земля снова ушла у Паво из-под ног, звезды куда-то делись, и он полетел вниз, с хрустом приземлившись на груду старых костей животных. В спину воткнулось что-то острое, Паво поморщился от резкой боли.

Он угодил прямиком в охотничью яму!

Прекрасный план, нечего сказать! Паво проклинал себя за легкомыслие — но недолго. Через пару мгновений две массивные туши рухнули на него сверху — и вот это и было самое плохое.

— Паво! Скорее, вылезай! — выл где-то наверху Сура.

Паво почти вывернулся из-под Спурия — или Феста? — и поднял голову, чтобы увидеть Суру, протягивавшего ему руку. Паво стремился к этой руке всей душой — только вот тело его продолжало извиваться на дне ямы под весом Феста. Потом ему все-таки удалось освободиться — но Фест уже стоял напротив него, гнусно ухмыляясь. Паво попятился, пока не прижался спиной к сырой стене ямы.

— Давай руку! — надрывался Сура, свесившись вниз.

Другой рукой он уцепился за выступивший корень дерева. Паво протянул свою руку, они уже коснулись друг друга пальцами... и тут корень с хрустом сломался, а Сура полетел вниз, в яму, прямо на Паво.

В глазах у Паво вспыхнул на мгновение ослепительный белый свет, когда Сура угодил ему ногой по голове. Оглушенные, ошеломленные, они откатились друг от друга и замерли в разных углах ямы. Спурий и Фест не обратили на Суру никакого внимания. Паво в панике полез наверх, но земля была слишком сырой, и он соскальзывал вниз.

— Вот и все, Паво! — рявкнул Спурий, приближаясь к нему.

— А хорошее местечко! — хохотнул Фест. — Все решат, что тупой новобранец просто свалился и свернул себе шею.

Выхода не было. Все, на что мог надеяться Паво — остаться в живых. Он, не глядя, схватил что-то длинное и тяжелое со дна ямы. Бедренная кость какого-то зверя. Неплохая дубинка — если тление и вода еще не разрушили кость. Паво вскинул кость над головой.

— Это тебе не поможет! — хмыкнул Фест. — Против этого твоя костяшка бессильна.

Он медленно вытянул из ножен меч, и звезды отразились в стальном лезвии.

— Ну что, щенок, пора закончить то, что мы начали в прошлый раз.

Голос Феста внезапно прервался, раздался звук глухого удара, стон, какой-то омерзительный хруст — а потом Паво увидел, что Фест повалился лицом вперед, а над ним стоит Сура, сжимая в руках обломок злополучного корня. Фест захрипел и потерял сознание. Спурий сделал шаг назад, его глаза расширились...

— Что, против двоих ты уже не так смел, Спурий? — Паво плюнул под ноги врагу, а потом повернулся к Суре с веселой улыбкой... Чтобы увидеть, как глаза его друга закатываются, и он мешком оседает на дно ямы рядом с Фестом.

Спурий ухмыльнулся.

— Изящно, правда?

Сердце у Паво колотилось, в глазах плавал кровавый туман. Он метнулся в сторону, но Спурий вцепился в него и снова втащил на середину уже утоптанной их ногами площадки.

Спурий ударил его, и колени Паво подогнулись. В темноте, в земляной жиже, без оружия — о, как это не походило на тренировки с Брутом...

— Не так уж ты ловок в реальном бою, верно? — прошипел Спурий, словно читая мысли Паво.

— Подойди поближе — и сам узнаешь.

Спурий фыркнул, потом опять скользнул вбок, крутанулся — и повалил Паво на землю, а сам принялся осыпать его ударами кулаков.

Проклятье! Все тренировки, все эти муки — для чего?! Для того, чтобы оказаться лежащим в грязи и смиренно дожидаться, пока тебя забьют до смерти? Паво заставил себя успокоиться. Удары Спурия были болезненными, но боль — это только боль, ничего смертельного. Этот бой все еще можно выиграть.

Паво сделал вид, что прикрывается руками, Спурий с силой отвел их в стороны — и тогда Паво ударил его головой в лицо. Спурий со стоном отшатнулся, но вырваться Паво не удалось: Спурий мертвой хваткой вцепился в его тунику.

— Почему бы тебе не покончить с этим? — прохрипел Паво.

Спурий внезапно застонал, сгреб Паво за шиворот и отшвырнул к стене ямы.

— А тебе... Почему бы тебе просто не исчезнуть?!

Он неожиданно повалился возле противоположной стены с мучительным стоном. Паво с трудом сел — в ушах у него звенело, лицо онемело — и уставился на своего врага. Спурий выл, судорожно тер голову и сучил ногами в грязи.

— Демон тебя побери, что с тобой происходит, Спурий?!

— Просто убирайся отсюда! Ради твоего же блага — сгинь! — простонал Спурий в ответ.

Его голова свесилась на грудь. Паво почувствовал, что у него тоже сильно кружится голова. Он обвел взглядом яму, увидел корень в углу — за него можно было бы схватиться... Затем он взглянул на неподвижных Суру и Феста. Суру он оставить здесь никак не мог, но и вытащить его из ямы у Паво просто не хватит сил.

— Спурий, я не хочу знать, что с тобой творится. Я просто хочу убедиться, что с Сурой все в порядке.

Спурий сухо усмехнулся, не поднимая головы.

— Спурий... Помоги мне вытащить Суру из ямы, а я помогу тебе с Фестом.

— Ты что, считаешь, что меня волнует, жив этот кретин или подох?

Они оба взглянули на хрипящего в беспамятстве Феста. Потом Паво тихо сказал:

— Не хочу даже вникать. Просто помоги мне с Сурой, ладно?

После этого Паво повернулся к Спурию спиной и полез наверх по скользкой, осыпающейся стене ямы. Кое-как выбравшись наверх, он несколько раз судорожно втянул воздух ртом, а потом с трудом поднялся на ноги. Повернувшись к яме, он собирался попробовать еще раз поговорить со Спурием... но в этот момент получил увесистый удар сзади, упал лицом в траву и почувствовал, как ему выкручивают руки за спину.

— Во имя Митры, что здесь происходит?! — раздался сердитый голос. С трудом повернув голову, юноша увидел разгневанного до предела незнакомого центуриона. В лунном свете, с оскаленными зубами, худощавый и высокий, он здорово походил на рассерженного волка.

— Я его схватил, командир! — радостно рявкнул легионер, сидевший у Паво на спине и связывавший его запястья веревкой.