Легионер

ГЛАВА 7

— Эй, вы, эльфы сонные, подъем! Приехали!

Возница ворчал, а шаткая деревянная повозка на расшатанных колесах замедляла свой ход, пока не остановилась на перекрестке.

Паво проснулся и прищурился на восходящее солнце. Второе утро его свободы. Он вздрогнул и поежился от утреннего холода. Хотел зевнуть и потянуться, но тут заметил, что светловолосый парень, его сосед, сладко спит, привалившись к его плечу. Паво осторожно подвинулся — и выбрался наружу, чтобы размять затекшие ноги. С силой растер ладонями лицо, провел рукой по коротко остриженным накануне темным волосам...

Постель из сена и старых мешков была не самым удобным ложем, но он все равно спал сном младенца с тех самых пор, как они выехали из порта Томис. Это было немудрено — после выворачивавшего желудок путешествия морем из Константинополя. Паво осторожно потрогал черный кровоподтек на ребрах — прощальный привет от Фронто. Громила избил его на прощанье — пусть это было больно, но зато в последний раз, это обстоятельство не могло не греть душу.

— Премного благодарен! — хрипло буркнул он вознице, спрыгивая на землю.

Возница недоумевающее покосился на него и молча протянул руку. Паво никак не мог привыкнуть к мысли, что у него есть его собственные деньги, которыми он может распоряжаться. Он порылся в кошельке и выудил два фоллиса из тех десяти, что на прощанье нехотя отсыпал ему Тарквитий. Паво бросил монеты вознице, и тот, поймав их, равнодушно кивнул юноше, как кивнул бы любому гражданину или вольноотпущеннику. Это было странно и ново для Паво.

Повозка медленно тронулась с места. Светловолосый, еще не до конца проснувшись, поспешно выбрался из нее. Туника у него была грязная, на плече болталась драная котомка.

— Вот дьявол... Что это с ним? — сердито спросил светловолосый.

Паво пожал плечами и улыбнулся, а затем достал из своего узелка два вареных яйца, которые купил в Томисе. Очистив одно от скорлупы, Паво с удовольствием откусил половину белка и стал медленно жевать, разглядывая своего попутчика. Светловолосый, вероятно, был его ровесником. Волосы у него вились мелкими кольцами, глаза были изумрудно-зелеными, а щеки — розовыми и пухлыми, как у херувима. Однако усмешка у светловолосого была дерзкой, и это бросалось в глаза.

— Ну и хорошо, пусть катится! Надеюсь, он уедет достаточно далеко прежде, чем сообразит, что я вчера вечером сунул ему фальшивые монеты! — фыркнул светловолосый. — Сура. Децим Луний Сура, некоронованный царь Адрианополя идет на помощь римским легионам.

Он рассмеялся и протянул Паво руку.

— Я не хотел причинять тебе неудобства, но ты так крепко спал, когда я залез в эту колымагу... Так как тебя кличут?

— Нумерий Вителлий Паво — и я здесь... эээ... потому что Константинополь был не в силах вынести мое величие.

Шутка была так себе, но у Паво и в самом деле не было никакой истории, достойной внимания. Он пожал руку Суры.

— Хорошо! — Сура неуверенно кивнул и тут же выхватил второе яйцо из рук Паво. Прежде, чем тот успел возразить, некоронованный царь Адрианополя стремительно очистил трофей и впился в него белоснежными зубами.

— Надеюсь, ты готов к прогулке? — пробормотал он с полным ртом, тыча пальцем себе через плечо и указывая на бескрайнюю равнину, раскинувшуюся перед ними.

Паво отвел взгляд, не в силах сдержать улыбки. Потом он забрался на насыпь, тянущуюся вдоль дороги, и принялся осматриваться.

Река Данубий — Дунай — протекала в этих краях с запада на восток, неся свои волны к мерцающим водам Понта Эвксинского. По обоим берегам реки виднелись башни и стены города Дуросторума. В двенадцати стадиях от них, на равнине между дорогой и городом стоял каменный форт Одиннадцатого легиона Клавдия. Паво молча смотрел на непрерывный поток телег и повозок, тянущийся в обе стороны по дороге, ведущей к форту — легионерам везли вино и еду, а из форта увозили их жалование...

«Когда ты падешь под ударом меча, долг будет выполнен, а руки мои останутся чисты!»

Паво вздрогнул, вспомнив эти слова Тарквития.

Они шли по дороге, подтрунивая друг на другом и болтая; потом Сура вытащил из своей котомки сухарь, и они разделили его по-братски, запив водой из ручья. Однако чем ближе становился форт, тем меньше они разговаривали.

Иссеченный непогодой, заросший зеленым мхом, каменный великан господствовал в здешнем пейзаже. Паво покосился на фракийца — и от души позавидовал ему. На безмятежной физиономии Суры не было и тени страха. Паво же чувствовал, как волнение начинает грызть его изнутри. Службу в легионах официально преподносили как пример отличной карьеры, однако жестокие реалии военной жизни были таковы, что молодые люди готовы были искалечить сами себя, лишь бы не идти на военную службу. Было даже трудно поверить, что в книгах, которые читал Паво, рассказывалось о временах, когда армия была самой престижной службой после службы при дворе.

Конечно, Паво теперь был свободен — однако жизнь в легионах правильнее было бы назвать выживанием.

— Осторожнее! — завопил вдруг Сура, дергая Паво за руку и оттаскивая на обочину. Мимо них пронеслась открытая повозка. Возничий правил, стоя: высокий, выше любого римлянина, длинные светлые волосы развеваются на ветру. Юношей обдало градом песка и мелких камней из-под копыт и колес.

— Проклятые готы! — Сура сердито сплюнул. — Все никак не могут решить — торговать им с нами, или воевать. Помяни мое слово — как только мы заключим с ними мир, тут же придется от них защищаться. Говорят, здесь они повсюду.

Сура повернулся к Паво, и глаза его опасно заблестели.

— Да ты струсил!

— Нет, я...

Сура сухо улыбнулся и медленно кивнул. Потом смерил Паво взглядом с ног до головы и подбородком указал в сторону форта.

— Тут вот какое дело... Давай смотреть правде в глаза: ни один из нас не похож на легионера. Ты вот больше смахиваешь на олененка! — он засмеялся и легонько ткнул пальцем в разбитую коленку Паво. — Так что, если уж мы собираемся выжить на этой службе, нельзя позволить ветеранам издеваться над нами. Ты приглядываешь за моей задницей, а я за твоей, договорились?

Паво ощутил забытое чувство — впервые за много лет с ним кто-то говорил, как с другом. Там, на вилле Тарквития, у него когда-то тоже был друг, Кирос-Критянин. Он был лет на десять старше Паво. Кирос научил его играть в кости и делил с ним скудную пищу. Они вместе переносили горечь рабства и поддерживали друг друга. Это длилось много лет... а потом Тарквитий забил Кироса до смерти за кражу черствого хлеба из кладовой. Он бил его, пока кровь не хлынула из глаз и ушей Кироса-Критянина...

Паво подавил дрожь и принял протянутую руку Суры.

— Там, откуда я родом, не слишком лестно отзываются о легионах. Говорят, что их солдаты — это либо совсем мальчишки, сыновья фермеров и ремесленников, либо всякое городское отребье — нищие, разбойники и головорезы. Говорят, чем они хуже — тем охотнее их берут на службу.

— Но ты, тем не менее, не отказался служить? — рассмеялся Сура, хлопая Паво по спине.

— Послушай, не я выбирал...

— Ой-ой, конечно, а я — царь Адрианополя, я же говорю! — Сура заливисто хохотал.

Паво хмыкнул, поправляя котомку.

— Адрианополь? Я слыхал, он первый по числу уличных банд столицы. Синие и Зеленые, отъявленные мерзавцы, я в свое время имел с ними дело едва ли не ежедневно.

— О, да, конечно, так я и поверил! — Сура подобрал камешек и швырнул его в спину идущему впереди Паво. Камень больно стукнул того по затылку.

— Ах, ты, верблюжья задница! — взревел Паво, кидаясь на своего обидчика.

Они сцепились и упали на землю, через мгновение скатившись в клубах пыли в придорожную канаву. Паво хотел ударить Суру в поддых, но его кулак только запутался в складках туники, а потом Сура сунул его лицом прямо в пыль и захохотал. Паво в ярости выбросил вперед руку и ухватил Суру за лодыжку. Сильный рывок — и Сура опрокинулся на спину. Паво, торжествуя, набрал целую пригоршню песка и сунул ее в рот противнику.

— Вот тебе от меня на завтрак — и там припасена хорошая порция ослиного дерьма!

Внезапно у них над головами раздалось конское ржание, и чей-то хриплый голос проревел:

— Имена и звания!

Оба юноши торопливо вскочили на ноги. Солнце слепило глаза, и Паво с трудом разглядел громадного всадника в форме центуриона. Бронзовая кираса, алая туника и шлем с гребнем из конского волоса...

— Имена и звания, я сказал! Не заставляйте меня повторять вопрос еще раз!

Голос центуриона и впрямь напоминал рев разъяренного быка. Низкий лоб и нахмуренные брови тоже не прибавляли ему обаяния.

Сура отчаянно отплевывался от песка и пыли, и брови центуриона сошлись в одну линию. Паво поспешно вытянулся в струнку, прижав руки к бокам.

— Мы идем поступать на службу в Одиннадцатый легион Клавдия, господин! Мое имя Нумерий Вителлий Паво.

— А я — Децим Луний Сура! — прохрипел Сура.

— Парочка тощих оборванцев решила осчастливить легион? Не знаю, куда катится армия... — пробурчал центурион, потирая щетинистый подбородок. — Центурион Брут, командир Второй когорты. Могу только молиться Митре, чтобы вас не записали ко мне в подразделение. Вылезайте из канавы, дурни, и следуйте за мной. Или вы предпочитаете остаться здесь и всласть изваляться в ослином дерьме?

От ворот форта на них мрачно смотрели шесть легионеров-караульных. Ветер развевал на башнях штандарты с изображением красного быка.

Паво и Сура обменялись испуганными взглядами, а затем поспешно полезли из канавы на дорогу. Здесь они снова встали по стойке смирно, причем Сура старался повторять все движения Паво.

— Я готов, командир! — отчеканил Паво и попытался улыбнуться, но улыбка тут же увяла под пристальным взглядом стальных глаз центуриона.

— Посмотрим! — бросил тот, повернул коня и поскакал к форту легкой рысью, больше не обращая на горе-легионеров никакого внимания.