Легионер

ГЛАВА 50

На берега Боспора уже готова была опуститься ночь, когда восьмая центурия Одиннадцатого легиона Клавдия разбила лагерь — миниатюрную копию обычного военного лагеря легионеров. Лагерь был опоясан рвом, ощетинился частоколом, на сторожевых вышках стоял караул. Центурион Аквиний долго и тщательно выбирал место для стоянки. С тыла лагерь защищала высокая отвесная скала, слева тянулся пустынный и ровный берег моря, куда причалили корабли, а справа открывался хороший обзор долины до самого горизонта.

Аквиний был очень рад, что ему доверили береговую часть маршрута. Здесь у них было меньше шансов нарваться на всадников, а случись такое — корабли могли стать хорошим укрытием. Равнина просматривается во все стороны... ничто не может застать их врасплох. Аквиний удовлетворенно улыбнулся и подтянул к себе мех с холодной водой, глядя на последние отблески заката, тлеющие над морем.

Двадцать легионеров стояли в карауле вдоль частокола; еще шестьдесят расселись у костров возле своих палаток, с удовольствием поглощая жаркое из козлятины и тушеные бобы. Им повезло — днем, по дороге, они наткнулись на брошенное поселение. Людей там не было, а в хлеву блеяла и мычала голодная скотина. После изнуряюще стремительного дневного марша эта находка стала настоящим подарком.

Флотилия неторопливо курсировала вдоль берега — ветер благоприятствовал, позволяя не отставать легионерам, идущим вдоль берега. Сейчас от причаливших кораблей, словно муравьи, тянулись цепочки матросов, спустившихся на берег, чтобы поесть горячей пищи и забрать на корабли соленую козлятину, бобы и запас свежей воды. В море осталась только захваченная у пиратов квинкверема — на всякий случай.

«Пока все хорошо, — думал Аквиний, лениво жуя кусок хлеба. — Пока все хорошо...»

Часовые у ворот переступали с ноги на ногу и волновались — аромат тушеного мяса щекотал им ноздри. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, они стали еще усерднее вглядываться в горизонт. Внезапно далеко на востоке показалось облако пыли. Оба солдата даже подскочили от неожиданности.

— Что это? — спросил один, инстинктивно выставляя вперед копье.

— Спокойнее, брат! Давай сперва дождемся и выясним, что это, а уж потом ты объявишь тревогу! — насмешливо бросил второй, однако тоже прищурился, не сводя глаз с горизонта.

Через некоторое время он расслабился и опустил щит. Всадник был уже совсем близко.

— Гляди — красный доспех на всаднике. Это наш, из федератов. Стой, кто идет?!

Готам было поручено держать связь между основными силами легиона и береговой центурией. Это была тонкая, но прочная нить, связывающая легион в единое целое.

Подскакав, гонец приветствовал часовых. Светлые волосы были взлохмачены — скакал он быстро. Часовые тем временем недоуменно переглянулись.

А какой пароль-то? — неуверенно протянул первый.

Да вы уже два раза меня здесь видели, не смешно! — сердито откликнулся гот, певуче растягивая слова.

Часовые ухмыльнулись и сомкнули щиты, выставив вперед копья. Гот закатил глаза и вздохнул.

— Тевтоберг! Пароль — «Тевтоберг».

Аквиний неторопливо бродил среди легионеров. Подбадривал новобранцев, перебрасывался шутками с ветеранами. У одного из костров он присел, чтобы поужинать, наконец, по-настоящему. Съев полную миску тушеных бобов с кусками мяса, он удовлетворенно рыгнул, уселся поудобнее, привалился спиной к камню и стал сонно смотреть на море и бредущих по мелководью к своим триремам матросов. Потом перевел взгляд на квинкверему — и сонливость тут же слетела с него. Аквиний нахмурился. По палубе прыгал какой-то придурок и отчаянно размахивал руками. Аквиний перевел взгляд на матросов. Те остановились, посмотрели куда-то назад — и бросились к лодкам, побросав все припасы прямо в соленую воду. Внезапно у Аквиния волосы на загривке встали дыбом — у него за спиной раздался конский топот! Но не со стороны же скалы?!

Он медленно повернулся — и замер, тупо глядя перед собой. Этого не могло быть, никак не могло — и тем не менее, темная волна черных всадников переливалась через скалу и неотвратимо летела на них. Кони не могли, не должны были удержаться на такой крутизне... и все же они спускались по почти отвесному склону вниз.

На восьмую центурию шла смертоносная лавина — многотысячный отряд гуннов. Именно там частокол решили не ставить, положившись на естественную защиту. Многоголосый рев и визг заполнил воздух.

Аквиний уронил миску себе ноги, и ожог привел его в чувство.

— К оружию! — заревел центурион.

Впрочем, это было уже бесполезно. Даже те немногие из легионеров, кто успел схватить меч или копье, были смяты и растоптаны яростно хрипящими конями, зарублены и заколоты. Лавина накрыла лагерь за считанные секунды.

Аквиний попятился назад, споткнулся, взмахнул руками и упал на колени. Тонкий волосяной аркан свистнул в воздухе, плотно охватил шею центуриона, ломая ее — и хохочущий всадник потащил тело Аквиния за своим конем, словно сломанную куклу.

За несколько ударов сердца мирный, обустроенный римский лагерь превратился в залитое кровью пепелище. Гунны кружили между разгромленных и горящих палаток, добивали раненых, рубили головы живым и мертвецам, а потом от общей массы отделился небольшой отряд и устремился на берег, вдогонку за экипажами трирем.

Закончив резню, гунны неторопливо направились к воротам, где их ждали окаменевшие от ужаса часовые.

Первый пришел в себя быстрее. Он оглянулся через плечо и увидел застывшего, словно ледяная статуя, гота.

— Вали отсюда! Убирайся! Скачи, предупреди легион! — заорал часовой.

Гот вышел из ступора и с места бросил коня в галоп. Гунны загалдели, увидев его, и кинулись к воротам. Часовые бросили копья и щиты, изо всех сил навалились на ворота, давая федерату хотя бы несколько секунд преимущества. Он их получил — а потом створки рухнули под натиском гуннских коней. Первый часовой еще успел увидеть, как зарубили его напарника — а потом в него вонзился сразу десяток стрел, перед глазами мелькнуло сияющее лезвие, и отрубленная голова с широко открытыми глазами покатилась по истоптанной траве.

Гот безжалостно пришпоривал своего коня, и обезумевшее животное смогло унести его от погони, хотя бы на первое время. Он доскакал до леса и здесь дал отдых измученному коню. Со стороны берега донесся торжествующий победный рев.

Мезийский флот горел. С берега на пылающие триремы огненным дождем сыпались горящие стрелы. Это был ад...

Без этих судов, без флота легион был в большой беде. Но без новостей о гибели флота легион был обречен.

Краем глаза он уловил какое-то движение между деревьями. Потом раздался гнусавый голос:

— Пришло время встретиться с богами, римский любовничек!

Один гунн ехал прямо на гота, держа наготове стрелу. Еще двое заходили с обеих сторон.

Страх заворочался в груди, когда он медленно поднял руки над головой и бросил на землю меч. Страх не успеть...

Так же медленно, без резких движений, гот полез в потайной карман широкого кожаного пояса. Достал небольшой холщовый кошелек. Гунн насмешливо присвистнул.

— Надеешься купить себе жизнь, римский любовничек?

Остальные гунны захохотали.

Федерат медленно вытянул из кошелька золотую цепочку и поднял ее перед собой. На цепочке висел сияющий золотой крест.

— Я не римский любовничек! — усмехнулся гот. — Скорее, уж твой!