Легионер

ГЛАВА 4

Под ногами солдат Первой центурии ритмично похрустывал сухой папоротник. Они шагали по лесной тропе в полном молчании.

Утром они проснулись в промокших насквозь палатках, но дождь, по крайней мере, был лучше, чем налетавшие время от времени снежные заряды. Теперь день клонился к вечеру, опускались сумерки, а здесь, в лесу, было еще темнее. Пахло прелой листвой и сыростью.

Галл возглавлял колонну и зорко смотрел по сторонам. Люди шли без отдыха с самого утра, и теперь время становилось главным их противником. Если они срочно не найдут безопасное место для лагеря, придется выставлять двойную стражу — а люди измотаны.

— Ничего не вижу, мать его! — прохрипел Феликс, отводя в сторону очередную мокрую ветку.

Галл упорно шел вперед, обшаривая взглядом окрестности.

— По карте лагерь должен быть где-то здесь, возможно — чуть дальше. Чертов лес, наверное, поглотил все ориентиры... да и сколько времени прошло! Это карта, наверное, времен Троянской войны!

Галл раздраженно ткнул пальцем в полустертые значки на пергаменте. Феликс вздохнул.

— Привычное задание для разведчиков, да? К югу лежат равнины и долины, но нам нужно непременно ломиться на север, через лес.

Галл снова и снова вглядывался в карту, словно надеясь увидеть что-то новенькое. Три римских форта располагались на узком перешейке, соединявшем ромбовидный полуостров с материком, но помимо них, на карту были нанесены и сторожевые башни, и торговые пути, и дороги, и населенные пункты. Он выбрал этот путь — и это оказалось не самым лучшим выбором, как показало время. Галл выругался — но про себя.

— Мы все же идем на восток, и эта дорога, как бы там ни было, римская. Если это не глупая шутка предков, то до наступления темноты мы придем в форт.

Галл говорил убежденно, хотя сомнения грызли его душу.

— Мы здесь не для того, чтобы связываться с готами, Феликс. Мы просто должны выяснить, где их позиции возле границы.

— Да, командир. Просто хотелось бы выяснить хоть что-нибудь — а то пока разведка может рассказать исключительно про разнообразие здешних долбаных деревьев.

Тут Феликс выругался, потому что очередная мокрая ветка хлестнула его по лицу и запуталась в бороде.

Галл не сводил глаз с большой алой точки на карте — она венчала ромб полуострова на западе. Это был Херсонес — старая римская цитадель и бывшая столица провинции. Говорят, теперь Херсонес стал главным торговым центром готов. Трибун Нерва рассказывал, что вдохновители их миссии пытались произвести альтернативную, так сказать, разведку, послав своего шпиона под видом купца. Он должен был выяснить, насколько сильны готы...

Галл вздохнул. Император Валент и окружавшее его теневое правительство считали солдат Первой центурии всего лишь пешками, готовыми выполнять любые приказы, спущенные сверху. Так кормят хищников в цирке, швыряя им куски мяса...

Он подавил глухой стон.

— Знаешь, Феликс, если единственное, с чем мы здесь столкнемся — это листья и ветви деревьев... то я буду считать себя абсолютно счастливым человеком.

Он старался мыслить позитивно. Ему предстоит превратить центурию в стальной кулак, в сообщество мужчин, которые могут довериться друг другу в любом бою. Нерва считал это второстепенной задачей — но для Галла ее выполнение было ключевым условием выживания лимитанов в этом суровом краю, а в дальнейшем — и всех пограничных легионов империи. Одиннадцатый легион Клавдия загибался, скажем прямо. Сборище желторотых новобранцев, редких ветеранов и наемников. Успешное завершение разведывательной миссии могло означать и возрождение былой славы легиона, и полное завоевание старой провинции. Это, в свою очередь, могло вдохновить тысячи солдат в других пограничных легионах на протяжении всей границы. Сейчас они чувствовали себя брошенными в старых фортах, один на один с безжалостными и свирепыми готами.

Струйка холодной воды заскользила по спине. Галл очнулся от раздумий и повернулся к своему опцию.

— Да, сейчас нам холодно, мокро и тревожно — но трибун Нерва желает, чтобы мы возглавили возрождение Дунайских легионов. Мы должны вдохнуть пламя веры в сердца тех, кто хранит границы империи.

Феликс приподнял одну бровь:

— Надеюсь, он и заплатит тоже — втройне?

Галл хмыкнул:

— Чтобы ты мог набить карман и осушить пару бочек вина в «Вепре»?

Феликс рассмеялся, а затем повернулся и отобрал штандарт у замерзшего знаменосца, вскинув его повыше, чтобы ветер расправил намокшее знамя с алым быком.

— Веселее, ребята! Сегодня вечером нас ждут жареные фазаны и прекрасные гурии из местных гаремов!

Послышались насмешки и свист — ветераны оценили шутку. Секундой позже к ним присоединились и новобранцы. Галл, почувствовал, как потеплело у него на сердце. После смерти жены легион стал для него в буквальном смысле всем. Он мог справиться с грызущей сердце тоской, лишь безоговорочно став частью огромной военной машины. Воспоминания о жизни в Риме, цветные, яркие — становились все туманнее, казались сном. Когда-то они с Оливией вместе мечтали, как на старости лет поселятся на небольшой вилле в Капуе, будут по вечерам неспешно потягивать терпкое вино, играть с внуками и радоваться успехам детей... Все это осталось в прошлом, превратившись в воспоминания. Несколько счастливых лет стали прекрасным сном.

Что-то обожгло его щеку. Ошеломленный на мгновение Галл поднес руку к лицу — и долю секунды непонимающе смотрел на свои пальцы, окрашенные алым. Затем лес вокруг превратился в темный зыбкий фон, а взгляд Галла уперся в стрелу, все еще трепетавшую в стволе дерева рядом с ним.

— Засада! — взревел он.

В тот же миг воздух запел и зазвенел сотнями стрел и дротиков, безжалостно бьющими в легионеров. Несколько человек упали — стрелы впились в незащищенные шеи, руки, ноги...

— Щиты! — крикнул Галл.

Солдаты мгновенно перестроились в три шеренги; первые выставили щиты над землей, вторые прикрыли их головы, третьи накрыли товарищей прочной «крышей». Те, кто не успел скрыться в этом надежном убежище, остались лежать на земле, сраженные стрелами невидимого противника.

Галл присел рядом со своими солдатами. Над головой грохотал смертоносный град — стрелы градом сыпались на щиты. Примипил пытался разглядеть хоть что-то в наползающих сумерках.

Вскрикнув, молодой легионер рядом с ним ослабил хватку, щит пополз вниз, открывая и делая уязвимыми их обоих. Галл хотел подхватить щит — и тут же с отвращением отшатнулся: короткая стрела пробила глаз солдата с отвратительным чмокающим звуком. Упал второй солдат, третий... с каждым залпом в рядах римлян обнаруживалась новая брешь. Галл зарычал от бессилия. Эти люди доверили ему свои жизни, а их прихлопнули, словно комаров. Первая центурия... нет, они еще не были слаженным отрядом, способным бороться и давать отпор, они даже обороняться толком не умели. Каждую секунду он ждал, что стена щитов рассыплется, рухнет — это будет автоматически означать их конец. Тем не менее, пока они еще держались.

— Командир! — прорычал Феликс. — Они наступают!

Он прикрыл центуриона со спины — на всякий случай — и Галл рискнул выглянуть между щитами.

Дождь стрел немного поредел, а между деревьями впереди было заметно какое-то движение. Перестраиваются? Меняют позиции?

Оглушительный раскат грома расколол небо, сверкнула молния, дождь полил, словно из ведра. На римлян никто не нападал. Галл снова выглянул из-за щита. Лес впереди был пуст и безмолвен.

— Феликс, что там у тебя?

— Они отступают, командир! Они уходят на север! Бегут!

— Бегут? Что за...

Он не договорил и замер, не сводя глаз с зарослей прямо перед собой. Зрачки Галла расширились, когда он увидел рябь, пробегающую по мокрым листьям. Что-то надвигалось прямо на них — и надвигалось стремительно.

— Проклятье! Кавалерийская атака — прямиком на нас. Построиться в три линии!.. Или мы мертвы!

Последние слова он прошептал совсем тихо — его услышал только Феликс.

Превозмогая усталость и страх, солдаты перестроились. Первый ряд упер копья рукоятями в землю — и маленький отряд ощетинился стальными иглами, словно дикобраз. Дождь лил, не переставая, но римляне не обращали на него внимания — они не сводили глаз с темной массы, надвигавшейся прямо на них.

Галл прищурился, пытаясь разглядеть тех, кто на них мчался. Сначала это была просто плотная темная масса, но потом стало видно, что это около сотни всадников, коренастых, с длинными тонкими черными косами, развевающимися за спиной, в круглых меховых шапках. Одеты они были в звериные шкуры, из-за спин торчали луки и короткие копья. В руках всадники сжимали мечи, а с пояса у них свисали длинные изогнутые ножи.

Когда они приблизились, Галл разглядел их лица: желтые, плоские и широкие. Узкие миндалевидные глаза были черными, почти без белков. Вместе с разинутыми в крике ртами они казались тремя черными провалами на лицах... Несколько всадников на фланге раскручивали над головами арканы.

— Держать строй! Стоять! — взревел Галл.

Перед его мысленным взором стремительно проносились видения из прошлой жизни. Их с Оливией первая брачная ночь... Оливия рожает их ребенка... Темные спеленатые фигуры матери и ребенка на погребальном костре...

Я иду к тебе, Оливия. Я хочу быть с тобой, жена моя.

Галл инстинктивно наклонился вперед, ожидая страшного удара и чувствуя, как напряглись плечи тех, кто стоял с ним рядом. Внезапно линия всадников резко разорвалась на две равные части. Конница обогнула римский отряд с двух сторон и все с той же бешеной скоростью устремилась на север.

Воздух вырвался из груди Галла, он чувствовал, как мутится его разум.

— Феликс, они... они же гонятся за лучниками!

Солдаты в изнеможении валились на землю, бросая копья и мечи. Одни смеялись, размазывая грязь по лицу. Другие плакали. Кого-то мучительно рвало.

Феликс ошеломленно смотрел вслед растворившимся в дожде всадникам.

— Кто это был?.. Боги, с чем мы столкнулись? Командир...

Молнии то и дело освещали его растерянное лицо. Галл тихо произнес:

— Пасть льва, Феликс. Пасть льва...