Легионер

ГЛАВА 75

Долина в известном смысле опустела — все костры были залиты, палатки и шатры свернуты. Все силы гуннов были сосредоточены вокруг горы, на которой по-прежнему сражался несгибаемый римский форт.

Посреди лагеря гуннов, под навесом из лошадиных шкур стояли друг напротив друга Баламбер и Вулфрик. Обоих окружали телохранители и самые доверенные советники. Рядом с Баламбером стояли вожди, за спиной у Вулфрика — его князья и центурионы Первого Дакийского.

Взгляд Баламбера, казалось, метал молнии.

— Моя Великая Орда пролила реки своей крови. Ты говорил — уничтожение легиона будет быстрым и легким. Два дня осады — это не было частью нашего плана, трибун Вулфрик!

Вулфрик поморщился, недовольный тоном гунна, но ответил:

— Первый Дакийский тоже пролил немало крови. Римлян не смогли остановить обе наших армии, вождь.

— Да! И это твои драгоценные солдаты покрыли себя бесчестьем и позором, предав во второй раз и переметнувшись обратно на сторону империи! — прорычал Баламбер. — Впрочем, чего и ждать от предателей.

Вулфрик скрипнул зубами и презрительно махнул рукой.

— Горстка излишне впечатлительных новобранцев, которым не хватило уверенности в нашей победе! Они просто решили спасти свои жалкие жизни. В любом случае, этот сброд никогда бы не смог добраться в сердце империи — той самой, что золотом оплатила наш путь к победе.

— А, ты снова о своем драгоценном епископе? Хорошо, что напомнил. Когда упрямый легион превратится в прах, и мои воины войдут в империю, я хочу побеседовать с этим человеком. Нас по-прежнему немало — двенадцать тысяч воинов. Этого хватит, чтобы закончить дела здесь — но в империи нам понадобится больше людей. Надеюсь, на этот раз епископ будет более щедр.

— Может быть, может быть. Кроме того, благородный Баламбер, я полагаю — ты же сможешь набрать еще больше людей в своих родных краях? Ведь для них честь — отпустить своих сыновей под знамена... победителя? — невинно осведомился Вулфрик.

Баламбер стремительно шагнул к нему, глаза его загорелись темной злобой, он по-волчьи оскалился.

— Почему я чую запах яда в твоих словах, трибун Вулфрик?!

Вулфрик выдержал его взгляд с каменным лицом и надменно ответил:

— Потому что ты — лишь пешка в Большой Игре. Твои люди — дешевое мясо, предназначенное на убой.

Баламбер с ревом кинулся на него, норовя вцепиться в горло, однако Вулфрик отскочил назад и мгновенно выхватил меч. Центурионы последовали его примеру, вожди Баламбера вскинули луки. Две группы замерли, сверля друг друга яростными взглядами. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Внезапно па лице Вулфрика отразилось удивление. Он уставился на что-то за плечом Баламбера. Что-то, чего никак не должно было здесь быть...

Не обращая больше па Баламбера никакого внимания, Вулфрик обернулся, окинув цепким взглядом поле битвы. Гунны и дакийцы, словно муравьи, облепили гору, на вершине которой виднелась жалкая кучка камней — все, что осталось от упрямого форта. Вулфрик снова взглянул на перевал за спиной Баламбера.

Там стояла крошечная фигурка в белом развевающемся одеянии и размахивала алым сигнальным флажком на длинном древке.

Баламбер в недоумении повернулся туда же — и его узкие глаза превратились в едва заметные щелочки.

— Так-так-так, что это у нас здесь? — промурлыкал он.

Вожди опустили луки, центурионы — мечи. Порыв ветра развернул полотнище флажка — и на солнце сверкнуло золотое изображение креста.

Вулфрик выглядел совершенно ошарашенным.

— Ты хотел встретиться с епископом, Баламбер? Ну, вот...

— Это и есть твой священник? Здесь? — Баламбер нахмурился. — Он подает нам сигнал.

Во взгляде Вулфрика все отчетливее читалась тревога. Внезапно он понял все — и быстро произнес:

— Благородный Баламбер, мы должны как можно скорее развернуть наши армии!