Легионер

ГЛАВА 53

Забрезжил рассвет. Легион выстроился на равнине за воротами Феодосии и был готов выступить. Нерва и Галл медлили, вглядываясь в горизонт — но там не было видно никаких признаков движения. Разведчики- федераты ушли перед рассветом — снова в пяти разных направлениях. Начинался второй этап похода к Херсонесу.

— Слишком долго их нет! — проворчал Галл.

— А если они не вернутся? — тихо откликнулся Нерва. — Что?!

— Я просто думаю вслух, Галл. Если они не вернутся — по какой бы причине это ни произошло — нам все равно придется идти вперед. Гунны знают, что мы здесь. Я не допущу, чтобы нас заперли в городе, как в ловушке, а потом перебили. Осады такой громадной армии Феодосия просто не выдержит.

— На худой конец у нас есть флот. Пусть корабли пока и не могут далеко уплыть, но зато мы можем на них укрыться. Я ни разу не слыхал, чтобы у гуннов был флот.

— Ну, так и что? Сидеть на берегу, жрать одни сухари и бояться отойти на пару стадий? Галл, у нас пока нет даже материалов для ремонта.

Галл посмотрел в сторону побережья. Он никогда и представить не мог, что сам предложит такое... Но обстоятельства бывают сильнее принципов.

— Трибун... может быть, нам обратиться за помощью к Первому Дакийскому?

Галл ожидал, что Нерва скептически скривится, а потому заторопился договорить до конца. Оглянувшись, нет ли вокруг солдат, он перешел почти на шепот.

— Положа руку на сердце, командир — дела у нас паршивее некуда. Может, стоит наступить на горло своей гордости?

Нерва усмехнулся, но лицо его оставалось мрачным.

— Я тебя услышал, Галл. Любой прагматик скажет, что нам нужна помощь. Одного легиона было бы достаточно для того, чтобы навести порядок среди разрозненных поселений готов-земледельцев и справиться с небольшими отрядами готов-воинов, но вместо этого мы угодили прямиком в пасть кровожадным волкам.

С тяжелым вздохом Нерва уронил голову на грудь и покачал ею. Галл с беспокойством огляделся — язык тела понятен и без слов, а солдатами ни к чему видеть уныние полководца. Нерва же, казалось, был заперт в клетке из собственных, натянутых, словно струны, нервов...

— Командир! Я жду приказа...

Трибун поднял на центуриона покрасневшие от усталости глаза.

— Ты прав, Галл. Посылай гонца... нет, лучше двух. Отправь их двумя разными дорогами. В каком бы состоянии не был остальной флот, квинкверема должна отплыть в Дуросторум. Мы наступим на горло собственной гордости, да... и попросим о помощи Вулфрика! — Нерва словно выплюнул это имя, скривившись от отвращения. — Однако на все это уйдет не меньше нескольких дней, так что нам все равно придется совершить бросок на Херсонес. Мы можем пересидеть в цитадели несколько дней, если доберемся до нее — но здесь нам точно нельзя оставаться.

У Галла точно гора с плеч свалилась — возможно, он на месте трибуна повел бы себя иначе, но по крайней мере Нерва предложил некий компромисс. Бросок на Херсонес... снова поставить все на ненадежный бросок игральных костей... Однако Галла мучило и еще кое-что.

Ночью Паво и его дружок Сура прорвались к Галлу в дом, где он ночевал. Паво все порывался что-то рассказать — и звучал этот рассказ удивительно. Да и веры в него особенно не было. Ну как это — Хорса и его готы тайно подкуплены Святым престолом?

Однако раньше мальчишка никогда не ошибался, с неохотой признал Галл. Парень буквально притягивал к себе неприятности — но что есть, то есть: он был лучшим среди новобранцев легиона. Самым смышленым — точно. А ведь Галлу предстоит послать двух конных гонцов. Значит — готов...

— Командир! — в голосе Галла звучала легкая неуверенность. — Скажи, а ты полностью доверяешь федератам? Никаких... опасений?

— Опасений?

— Ну, помимо того, что они готы, разумеется. Нет, они гребли наравне с нашими, помогли во время абордажа... но еще они все время насмехаются над нашими парнями, не держат строй, могут запросто нарушить приказ... Ты доверяешь им?

— Да, насколько это вообще возможно! — хмыкнул Нерва. — Галл, мы должны их понять — они ведь сражаются не за империю. Они служат за золото и только за золото — это надо помнить и просто жить с этим знанием.

— А чье это золото, Нерва? — голос Галла внезапно стал резче.

— Не понял?

— Император заплатил Фритигерну за верность, правильно?

— Галл, осторожнее, так ты далеко можешь зайти и...

— Но он заплатил им, верно? — не сдавался Галл.

— Ну да! — Нерва пожал плечами. — Что тебя удивляет? Довольно распространенная политика в наши дни, к сожалению. Не можешь победить противника — подкупи его. Галл, выкладывай, что там у тебя — или выброси это из головы. Хватит с меня сюрпризов, не хочу их больше.

Галл смотрел на раздраженное лицо трибуна, медлил с продолжением. Нерва был дерзок и упрям, он не любил предполагать — ему нужно было, чтобы кто-то все разжевал и разложил перед ним, как на тарелке...

— Ладно, разговор это долгий, да и не знаю я многого — но зато это многое объясняет... — Галл оглянулся и вновь понизил голос. — Наши федераты получили весьма приметное золотишко. Ничего, вроде бы, особенного — но мой парнишка — Паво, ты его помнишь — узнал одну вещицу. Это — золото константинопольского Святого престола!

Глаза Нервы сузились.

— Интересно! Этот Паво... он ведь знает, о чем говорит, у него с церковниками вышли... трения, насколько мне известно. Но ты же понимаешь, это все с тем же успехом может и ничего не означать. Готы ведь могут торговать с нами? Значит. и имперское золото может у них водиться.

— Я надеюсь, что ты прав, командир. Я не знаю, зачем Святому престолу платить готам в обход императора — и даже не уверен, а хочу ли я это вообще знать.

На мгновение взгляд Нервы сделался далеким и отрешенным, а потом он сухо улыбнулся.

— Епископ Евагрий...

— ...скользкий, как змея в масле. Я помню его. Сомневаюсь, что он хоть простой медяк выпустит из рук, если это не сулит ему никакой, хоть бы и самой крошечной выгоды.

— Я бы с удовольствием шутил на эту тему, Галл — но разведка еще не вернулась, и мы до сих пор здесь.

Нерва вздохнул и перевел взгляд на равнину, куда уже слишком давно ускакали федераты-разведчики.

— Может быть, все-таки останемся в Феодосии? — с сомнением спросил Галл.

Нерва тоже заколебался, но потом решительно тряхнул головой.

— Нет, мы идем дальше, Галл. Мы почти у цели. Береговая центурия уже должна быть на подходе к Херсонесу, флотилия тоже. Соберись, центурион. Я знаю, ты сделан из стали и камня — ты сможешь!

С этими словами трибун развернулся и пошел к строю, чтобы обратиться к солдатам.

— Парни, нам надо продержаться. Будьте стойкими и ничего не бойтесь. Мы уже отправили гонцов, подмога вскоре придет. Теперь нам пора идти вперед — на Херсонес. Разведчики скоро вернутся. Приготовиться к походу!

Мысли метались у Галла в голове, ускользали, путались. Ах, если б он начал обдумывать все это хоть немного раньше... Если бы знал то, что знает сейчас... Возможно, он настоял бы, чтобы к кораблям послали легионера, а не федерата.

Галл окинул взглядом строящийся легион, затем перевел его на вздымающиеся на горизонте холмы. Что ждет их за этими холмами?

Страшное предчувствие на мгновение сдавило ему грудь.

Отряд Хорсы рысью пересекал цветущую долину, лежавшую между холмами. Впереди уже виднелась сверкающая поверхность моря. Там, под холмом на берегу лежал город Херсонес. Спасение легиона — до него было не более часа быстрой езды.

Суру разморило на жаре, и он сонно смотрел по сторонам, мерно покачиваясь в седле. С наслаждением втягивая сладкий и душистый воздух, он размышлял о том, что разведка прошла и сегодня прошла спокойно и удачно. До Херсонеса, правда, оказалось дальше, чем они предполагали, поэтому готы и перешли на рысь, давая отдых коням. Они остановились ненадолго, чтобы посмотреть, как дерутся в густой траве за самку лисы — после этого их ждал очередной стремительный галоп в сторону Феодосии.

Не спать! Сура ущипнул себя за кисть, чтобы стряхнуть дремоту.

Все ночные рассказы Паво при свете дня казались просто страшными байками, и Сура почти успокоился. Готы, конечно, наглые ублюдки — но никакие не предатели.

Он постарался выпрямиться в седле и продемонстрировать этим лошадникам идеальную посадку. Держался Сура немного в стороне от готов. Они с первого дня не слишком-то его привечали — нарочно толкали его коня, не давая ехать с ними вместе, ругались по-готски. Хорса пытался их урезонить, демонстративно ехал рядом с Сурой — но готы все равно не собирались принимать римлянина в свои ряды. Впрочем, не исключено, что причина такой неприязни крылась еще и в крупном проигрыше в кости, который Сура устроил им прошлой ночью...

Он оглянулся на федератов, а потом оглядел себя. Разумеется, среди них он выглядел совершенно инородным телом. Готы были одеты в кожаные штаны, высокие мягкие сапоги, красные кожаные куртки, поверх которых блестели кольчуги или кирасы, а шлемы — у тех, кто их вообще носил — были конической формы. Суру в его белой тунике с фиолетовой каймой и круглом шлеме-интерсизе за сто стадий можно было опознать как римлянина.

Хорса обернулся в седле и сказал своим воинам:

— Давайте прибавим ходу. В городе надо будет запастись мясом и чистой водой — по легион нас ждет, так что придется поторопиться.

Сура слышал приказ и с готовностью подстегнул своего коня — однако внезапно остатки сонливости с него слетели. Колонна готов и не думала ускоряться — напротив, всадники почти остановились. Хорса сердито обернулся — и Сура увидел, как лицо готского вождя изменилось во мгновение ока. Хорса выглядел так, будто его поразила молния. Сура растерянно проследил его взгляд — и окаменел.

На холме позади и слева от разведчиков, как по волшебству, выросли бесчисленные темные ряды всадников. Через пару ударов сердца до Суры донесся жуткий гул и грохот тысяч тяжелых копыт. На них надвигалась бесчисленная орда гуннов.

Внезапно рядом раздался вопль боли. Кровь замерзла у Суры в жилах. Он быстро развернул коня — и увидел двоих федератов. Лицо одного было смертельно бледным, кровь хлестала у него изо рта, заливая куртку и торчавший из груди наконечник копья. Находившийся позади него гот скривился — и выдернул копье из тела недавнего товарища по оружию. Это его рука нанесла смертельный удар. В тот же миг послышались и другие крики боли. Словно в тумане, Сура видел жуткую картину: федераты принялись убивать друг друга.

Он опомнился и ударил коня пятками, торопясь убраться отсюда поскорее. Только инстинкт подсказал ему вскинуть щит, в который тут же вонзились два дротика. Сжимая поводья вспотевшими руками, Сура нашел взглядом Хорсу — тот неистово рубился сразу с двумя нападавшими.

— Подлые собаки! Будьте вы прокляты! — ревел одноглазый вождь.

Взгляд Суры метался от Хорсы к стремительно приближающимся черным всадникам. Гунны уже раскручивали над головами тонкие, почти невидимые петли арканов, целились из луков...

— Засада! — загремел голос Хорсы. — Верные — назад в легион!

Могучий вождь готов указывал копьем в сторону Феодосии. Вокруг него собралась лишь небольшая горстка преданных воинов, но рубились они, словно герои древности, не давая убийцам подобраться к Хорее. Рев разъяренного вождя потонул в диком визге налетевших гуннов. Они не давали Хорее пробиться обратно в сторону Феодосии, гнали его, словно голодные волки, обложившие могучего оленя, оттесняли обратно в долину. Шипение, шелест и свист бесчисленных стрел заполнили воздух, и Сура, не раздумывая ни секунды, поскакал вслед за Хорсой, стараясь не отстать.

Солнце было уже высоко, в небе порхали птицы, а цикады без умолку болтали в высоких травах вокруг стен Феодосии. Все живое резвилось, охотилось или добывало еду — но Одиннадцатый легион Клавдия был вынужден томиться на жаре в полном бездействии. Федераты-разведчики так и не вернулись. Жара, между тем, утомила даже терпеливых обозных мулов, и они недовольно орали, пытаясь укрыться в тени крепостных стен.

Неподалеку от мрачных командиров три солдата первой центурии томились на солнцепеке в первом ряду колонны.

— Хреновые это шуточки, вот что! — бурчал Зосима, то и дело вытирая пот, водопадом катившийся по его широкой физиономии.

— Ну, давайте... Давайте... отдайте уже приказ вернуться в город! — постанывал Авит, не спуская глаз с начальства.

Паво чувствовал, как пот течет ручьем у него по спине. Туника была мокрой насквозь и облегала тело, словно кольчуга. Слишком долго они стояли па этой жаре. Что-то должно было произойти...

Легионеры разминали ноги, лениво перебрасывались шутками. Когда началось хождение, и шеренги распались, Галл немедленно рявкнул — и загнал всех обратно в строй, но теперь даже железный примипил переступал с ноги на ногу и совершенно явственно томился от зноя.

Паво прикрыл глаза ладонью от солнца, вглядываясь в зеленые холмы на юге долины. Ни малейшего намека на движение — только раскачиваются кроны сосен, да мелькнет иногда среди деревьев любопытный олень... Внезапно Паво насторожился. Что-то красное промелькнуло, потом блеск металла... куртки готов! Федераты вернулись.

Сначала один отряд, а потом и второй вырвались из переливающегося марева. Чуть погодя показались еще два отряда. Они шли рысью, не галопом, и Паво мог их пересчитать. Четыре группы разведчиков. Только четыре...

— Они там что — думают, что у нас вся жизнь впереди? — зло сплюнул Авит.

— А вот сдернуть их с коней и заставить идти пешком, сраных ублюдков! — прорычал Зосима. — А я с удовольствием пристрою свой зад на одну из их лошадей, пусть везет меня хоть целый день без остановки.

Паво ничего не сказал. Он изо всех сил вглядывался в приближающихся всадников. Какое же из подразделений не вернулось?! Страх медленно поднимался, словно кракен из глубины моря, охватывал холодными щупальцами сердце.

То, чего он так боялся... Четыре отряда готов были уже совсем близко. Хорсы и его людей с ними не было.

— Федераты! — рявкнул Нерва. — Доложить по форме!

Готы не обратили внимания на приказ трибуна. Все так же неторопливо они подскакали к группе офицеров и остановились. В колонне первой центурии послышались возмущенные возгласы и ругань.

— Молчать! — отрезал Галл.

Паво видел, как один из готов подтолкнул другого и что- то сказал ему. Тогда этот второй все же спешился и подошел прямо к командирам, не обращая никакого внимания на легионеров.

— Я несу печальную весть, трибун Нерва. Вождь Хорса убит.

Галл дернулся вперед, но было уже слишком поздно. Новость разошлась по рядам легиона, как круги по воде. Раздались стоны и скорбный ропот. Хорса заслужил всеобщее уважение своим благородством.

— Его отряд без помех добрался до Херсонеса, потом Хорса решил соединиться с нами. Мы уже видели его — но тут с холмов на вождя обрушились гунны. У Хорсы и его людей не было ни единого шанса.

— Они все... погибли?! — не удержавшись, воскликнул Паво.

Гот кивнул, его губы сжались в тонкую линию.

Фалера на шее стала тяжелой, словно бронзовый диск для метания. Все погибли... Сура никогда не вернется в Адрианополь ... Скоро все они лягут в эту горячую землю...

— Сколько было гуннов? — отрывисто спросил Галл.

— Три, может быть, четыре тысячи коней, — бесстрастно ответил гот.

Паво вздрогнул, поднял голову. А где же тогда еще шестнадцать тысяч?

Трибун Нерва прищурился и спросил:

— А как же тебе и твоим людям удалось ускользнуть от гуннов без потерь? Если они перехватили Хорсу, когда он направлялся на соединение с вами, то уж и вас не должны были упустить.

— Нас спас Хорса. Он и его воины отвлекли гуннов на себя. Мы хотели прийти к нему на помощь, но он только махнул копьем и прокричал, чтобы мы возвращались в легион и рассказали обо всем.

Нерва печально вздохнул.

— Узнаю Хорсу. Благородный человек и великий воин, до самого конца!

Лицо Галла было совершенно каменным, только синие глаза горели странным огнем.

— Вы не слишком торопились. Вам удалось оторваться от гуннов?

На лице гота промелькнуло возмущение.

— Разумеется, нам удалось оторваться! Неужели ты думаешь, что мы привели бы гуннов прямо к легиону? Мы перешли на рысь, только завидев Феодосию. Кони устали.

— Отлично. Будем надеяться, вы дали им хорошо отдохнуть! — холодно отвечал Галл, пристально рассматривая готских лошадей.

Паво заметил, как глаза центуриона сузились...

— Вам надо поторопиться. Путь пока свободен, тот, по которому прошли мы. Долина вдоль моря свободна! —рявкнул гот повернулся к Галлу и Нерве спиной, обращаясь уже к легиону. — Если будем двигаться быстро, сможем проскользнуть мимо гуннов!

Легионеры ответили нестройным гулом одобрения. Нерва немедленно впал в бешенство.

— Молчать! Если еще раз откроешь рот без приказа — окажешься в цепях! — он повернулся к примипилу. — Что думаешь, Галл?

На мгновение взгляды центуриона и Паво встретились, но Галл тут же уставился в землю, на свои сапоги. Затем губы его искривила тень улыбки.

— У нас нет другого выхода, трибун. И лучших разведчиков — тоже. Надо идти. Мы должны использовать тот ничтожный шанс, что у нас есть.

Нерва кивнул и решительно повернулся к готам.

— Ваши люди пойдут на флангах! — затем трибун развернулся к легиону. — В колонну стройся! Шевелитесь, ленивые задницы!

Трибун вскочил на коня и поехал вдоль строя.

Паво пытался справиться с сумбуром в голове. Сура мертв. Его единственный друг — мертв. Внутри Паво поселилась боль — но это не была боль потери. Паво было стыдно за то, что он почти не чувствует горя. Душа солдата все-таки огрубела?

Он попытался вспомнить лицо Суры, стиснул зубы, зажмурился, потом открыл глаза. Легион уже ощетинился копьями, готовясь к марш-броску. Неподалеку от настороженных готов Галл вдруг поманил к себе Нерву, и тот склонился к нему с седла. Галл что-то говорил, Нерва выглядел сначала недовольным, но потом смирился, махнул рукой, кивнул — и выпрямился в седле, готовый отдать новый приказ.

— Легион! В колонну по двое стройся! Федераты — на фланги и в шеренгу спереди!

Паво навострил уши. Память услужливо подкинула воспоминания — центурион Брут ведет занятия по тактике и боевому построению. Колонна по двое считалась не самым быстрым, но самым разумным построением во время передвижения легиона. Пехота поспешно перестраивалась — все так, как помнил Паво: вторая и третья когорты составят более широкую колонну в тылу, первая когорта вытянется в узкую линию, а федераты станут наконечником этого импровизированного копья, попутно защищая римлян с флангов.

Затем Паво заметил сигнал, поданный Галлом обозу, — центурион поднял четыре пальца и развел их веером. Командиры обоза забегали, раздавая приказания. Мулы повезут на телегах палатки, бревна для частокола и баллисты; свободные животные и сменные лошади пойдут за ними. Смысл сигнала Паво понял не до конца — но примипил явно знал, что делает. Паво попытался поймать взгляд центуриона, но Галл сейчас был холоден и собран.

Новое построение означало, что федераты теперь идут в общем строю легиона, прикрывая его, а не скачут поодаль, как они обычно делали. Паво одновременно переполняли трепет и гордость. Галл всерьез воспринял сбивчивые речи Паво прошедшей ночью. Оставалось надеяться, что Паво не ошибся и не свалял дурака...

В спину врезался тяжелый щит, крепкое ругательство подкрепило эффект от удара. Шлем сполз Паво на переносицу.

— Перестроение! Что, заснул, опарыш?!

Паво пробормотал извинения, затянул ремешок шлема потуже и огляделся по сторонам. Строй уже обрел свои четкие линии. Что ж, это их последняя страховка. Может быть, подозрения Паво и беспочвенны — но если в них есть хоть крупица истины, то подобное построение даст им ничтожный — но все-таки шанс.

Затем он вспомнил о Суре — и крепче сжал копье.